Развод. Я ухожу из твоей жизни

Глава 10

Настя

— Настя, — голос Гриши вырывает меня из мыслей, и я поворачиваюсь к нему, — давай возьмем отпуск и поедем на море?

Отстегиваю ремень безопасности и выглядываю в окно.

За ночь выпал снег, дороги еще не успели расчистить. Может, оно и к лучшему, что я машину оставила у офиса Гриши? Я не очень люблю ездить по снегу. А так он подбросил меня на работу, как в старые добрые времена.

— У Арсения школа.

— Я попрошу маму присмотреть за Арсением. Поедем вдвоем. Перезагрузимся.

Даю себе пару минут на осознание того, что именно сейчас сказал Яшин, а потом пристально смотрю на него.

— Ты всерьез считаешь, что это поможет?

— Я пытаюсь найти хоть какой-нибудь способ оживить наши отношения.

— Поцелуй с бывшей женой, я так понимаю, был одним из вариантов? — говорю, а у самой желчь на языке оседает от осознания того, какие насколько мерзкие слова.

— Можно подумать, до поцелуя у нас все было прекрасно, — говорит тихо, но я слышу отчетливо.

— Что, прости?

— Ты слышала, — начинает постепенно выходить из себя. — Тебя постоянно нет дома. Вечно кого-то спасаешь, можешь по неделе дома не появляться! А возвращаясь, закрываешься в себе. Ни подойти, ни прикоснуться. Ты вообще помнишь, что существуем мы с Арсением? Мне иногда кажется, ты тупо забываешь, что дома тебя ждет семья.

— Ну, знаешь ли, немного немного странно, когда находишь труп, а потом через два часа возвращаешься домой и спешишь трахаться! — выкрикиваю.

— Вот, а я о чем. Я тебе о близости, ты мне о ебле, — бьет руками по рулю. — Я теряю тебя, Настя. И это длится уже давно.

— Ты знал, чем я занимаюсь, когда женился на мне! — пытаюсь уколоть его.

— Нет, видишь ли, тогда все было иначе. Своей деятельности ты уделяла гораздо меньше времени. А после потери ребенка словно пытаешься искупить вину…

— Замолчи! Слышишь?! Замолчи! — бью его в плечо. — Не смей говорить об этом!

— Почему нет, Насть? Это был и мой ребенок тоже! — смотрит на меня открыто.

И я впервые за долгое время вижу его боль. Он скрывал ее все эти годы, законсервировал внутри себя, видимо боясь, что это скажется на мне еще больше.

Но сейчас все иначе. Маски, которые мы носили столько лет, трещат по швам. Они стали малы нам. Прошлое нагнало нас.

Ребенок родился мертвым. Беременность протекала идеально. Я порхала в ожидании чуда, а потом…

Шла сорок первая неделя, меня должны были положить в роддом, но по приезду туда вынесли вердикт: сердцебиение отсутствует. Вчера было, а сегодня нет.

Вот так.

Причина — истинный узел пуповины.

Так бывает, никто не виноват. Это не ошибка врача, не моя вина, что не сберегла. Просто… такое случается.

Но добило меня не это, а просто уничтожающие слова акушерок, который косились на меня непонимающе и качали головой: «Чего убиваешься так? Девка молодая, здоровая, нарожаешь еще!»

Обесценивание моей боли из-за потери собственного ребенка со стороны медперсонала было ощемляющим. Я и не знала, что такое бывает.

Я особо не помню то время, потому что едва я восстановилась физически, ушла с головой в работу. Она стала моей отдушиной. Только так я заглушала голос в голове, который ядовито шептал, что я одна виновата во всем.

— Четыре года прошло, Настя. А ты как будто замерла в том состоянии вечной мерзлоты. До тебя не достучаться, не пробиться сквозь защиту, все без толку, — Гриша смотрит прямо, во взгляде разочарование.

— Хочешь, чтобы я чувствовала себя виноватой? Недодала тебе тепла, и ты пошел налево? — я пытаюсь, честно пытаюсь смотреть на ситуацию здраво, услышать мужа, но внутри все полыхает от злобы и обиды.

— Ты не слышишь меня, — качает он головой. — Я сам во всем виноват и ответственность на тебя не перекладываю. Может, ты и права. Вероятно, нам будет лучше на время разъехаться.

Открываю рот, а слова застревают в горле невысказанным комом.

Я неверяще смотрю на мужа. Неужели он вправду только что сказал, что нам надо разойтись?

Яшин больше не смотрит на меня, лишь задумчиво глядит вперед, на тихо падающие на капот снежинки.

— И что? — спрашиваю хрипло. — Хочешь сказать, это все?

— Чего ты от меня еще ждешь, Насть? — поворачивает ко мне лицо, в котором не читается ни одной эмоции по отношению ко мне, лишь сплошная бесконечная усталость. — Я объяснил тебе те поцелуи, сказал, что люблю, что хочу все исправить. Предложил уехать вдвоем, чтобы наладить отношения. Тебе ничего не подходит. Что мне еще сделать, Насть? В ноги тебе упасть? Боюсь, что и это не поможет. Хочешь разойтись — пусть будет так.

— Когда любят, не отпускают, — бросаю ему упрек.

— Когда любят, идут навстречу и совместно решают возникшие проблемы. Ты же решаешь чьи угодно проблемы — чужие. Незнакомых людей, но только не тех, которые твоя семья. Я по-прежнему люблю тебя, Настя, но биться лбом в закрытые ворота больше не могу.

Прикрываю ладонью рот. Я не могу поверить в то, что слышу.

— Почему… почему ты раньше никогда мне не говорил?

— Серьезно? — усмехается надрывно. — Не говорил? Не вешай на меня еще и это. Миллион раз я просил тебя остановиться, перестать загоняться, обратиться к психологу. Я был готов идти с тобой. Ты меня высмеивала и в ответ на мои слова утверждала, мол, я придумываю невесть что.

— Ты никогда не говорил, насколько тебе тяжело стало рядом со мной! — упрекаю его.

— Ты просто не слышала меня, Настя, — вздыхает устало и смотрит на часы. — Мне пора ехать, а тебе наверняка пора на работу. К бесконечной череде чужих проблем. Твою машину пригонят мои парни ближе к обеду. Все, иди, Настя.

Ошеломленная, выхожу на улицу, вступаю теплыми сапогами в сугроб и провожаю взглядом уезжающий автомобиль мужа.