Развод. Я ухожу из твоей жизни

Глава 4

Настя

Сложно назвать это пробуждением. Скорее, восстание из мертвых.

Вполне предсказуемо, что проснулась я с больным горлом и заложенным носом. По ощущениям, температура тоже поднялась. Тело бросает в холодную дрожь.

Солнечный свет вовсю освещает нашу с Гришей спальню, выходит, уже около десяти утра.

Хмурясь, осматриваю комнату. Подушка Гриши примята, значит, он ночевал сегодня дома.

Черт, я ничего не помню. Вернее, помню только, как приехали с Арсением домой и я легла спать. Сколько времени было? Часа два дня.

Вообще обычно я просыпаюсь рано, сплю мало. Видимо, организм решил включить функции самосохранения на полную мощь, и поэтому меня так крепко вырубило.

Вереницей воспоминания вчерашнего дня. Они иглами вонзаются в голову. Мой любимый мужчина. Самый главный человек в моей жизни целует другую женщину. Ту, которая некогда бросила его. Оставила его и маленького ребенка в угоду собственным амбициям.

У нас с Григорием обычный брак. Познакомились абсолютно неромантично. Восемь лет назад наш поисковый отряд только начинал набирать обороты, и мы активно привлекали спонсоров, инфлюенсеров и рекламодателей для продвижения, но уже помогали полиции в поисках людей.

Пропал Арсений.

Ему было шесть, и он ушел из детского сада. Пролез меж прутьев и ушел.

Когда пропадают дети, естественно, никто не смотрит на правило трех дней. Задействуют оперативно всех.

Тогда в нашем поисковом отряде было около двадцати человек. Искать Арсения вышли все.

Я хорошо помню Гришу и его состояние. Внешне он был собран и решителен, но в его глазах… читалось столько всего. Казалось, что мысленно он воет с оглушающей силой.

Мы нашли Арсения в первые пять часов.

Испуганный, уставший, голодный и грязный он сидел у котельни многоквартирного дома, спрятался там за коробками.

Момент, когда Гриша взял на руки Арсения, я помню так, будто это было вчера.

Плакали все. И Арсений, и девочки из нашего отряда. И даже сам Гриша.

Тогда же и выяснилось, что мать Арсения давно уехала, оставив сына на отца. Яшин хороший папа, всегда им был. Просто иногда даже очень хорошего папы недостаточно. Арсений хотел привлечь внимание мамы. Чтобы она приехала и нашла его.

Естественно, Аврора не приехала. Ни во время поиска, ни после.

На тот момент она не жила с ними уже год.

С Гришей у нас все закрутилось довольно быстро. Сначала простые походы в кофейни и кинотеатры, потом совместные вечера и долгие ночи.

Тень Авроры всегда была рядом. А как может быть иначе, когда у них с Яшиным общий сын?

А теперь уже не просто тень между нами, а сама женщина. Статная, великолепная, грациозная.

А еще настоящая стерва, которая бросила своего ребенка. Но мужчины же любят стерв, да? Изысканных, наряженных в сексуальные платья, на шпильках высотой с девятиэтажку. Манящих томным взглядом, откидывающих за спину волосы, облизывающих губы и смотрящих так, будто нет прекраснее мужчины на свете, чем стоящий напротив нее. Смеющихся над их самыми тупыми шутками и показывающих всем своим видом: это лучшее, что случалось с ними в жизни.

Куда мне, в бессменных джинсах и удобных свитерах, скачущей по подворотням и посадкам в поисках пропавших детей и взрослых, до нее?

Вытираю одеялом злые слезы.

Я всегда была такой. Да, ненакрашенной, да, в простых и удобных шмотках, в кедах или сапогах. Но я и не притворялась никогда другой.

Не без труда спускаю ноги пол, ежусь от холода. Все-таки надо померить температуру и посмотреть, что есть дома из жаропонижающего.

А потом… это гребаное потом…

Потом надо будет думать, как жить дальше.

Как старуха, шаркая пятками в пушистых тапках, плетусь в ванную комнату. Нужно искупаться и более-менее привести себя в порядок. А еще отменить все мероприятия, которые были запланированы на сегодня.

Проходя мимо косметического столика, в зеркале смотрю на свое отражение. Вся мятая, волосы всклокочены, щеки красные, глаза… мама дорогая…

Под глазами мешки, все опухло, в глазах лопнули капилляры.

Хорошо, что Арсений уже уехал в школу, а Гриша наверняка на работе. У меня будет время, чтобы собраться с мыслями и подумать о том, как жить дальше.

Но все мои планы рушатся, когда я понимаю, что из кухни слышен шум.

Арсений или Гриша? Гриша или Арсений?

Гриша.

На столе закипает электрический чайник, а у окна, опершись руками о подоконник, стоит Гриша и смотрит на улицу. В домашней одежде, растрепанный не меньше меня.

Лучше бы его не было, лучше бы он уехал на работу и дал мне передышку.

Он дергается, словно почувствовав мое присутствие, и резко оборачивается.

Хмурый, бледный, уставший. С такими же красными, как у меня глазами. Не спал? Да, очень на то похоже. На лице серой тенью пролегла болючая вина. Все он понимает. Прекрасно осознает, какой удар нанес.

— Привет, — наконец произносит тихо.

— Привет, — отвечаю ему безэмоционально.

— Почему… ты дома? — спрашиваю, прилагая усилия.

Гриша отрывается от окна и делает медленные шаги ко мне. Боится, что я сбегу?

Возможно, будь я сильнее и здоровее, именно это бы сделала. Слушать его оправдания?

Страшно. Не хочу.

А вдруг он скажет, что всю жизнь любил ее? Что ждал? Искал ее во мне столько лет, но так и не нашел?

Я же умру, как только услышу что-то в этом роде.

— Ты заболела, Насть, Арсений сказал, что вы гуляли в парке вчера, ты была легко одета и, вероятно, заболела.

— Мы не гуляли, — смотрю на Гришу упрямо.

Выпрямляю спину, хотя, вообще-то, хочется сползти по стеночке.

— Арсений где? — спрашиваю его.

— В школу ушел.

— Ты так и не ответил: почему ты тут?

— Потому что за тобой нужен уход. У тебя ночью под сорок температура была, ты помнишь? Ты бредила, кричала. Я еле протолкнул в тебя таблетку.

Ночью мне снилась всякая дичь. Вполне возможно, что из-за температуры.

— Я решил остаться дома, чтобы присмотреть за тобой, — подходит ко мне и протягивает руку, чтобы положить ее на лоб.

Отшатываюсь, не даю к себе прикоснуться, будто это может обжечь.

Внутри все дергается в противоестественном и немом крике: нет! Он же твой мужчина. Только твой муж! Близость тел — это так правильно и нужно! Особенно когда тело чувствует себя отвратительно.

Если бы не вчерашнее, я бы прижалась к нему.

К своей стене. К человеку, который всегда был рядом со мной. Который поддерживал меня, подбадривал, когда опускались руки.

Моя опора. Мой смысл. Мой муж.

Или… уже не только мой.

— Со мной не нужно сидеть. Я не ребенок.

Я снова вот-вот готова разреветься.

— А еще потому, что нам надо поговорить.

А вот это уже больше похоже на правду.

Честно? Хочется снова сбежать. Не обсуждать ничего. Будто ничего и не было. Ни того странного фото, ни поцелуев на рабочем столе. Будто я не приехала раньше времени и не застала никого за изменой.

Это по-детски, да. А еще глупо. Реальность рано или поздно настигнет.

— Мне нужно привести себя в порядок, а потом я готова поговорить с тобой.

Я ухожу, гордо выровняв спину и подняв высоко подбородок. Это внешне.

Но чувство внутри такое, будто иду по раскаленным углям, обжигая ноги.

Едва за мной закрывается дверь ванной, я падаю на пол и закусываю кулак, чтобы никто не слышал моих слез.