Развод. Я ухожу из твоей жизни

Глава 46

Гриша

Я не спал почти двое суток. Перелет из Канады домой был сложным: сначала задержали рейс на пять часов, в небе долго трясло, в какой-то момент даже вывалились маски. Сенька сильно испугался, да чего уж тут лукавить, и я думал, что все, прилетели…

Потом в такси меня жестко вырубило. По приезде домой Арсений сразу пошел спать, потому что он едва стоял на ногах. По Насте он тоже соскучился, но я попросил его остаться и отдохнуть — еще успеют увидеться, а сам рванул к ней.

На ногах я тоже стоял еле-еле, но до дома Насти долетел на чистом энтузиазме. Безумно, просто нечеловечески соскучился по ней, ведь мы не виделись целый месяц!

Такого не было никогда в нашем браке, максимум неделю как-то провели друг без друга. А тут просто непозволительно долгое расставание.

Новость о беременности прошла через мой заторможенный мозг как-то неправильно. Пощечину Насти я даже не почувствовал, настолько от усталости снизилась чувствительность.

На лестничной клетке торможу. Откровенно так выпадаю из реальности.

В ногах что-то валяется — это же Настя вышвырнула мою куртку. Я машинально тянусь за ней, поднимаю и отряхиваю.

Мозг все.

Нет, надо ехать домой и ложиться спать, иначе так и влететь куда-нибудь на тачке можно как нехрен делать.

— Насть! — снова стучу в дверь. — Настька, прости дурака!

— Иди в жопу, Яшин! — прилетает мне в ответ.

Смеюсь. Сначала просто устало, а потом счастье накрывает. Хорошо, что никто не видит моей морды сейчас, иначе точно бы подумали, что мужик рехнулся.

— Конечно мой, Насть. Мой! — кричу уже на весь подъезд, не переставая улыбаться.

— Катись отсюда, Яшин! И не нервируй меня!

Ох, слышу, как завелась. И мне жаль, что сболтнул не то, правда жаль. Это реально глупость с моей стороны. Настя не из тех женщин, которые прыгают по койкам, а мы тогда в доме у Никоновых не предохранялись.

Настя уже много лет пьет таблетки, видимо, после того как ушла от меня, перестала их пить за ненадобностью, и вот судьба сделала подарок.

Самый шикарный из всех возможных подарков!

— Настюш! — подхожу ближе к двери и упираюсь в нее лбом, говорю тихо: — Я так люблю тебя… Так люблю, детка.

Из-за двери не доносится ни звука. Я не знаю, услышала Настя меня или нет. Но даже если и нет, я повторю это столько раз, сколько потребуется, чтобы она поверила.

Отхожу от двери, понимая, что не пустят меня обратно. Не сегодня, так точно.

Это ж надо было ляпнуть такое.

Хотя я понимаю почему. Еще в Канаде Аврора якобы случайно показала мне фотографию спящей Насти. Тогда она сказала, что увидела фото в телефоне у Мити. Так же «случайно», ага.

На фотографии не было ничего этакого. Спит и спит себе девушка. Но Аврора попыталась меня переубедить, намекала, что, скорее всего, это неспроста и между ними что-то есть.

То, что Митя положил глаз на мою жену, я понял уже давно. И то, что он сфотографировал Настю, никак не компрометирует ее. Человек спал, ее сфотографировали. Все.

Наверняка Настя даже знать не знает об этой фотографии.

Аврора сделала достаточно дерьма, так что я не должен был даже слушать ее, ведь ясно, что ничего хорошего от нее ждать не следует.

Ко всему прочему я еще и Добрынина видел только что во дворе Настиного дома. Наблюдал, как они разговаривали, как его тянуло к Насте, и реально бес попутал.

Но в любом случае это не оправдывает меня.

Охренеть! У нас будет ребенок!

Прикидываю, когда случилась наша последняя ночь, и высчитываю, что плоду сейчас около месяца. Интересно, Настя была у врача? Что ей сказали?

Вот я дебил, просрал момент. Безбожно профукал такую новость, а теперь как побитый пес стою под дверью.

Мотаю головой, чтобы окончательно прийти в себя, и лечу вниз. Окрыленный, счастливый до невозможности. Прыгаю в тачку и мчу в цветочный. Сначала в один, потом в другой, в третий. Скупаю все орхидеи, какие только есть.

Эти цветы не пахнут, и поэтому Насте не будет от них плохо.

В тачке пытаюсь реанимировать свой мозг. В первую беременность Настя ни в чем себя не ограничивала, токсикоза у нее практически не было. А вот со второй беременностью, похоже, будет иначе, так что заезжаю в магазин и набираю фруктов и ягод, лечу обратно.

Стыдливо скребусь в дверь.

— Настюш…

— Господи, Яшин, ты же уехал! — стонет с той стороны.

— Впустишь?

— Нет!

— Хорошо. Я тогда оставлю кое-что у двери и уйду, ладно?

— Допустим.

Ставлю пакеты на пол, сверху пристраиваю цветы.

— Насть… — кладу руку на дверь, будто могу коснуться ее саму, — я так счастлив…

— С чего это вдруг? Это не твой ребенок! — язвит, зараза.

— Мой, — лицо аж болит от улыбки.

Как и обещал, оставляю Настю в покое, но лишь на время.