Развод. Я ухожу из твоей жизни

Глава 18

Гриша

На всю квартиру верещит телефон Арсения. Уже в который раз.

В его комнату открыта дверь, и я захожу внутрь.

Телефон лежит на столе и истошно орет, а сам Сеня при этом залипает в видеоигре. На голове наушники с шумоподавлением, он даже не слышит звонка.

Я подхожу к столу и беру в руки трубку. На экране имя Насти. Она звонит еще пару секунд и отключается. Сразу же всплывает уведомление о седьмом пропущенном вызове от этого абонента.

Невольно думаю о том, что Аврора не стала бы названивать сыну так долго. Разок позвонила бы, не дозвонилась и положила трубку. А потом — пока, до следующей недели, а то и месяца.

Кладу руку на плечо сына, немного трясу его. Тот ставит игру на паузу и снимает наушники.

— Чего? — спрашивает нервно.

Выгибаю бровь, охреневая от наезда. Сын тут же меняется в лице, когда понимает, что перегнул палку, говорит тихо:

— Прости. Что ты хотел?

— У тебя телефон звонит.

— Я знаю.

Нормально…

— Настя не может до тебя дозвониться.

— В курсе.

Давлю в себе рык. Воспитывать подростка непросто, это больше не ребенок, не малыш, а один сплошной острый угол, который обойти и при этом не приложиться, невозможно.

— Арсений, разве вокруг так много людей, которые переживают о тебе? — вроде говорю спокойно, но сын опускает взгляд, закусывает губу.

— Она бросила меня! — выпаливает наконец.

— Она бросила меня! — выкрикиваю еще громче и тут же осекаюсь. — Вернее, не бросила. Мы приняли это решение вместе. Ты тут ни при чем.

Теряюсь в том, что правда, а что нет. Кто кого бросил, кто был инициатором, а кто поставил последнюю точку?

— Ты тоже хорош! — бросает мне горько, высказывая свою обиду. — Если бы не ты, тогда… с мамой… ничего бы этого сейчас не было!

— Сень, давай ты не будешь лезть в дела взрослых?

Он закатывает глаза, отворачивается.

— Да куда уж мне. Я ж ребенок. Ничего не видящий, ничего не понимающий, — бормочет и пытается натянуть обратно наушники.

Сажусь рядом с сыном и перехватываю его руку, не даю надеть наушники.

— Сень, ну что ты хочешь от меня услышать? — спрашиваю устало.

— Правду? — говорит неожиданно по-взрослому.

— Правда не очень красивая штука, и есть вещи, которые должны остаться между мужем и женой. Неважно, что происходит между нами, это не должно влиять на твое отношение к Насте. Тебе нужно понять одно: Настя беспокоится о тебе, и то, что ты ее игнорируешь, расстраивает и ее, и, честно говоря, меня тоже. Она была рядом столько лет, неужели не заслуживает ответа на звонок?

Сеня принимается кусать губу, а потом тихо произносит:

— Мне тяжело говорить с ней. Я скучаю…

И это признание громче и сильнее любого другого. Мальчик, у которого нет адекватной матери, но есть рядом женщина, дающая гораздо больше тепла, чем родная мать. Вернее, была.

В этот момент приходит смс от Насти.

— Я тоже скучаю по ней, Сень. И уверен, Настя скучает по нам так же. Ответь ей, сынок. Она наверняка переживает.

Протягиваю телефон, и сын забирает его, принимается печатать ответ, а я растрепываю его волосы и поднимаюсь, иду к себе.

В пустой спальне до сих пор сохранился запах духов Насти, будто она может вернуться сюда вот-вот. Запах сладкий, ванильный, отличающийся от ее холодной внешности. А может быть, дело в том, что это одна из масок, а внутри она вовсе не такая.

Да. Наверняка это так, ведь я помню Настю совсем другой. Более легкой, более веселой, нежной и отзывчивой. Не было тогда этой раковины, в которую она пряталась. Все было иначе.

С Настей мы договорились, что она оставит часть вещей и заберет их позже. Тут лежат ее любимые книги, пуховик, часть техники.

Я решаю отвезти их ей.

И надо бы признаться хотя бы самому себе: делаю я это не потому, что хочу помочь, а потому, что за сутки, в которые я не видел Настю и не говорил с ней, я соскучился.

— Сень, поедешь со мной к Насте?

Сын замирает в нерешительности, а потом отрицательно мотает головой.

Я не настаиваю. Так — значит так.

Еду по вечернему городу не спеша, за день снова снега навалило.

Во дворе паркуюсь и уже собираюсь выходить из машины, но вижу, как открывается дверь подъезда и из нее выходит Митя.

Быстро проходит мимо моей тачки, не замечая меня, садится в свою машину и срывается с места так резко, будто за ним гонится стая чертей.

Внутри все полыхает от злобы и ревности.

С этим Митей у нас всегда сохранялись сложные отношения. Он был и остается слишком близко к моей жене.

Каким бы уверенным ни был в себе мужик, не ревновать к вечно тусующемуся рядом с его женой мужчине он не может. Так заложено природой, и ничем это не искоренить.

Я знаю, что между ними никогда и ничего не было. Верю Насте, она бы не стала мне врать. Но это не значит, что я стану равнодушно смотреть на них со стороны.

«Станешь, — хихикает мерзкий голосок внутри меня. — Вы разошлись, она имеет право, а вот ты… как там в песне было? Плачь и смотри со стороны».