Развод. Я ухожу из твоей жизни

Глава 11

Настя

Работа не идет, все валится из рук.

Это неудивительно, ведь слова Гриши что-то надломили внутри меня.

Ощущение скорого краха заставляет по-другому посмотреть на ближайшие перспективы.

— Насть, у тебя все хорошо? — спрашивает Митя, глядя на то, как я уставилась в экран выключенного ноутбука.

— А? Да, все нормально, — нажимаю на кнопку, чтобы запустить ноутбук.

Экран мерцает, и я захлопываю крышку, понимая, что не собиралась сегодня работать за компьютером.

Митя, стоящий рядом, цыкает.

— Так не получится, он все равно включится.

Открывает крышку, ждет, пока компьютер запускается, а после нажимает на кнопку выключения.

— С Гришей поссорились, да? — спрашивает с жалостью.

— Откуда знаешь?

— Мимо проходил, видел, как вы в салоне тачки цапались.

— Угу. Разводимся мы с ним, походу, — роняю лицо в раскрытые ладони.

— Из-за того поцелуя? — интересуется аккуратно.

— Как выяснилось, не только, — отвечаю обтекаемо и поднимаюсь со своего места.

Сотрудник Гриши, как тот и обещал, пригнал мою машину к обеду. Я забираю ключи и говорю:

— Мить, я поеду домой, хорошо?

— Там ориентировки прислали… — намекает на то, что нужно ехать на поиск.

— Без меня сегодня, окей?

— Хорошо, Насть. Поезжай.

Растерянная, выхожу из офиса и сажусь в машину. Минут пять прогреваю салон, а потом аккуратно выезжаю на улицу.

Разговор с Гришей морально размазал меня, поэтому катаюсь по заснеженным улицам бесцельно. Домой ехать не хочется, к родителям далеко — они за городом в поселке живут. Да и мама начнет ковыряться в ранах, тактичность не ее конек.

Подруга у меня одна, Ульяна, ее сыновья* учатся с Арсением в одном классе, но нагружать ее своими проблемами сейчас не хочется.

В животе урчит от голода, и я останавливаюсь у кафе в центре, прохожу, сажусь за столик и делаю заказ. Смотрю в окно на идущих по тротуару редких прохожих.

Неужели это все? И вправду конец?

Осознание приносит с собой леденящую пустоту внутри.

А как же Арсений? Гриша? Как расставаться с ними? Пожить отдельно — это первый шаг, который непременно приведет к разводу, иначе быть не может.

— Привет! — звонкий мелодичный голос вырывает меня из пучины тоски.

Напротив меня за стол садится Аврора.

Мило улыбается, словно мы старые знакомые. Женский взгляд невольно подмечает, как она выглядит. На ней приталенное кашемировое платье, открывающее вид на высокую грудь. Волосы завиты и красивой волной лежат по плечам. Дневной, но очень аккуратный макияж. Гордая осанка сразу выдает балерину. Нюдовый маникюр. Кольца, серьги — все как полагается.

Поворачиваю голову и смотрю на свое отражение.

Серая водолазка, серые мягкие брюки, серые теплые ботинки. Лицо тоже серое, без грамма макияжа. Ногти не видели маникюра уже два месяца.

Господи, да я просто серая мышь рядом с ней!

— Чего тебе? — отвечаю резко.

Всеми этими милыми улыбочками меня не взять. Аврора — настоящая тварь под личиной ангела. И дело даже не в том, что она висла на моем муже, а в том, что бросила собственного ребенка. Забила. Забыла.

— Фу, как грубо, — кривится.

Официант приносит ей меню, а я нагло встреваю:

— Ей ничего не надо, она уже уходит.

— Она будет зеленый чай с жасмином, — перебивает меня и выгибает бровь.

— Может, выберете десерт? — любезно предлагает официант.

— Нет-нет, вы что! Я такое не ем! — оскорбляется натурально.

— Как пожелаете, — и оборачивается ко мне, говорит уже менее любезно. — Ваш заказ будет готов через пятнадцать минут.

Удаляется, а Аврора, улыбаясь, продолжает пялиться на меня.

— Ума не приложу, что он нашел в тебе. Ты же, Настенька, никакая.

Гниль, произнесенная ангельским голоском. Но меня это не удивляет. Натура Авроры мне известна.

Когда-то я следила за собой. Как полагается: регулярно маникюр, косметолог, уход за волосами. А потом все изменилось.

Может быть, Гриша прав и я реально закрылась в своем мирке, будто наказывая себя?

— Шла бы ты отсюда, Аврора, — качаю головой.

Какая бы убогая я ни была, пасовать перед этой дрянью не буду.

— Я же только пришла, зачем мне уходить? — ведет плечом.

— Что тебе от меня нужно? — спрашиваю резко.

Авроре приносят чай, тут же наливают в чашку, и она, медленно отпивая напиток, говорит обыденно:

— Я хочу, чтобы ты исчезла из жизни моего мужа.

Охренеть. Вот это заявление.

— А ничего, что это мой муж, а не твой?

— Знаешь, говорят, что первый брак — плод страстей и эмоций, а второй брак заключают по уму и расчету. Так вот, мужчинам во втором браке быстро становится скучно. Именно это объясняет, почему Гриша буквально набросился на меня! — и чаек отпивает, стреляя в меня глазками. Сука, самая что ни на есть сука. — Боже, какой он печальный с тобой стал. Еще немного, и волком выть начнет. Пора признать, Настенька, что ему с тобой скучно до зубного скрежета.

— Не много ли ты на себя берешь, Аврора? — я держусь, хотя очень хочется вцепиться этой дряни в ее идеальные волосы. — Мы с Гришей муж и жена.

— Ох, дорогая моя, это ненадолго, — отмахивается от меня, как от назойливой мухи. — Ну поживете вы вместе еще месяц. Ты ему этот месяц мозг выносить будешь, а он продолжит терпеть. А потом его терпение лопнет. И разосретесь вы в пух и прах. Уж не лучше ли развестись по-хорошему? Без скандалов.

— Не лезь в нашу семью, Аврора. Ты никто, — давлю на нее. — Ты уехала, бросив Гришу с маленьким Арсением. Тебя не было до них дела десять лет. А теперь ты приехала и думаешь, что тебе тут рады?

На лице Авроры дергается мускул, взгляд темнеет. Весь этот легкий флер дурочки стирается и исчезает, оставляя после себя прожженную жизнью женщину, которая вынашивает какой-то план.

— Нет, Настенька. Это ты лишняя в нашей истории. С Гришей у нас сын, а ты? За столько лет даже родить ему не смогла.

Я знаю точно, что Гриша не делился с ней подробностями нашего горя. Либо мать Яшина сболтнула Авроре, либо та просто тыкает пальцем в небо, пытаясь задеть больнее.

И попадает, к сожалению.

Я подрываюсь и нависаю над Авророй, уперевшись руками в стол:

— Ты слишком высокого о себе мнения. У тебя ни черта не выйдет, ясно тебе? Думаешь, все забыли, какая ты дрянь? Думаешь, у тебя получится разрушить наш брак? Обломаешься!

Достаю деньги и бросаю их на стол. Нервно подхватываю куртку и на ходу надеваю, но замираю, когда в спину мне прилетает спокойное и высокомерное:

— Но ведь у меня уже получилось, не так ли?