Развод. Я ухожу из твоей жизни

Эпилог

Настя

Покупаю себе приторный какао с зефирками маршмеллоу и огромный круассан.

Выхожу в парк, присаживаюсь на лавочку.

Сейчас середина осени. Еще не холодно, до первых заморозков далеко, но и нет летнего тепла.

Глажу живот и рассматриваю людей. День будний, в основном народ на работе да на учебе. Это время мамочек, коих в парке довольно много.

Кто-то собирает листву с ребятней постарше, кто-то убаюкивает крох в колясках.

Скоро и я буду здесь гулять с коляской, брать горячий чай и выходить на улицу. Подружусь с такими же мамочками, как я. Станем болтать на мамские темы, куда ж без этого.

А пока у меня есть время для покоя. Я откусываю большой кусок круассана и принимаюсь жевать.

Антон выгнал меня в декрет. Да и я не сопротивлялась особо. Приоритеты я расставлять научилась и четко осознала, что вопрос здоровья всегда, при любых раскладах, самый главный.

Перед девочками немного совестно, ведь они прекрасно понимают, что взяли меня на эту должность, заведомо зная, что я уйду в декрет. Ко всему прочему я еще и ушла раньше срока, хотя планировала работать чуть ли не до самых родов.

Но как говорится, все, что ни делается, делается к лучшему.

Отпиваю какао из картонного стаканчика и зажмуриваюсь. Господи, хорошо-то как, а!

Так, надо бы заглянуть в магазин колясок и определиться уже наконец с этим транспортом. Потом… потом нужен ночник. Да, точно! Я же буду свет включать, чтобы ночью кормить грудью. А еще..

— Привет. — Тень вырастает передо мной, закрывая от солнца.

Я распахиваю глаза и смотрю на мужскую фигуру.

— Привет, — тяну, глядя на Митю.

— Можно я присяду? — кивает на место рядом со мной.

Отодвигаюсь в сторону:

— Пожалуйста.

Добрынин садится, а я не могу перестать рассматривать его.

Изменился. Вообще будто другой человек. Если бы я проходила мимо него, боюсь, даже не узнала бы! На Мите черное пальто, под которым классический костюм. Лицо гладко выбрито, волосы ухожены. От мужчины непривычно пахнет парфюмом. Тяжелым, на мой взгляд, но мое ли это дело?

— Ты совсем другой стал, — вырывается неконтролируемо.

— Ты тоже, — улыбается уголками губ и кивает на живот: — Мальчик, девочка?

— Пока не знаем, просили пол нам не говорить.

— Решили устроить себе сюрприз? — кивает понимающе.

— Если это можно так назвать, — пожимаю плечами. — Просто сошлись во мнении по этому вопросу.

— А как же гендер-пати и ворох розовых или голубых детских вещей?

— Можно купить одежду нейтральных оттенков.

— Ясно, — кивает. — Как ты вообще?

Смотрит на меня давящим взглядом. Вообще он весь будто стал тяжелее. И тут дело не во внешности, а в ощущении, которое исходит от него.

— Хорошо. Все хорошо, правда. А ты?

— Я женился, — показывает кольцо на пальце.

Ого. Снова.

— Поздравляю. Как… отряд?

Я перестала общаться с девочками из отряда. Когда лежала в больнице, не до болтовни было, а после как-то отвалились все. А может, это сделала я. В любом случае наши пути бесповоротно разошлись.

— Я передал его в хорошие руки, — говорит спокойно.

— Как?! Это же было делом всей твоей жизни! — чуть ли не выкрикиваю.

Митя поворачивает голову ко мне:

— Как я уже потом понял, это было вовсе не оно.

Что? Это как понимать? Камешек в мой огород, что ли?!

— Не волнуйся, — говорит тут же. — Я передал его молодому и хваткому парню. Он не даст делу развалиться, а может, даже разовьет еще сильнее. Так что переживать точно не стоит, проект в надежных руках.

— Что ж, тогда я спокойна.

— Ты с Яшиным? — спрашивает спокойно.

— Да. А твоя жена… она?..

Странный какой-то разговор выходит. Вроде столько всего было, через столько прошли вместе, чтобы сейчас сидеть и ни бе ни ме.

— Александра дизайнер. Ее отец Маслов, может, слышала про такого?

— Владелец заводов, газет, пароходов? — округляю глаза.

— Он.

— Шутишь? Кто не слышал про Маслова?! Как тебя к ним занесло, Добрынин? — ахаю, а Митя усмехается:

— Это ее занесло в меня. Буквально. Весной был гололед, и ее машину занесло на дороге, она врезалась в меня. Так и познакомились. Я сейчас работаю на ее отца.

Еще одно ого! Вполне возможно, что это ее отец попросил Митю уйти из отряда, но я спрашивать не стану, не-а. Это вообще не мое дело.

— Рад, что у тебя все хорошо, Настя, — поднимается и кивает мне. — Удачи. Мне пора.

Уходит, не дожидаясь моего ответа, а сижу как заторможенная, даже не моргаю.

— Мить! — выкрикиваю его имя и поднимаюсь.

Широкая спина Добрынина дергается, и он оборачивается, ждет, когда я к нему подойду.

— Я хотела спросить кое-о чем, — закусываю губу. — Не то чтобы мне был очень важен ответ, наверное, просто из любопытства.

— Ты о чем? — спрашивает непонимающе.

— Аврора показывала Грише некое фото, которое она якобы взяла у тебя в телефоне, случайно, с ее слов. Конечно, к этому фото прилагался рассказ о том, что мы с тобой спим, у нас страстный роман, и все в этом духе.

— А… да, — хмурится, вспоминая. — Она наплела мне с три короба про спонсорство, сказала, у нее куча бабок и она хочет их вложить. В одну из встреч попросила позвонить, мол, у нее сел телефон. Я отвернулся, так как она потребовала воды. Видимо, тогда и увидела эту фотографию. Что именно тебя интересует?

— Сделал ты фото намеренно, с какой-то целью, или для себя?

— Я бы никогда не поступил так с тобой, Настя, — качает головой. — Ты спала, я тебя сфотографировал, все. Я не планировал использовать это фото и тем более пересылать его кому-то. В конце концов, там нет ничего такого. Спит человек в одежде, и все. Аврора расспрашивала про эту фотографию, но я при ней ее удалил. Видимо, она успела ее себе перекинуть.

— Да, наверное, так и было, — киваю. — Пока, Мить. Спасибо тебе за правду.

Расходимся в разные стороны. И пусть у него все будет хорошо с новой женщиной, пусть он будет счастлив. Я выдыхаю, понимая, что не ошиблась в нем.

Гриша

Просыпаюсь, когда на улице еще темно.

Выходной день, а Насти нет в кровати, и это напрягает. Жду ее некоторое время. Может, она просто вышла в туалет? Но жена так и не возвращается.

Выползаю из спальни и иду на шум с кухни, а когда открываю дверь, застываю на пороге.

Настя стоит в фартуке, который еле сходится на ней из-за большого живота, и методично режет капусту.

— Настя, детка, что за хрень? — спрашиваю офигевше. — На часах пять утра, воскресенье. Ты чего?

Подхожу ближе, чтобы посмотреть на жену внимательно, так как поведение ее несколько странно — последние два месяца Настя спит до обеда.

— Вообще-то, это не хрень, а борщ! — вздергивает подбородок.

— Милая, борщ в пять утра это слишком даже для тебя, — качаю головой и подхожу со спины, притягиваю Настю к себе и кладу руки на живот. Глажу большими пальцами и спрашиваю мягко:

— Ну чего ты? Что случилось?

Настя громко вздыхает:

— Полночи не спала.

— Плохо чувствуешь себя?

— Не то чтобы плохо. Видимо, у меня начались тренировочные схватки, — снова вздох.

— А ты уверена, что они тренировочные?

— Две недели до ПДР.

— Детей рожают и за десять недель до ПДР.

— Да нет, тренировочные, — отмахивается легко и ведет плечом. Я выпускаю ее. — Рано еще, Гриш.

— Тебе виднее, детка, — говорю настороженно.

Самое смешное, что в этой ситуации то, что я реально ничего не могу поделать, потому что понятия не имею, как отличить тренировочные схватки от реальных.

— Короче, я ворочалась, ворочалась, а потом решила себя не мучить и провести время с пользой, — указывает ложкой на борщ.

Нет, все-таки ее альтруизм неискореним.

Настя поднимает доску с нарезанной капустой и подносит к кастрюле, высыпает в воду. Рука дергается, доска летит на пол, а я подрываюсь к Насте, чтобы подхватить ее.

Она закусывает губу и хватается за низ живота.

— М-м-м, — поднимает на меня влажные глаза.

— Это, блять, нихера не похоже на тренировочные схватки! — говорю на эмоциях.

— Да, пожалуй, не совсем оно.

Вырубаю плиту.

— Капуста!

— Так дойдет!

Развязываю передник и откидываю его в сторону. Приступ проходит, и Настя сама идет в спальню, переодевается в заранее приготовленную одежду. Я подхватываю сумку, и мы выходим в гостиную.

Из своей комнаты выглядывает заспанный Сенька:

— Вы чего шумите?! Еще же рано!

— Сень, я Настю повезу в роддом, будем на связи, ок? — бросаю быстро.

Сын моргает несколько раз, окончательно просыпаясь.

— О, — округляет глаза и смотрит на Настю, которая хватается за живот: — Оу. А разве не рано?

— От меня это не зависит, — улыбается жена.

— Торопыга! — Сенька улыбается, но быстро серьезнеет: — Все будет хорошо.

Подходит к Насте, быстро целует ее в щеку, и мы выдвигаемся.

Пару раз по дороге Настю снова настигают схватки, но мы быстро добираемся до роддома, благо сейчас раннее утро выходного дня и машин в городе очень мало.

— Идите на кресло, — командует медсестра. Настя уходит в кабинет, дверь закрывается.

Сердце у меня колбасится как ненормальное.

Когда она выходит, мне кажется, что я уже наполовину седой.

— Рожаю, — выдыхает.

— Тренировочные! — закатываю глаза.

— Кто ж знал! Рано было.

Мимо проходит врач:

— Детей и на двадцать пятой неделе рожают, а у тебя тридцать восьмая. Лялька уже крепкая, ей виднее, когда появиться на свет. Папаша, вы будете на родах присутствовать?

— Буду! — говорю решительно.

— Будешь? — Настя округляет глаза.

— Не думала же ты, что я оставлю тебя одну?

В первый раз меня не пустили, сказали, что в таких ситуациях присутствие отца нежелательно, да и Настя настаивала на том, чтобы меня на было в родзале. Я сидел в коридоре и молился о том, чтобы отсутствие сердцебиения было ошибкой. Но увы…

Настя рожает на протяжении шести часов, и все это время я с ней. Поначалу развлекаю ее, потом успокаиваю, под конец просто держу за руку.

Когда она рожает, я готов лезть на стену, потому что помочь никак не могу, остается только просто быть рядом.

— Девочка! — объявляет врач.

— Почему она не плачет? — голос у Насти звенит от испуга.

— Сейчас будет! — по-деловому заявляет врач, что-то делает с девочкой, и она издает крик.

Наш с Настей выдох слышат все присутствующие.

— Держите, мамочка, — Насте кладут на грудь малышку.

Жена поднимает ко мне красные заплаканные глаза:

— Девочка, Гриш.

— Я знал! — широко улыбаюсь. — Какая красавица! Вся в мать.

— Ой, — фыркает Настя.

— Я и уже имя придумал.

— Какое?

— Вера. Что скажешь?

— Вера Григорьевна, — Настя смакует имя, пробует на слух и улыбается. — Мне нравится.

На какой-то момент мы все замираем. Дочка кряхтит на ее груди, а я обнимаю Настю.

Настя

Год спустя

Сижу на пледе у камина в доме у Никоновых. Рядом со мной играет подросшая Полина, около нее качаясь стоит Вера.

Девочки еще не контактируют, два года в таком возрасте — слишком большая разница.

— Вот, держи, этот кусочек должен встать сюда, попробуй, — отдаю квадратик Полине.

Та собирает на полу большой пазл с крупными деталями. Пристраивает фрагмент и так и эдак, а потом он наконец встает.

— Повучилось! — хлопает в ладоши.

— Точно! Ты молодец!

— Уау, — подает голосок Вера.

— И ты, конечно, молодец.

Дочка поднимает с коврика силиконовую игрушку и принимается ее грызть, запуская поток слюней.

— Чешется, да, моя хорошая, — зацеловываю ее пухлые щечки.

— Нафтя, эту куда? — спрашивает дочь Ули и протягивает мне детальку.

— Давай думать. Может, сюда?

— Ага.

В идиллии, в тишине и комфорте расслабляюсь. Девчонки вообще беспроблемные, не истерят, не кричат. Автономные девчата.

— Ой не могу, как тебе идут дети! — Уля заходит в дом и складывает руки на груди, умиляясь.

— Мама! — Поля бежит к ней. — Смотви, я собвала мафину!

— Ух ты! Вот это да! Какая ты молодец у меня! — поднимает ее на руки и чмокает в нос.

Поля убегает обратно к пазлу, а Уля улыбается, глядя на картину.

— Не думала еще над одним ребенком? — двигает бровями.

— Думала, — говорю честно. — Мы с Гришей обсуждали это, но оба пришли к мнению, что пока рано.

Прижимаю к себе Веру, которая чуть не завалилась назад.

— Надо чуть окрепнуть.

— Так-то да.

— Купила все, что хотела?

У нас получилась спонтанная поездка на дачу Никоновых. До последнего тянули, не знали, где встречать Новый год, и вот досиделись.

В итоге тридцать первого декабря впопыхах скупили полсупермаркета, и все равно выяснилось, что чего-то не хватает. Ульяне пришлось ехать в магазин снова. Гриша и Макс в это время разжигали угли, а мальчики активно вытаптывали приусадебную территорию.

Мне же была поручена миссия следить за девчонками.

— Все купила, но народу — пипец, Насть! Вот с начала декабря я капала ему на мозги: давай думать, где встречать, давай думать. Но у Макса запара на работе, да и меня подвязали утренник вести у малышни. Короче, как всегда, профукали!

— И ничего не профукали! Настроение отличное! Самое главное — это то, что все в сборе.

— Так-то да.

Подходим к большому панорамному окну в пол, откуда открывается красивый вид на задний двор и наших мужчин и мальчишек.

Все увлечены, работа у них кипит. Гриша замечает меня и посылает воздушный поцелуй, я ловлю его.

— Ну вот, а ты говорила: развод! — смеясь, фыркает Уля.

— Говорила, да, — киваю. — Тогда иного выхода не было. А сейчас оборачиваюсь назад и с содроганием вспоминаю то время. Ведь мы могли разойтись навсегда.

— Ага, как же! Твой Яшин черта с два бы тебя отпустил. Даже разведись вы, он бы сделал так, что вы бы сошлись снова.

— Думаешь?

— Уверена!

Новый год встречаем дружной и веселой компанией, запускаем салюты, поджигаем бенгальские огни. Еще два часа после наступления нового года играем в различные игры. Мальчишки совсем взрослые, так что с ними можно смело играть на равных.

Потом расходимся по своим комнатам. Валимся с Гришей на кровать. Мы очень устали за сегодня, день какой-то бесконечно-суетной был, но одновременно с тем и соскучились сильно друг по другу.

Целуемся нежно, неспешно. Гриша пробирается горячими пальцами мне под футболку:

— Настюш, а давай еще девчонку сделаем, а?

— Я что же тебе, стол заказов? — смеюсь.

— А так можно? — смеется в ответ.

— Ну попробуй, — прикрываю рот рукой, чтобы не разбудить Веру.

— А что, Вера у нас есть, осталось два неиспользованных имени.

— Эй, речь шла об одном ребенке! — легонько бью его в плечо. — И я хотела выйти на работу.

— Что ж, тогда повременим, — легко соглашается и притягивает меня к себе, целует.

— Повременим, — киваю, отвечая на поцелуй, а потом перекидываю ногу через Гришу и сажусь верхом. — Или нет. Сам же сказал: у нас осталось два неиспользованных имени!

Муж счастливо качает головой, а я наклоняюсь и целую его.