Sin With Me

Грейс

Ему не нужно повторять дважды. Я вскакиваю и несусь через весь офис так быстро, что чуть не прожигаю ковер. Я запираю входную дверь в приемную, а потом для верности закрываю и запираю дверь своего кабинета. Когда я снова сажусь за стол, у меня перехватывает дыхание от предвкушения.

— Ладно. Готово.

— У тебя в кабинете есть зеркало? Большое, как настенное?

Я медленно поворачиваюсь в кресле и смотрю в зеркало в полный рост, которое повесила на дверь кабинета, чтобы проверять, как я выгляжу, перед встречами с клиентами. В зеркале я вижу, что мои щеки горят.

Едва дыша, я говорю: — Да.

— Расскажи, что ты видишь.

Я знаю, чего Броуди хочет, и даю ему это.

— Я вижу себя… раскрасневшуюся и взволнованную, с пылающими щеками, сидящую в своем рабочем кресле.

Он одобрительно хмыкает.

— Опиши, что на тебе надето.

Он и так это знает, потому что провел со мной утро, но будь я проклята, если стану ему об этом напоминать.

— Белая блузка, которая не очень хорошо сидит на груди, черная юбка-карандаш и туфли телесного цвета на размер больше. Они принадлежат Хлое, потому что у Кэт ноги меньше.

Я смущаюсь и добавляю несущественные детали, но Броуди, похоже, все равно. Он говорит: — Блузка, которая на тебе плохо сидит? Так не пойдет. Расстегни ее.

Дрожащими пальцами я расстегиваю маленькие белые пуговицы на блузке спереди. Под ней на мне нет бюстгальтера.

— Расскажи мне, — требует Броуди.

— Я расстегнула блузку до самой юбки. Под ней ничего нет. Я вижу свою кожу. Свою ложбинку между грудей.

— Распахни ее пошире. Расскажи, что ты видишь.

Свободной рукой я распахиваю блузку еще шире и выправляю ее из юбки, обнажая обе груди. Я никогда не смотрела на себя вот так, когда возбуждена. Я выгляжу… по-другому.

— Вся моя грудь пылает, — шепчу я. — Соски затвердели. Они розовые на фоне моей бледной кожи, темно-розовые. В шее бешено колотится пульс.

Броуди тихо стонет.

— Боже, я обожаю твои соски. Прикоснись к ним.

Я обхватываю грудь рукой, вожу большим пальцем взад-вперед по напряженному соску, а затем проделываю то же самое с другой грудью. По всем моим нервным окончаниям разлетаются искры, устремляясь огненным потоком прямо к моей киске. Я беспокойно ерзаю в кресле.

— Это приятно, — шепчу я, тяжело дыша. — Покалывает. Я чувствую это между ног, когда касаюсь сосков, как будто их соединяет электрический ток.

— Задирай юбку.

Его тон напряженный, сосредоточенный, почти резкий. Я без колебаний подчиняюсь ему и задираю юбку, пока не вижу в зеркале темную расщелину между ног, словно тайну, которая вот-вот раскроется.

— На мне нет трусиков, — шепчу я.

— Я знаю, детка. У меня дома есть одна пара, та, что была на тебе под платьем в горошек, но сегодня ты не захотела их надевать, да?

— Не захотела.

— Почему? — вопрос звучит так мягко, но в нем столько мрачного веселья, что я вздрагиваю.

Броуди знает, почему я сегодня без трусиков.

Он точно это знает.

— Для тебя, — шепчу я.

Я завороженно смотрю на то, как быстро поднимается и опускается моя грудь, как солнечный свет из окон падает на мои обнаженные бедра, слегка подрагивающие, как темнеют мои глаза с расширенными зрачками. В дневном свете мои волосы кажутся кроваво-красными.

Многие мужчины говорили, что я красивая, и я верила, что это правда, но теперь, сидя в удобном кожаном офисном кресле, раздвинув ноги и обнажив грудь, я смотрю на себя в состоянии полного возбуждения в зеркало, которым раньше пользовалась только для того, чтобы разгладить несуществующую складку на пиджаке. И мне кажется, что «красивая» – слишком слабое, слишком утонченное слово для того дикого существа, которое смотрит на меня в ответ.

Я никогда в жизни не ощущала себя так.

— С тобой я чувствую себя такой красивой, — говорю я срывающимся голосом.

— Потому что так и есть, Грейс. Так и есть.

Мое сердце колотится как бешеное. Я не могу отдышаться. Руки влажные и дрожат.

— Ты знаешь, чего я хочу от тебя, — тихо говорит Броуди.

Словно со стороны я наблюдаю, как моя рука соскальзывает с подлокотника кресла, скользит по бедру и медленно опускается между ног. Я втягиваю воздух, чувствуя, насколько я готова.

— Расскажи мне.

— Я очень влажная и чувствительная. Ощущаю себя… набухшей. Горячей.

— Погладь свою горячую маленькую киску, Грейс, — рычит Броуди. — Дай мне послушать, как ты ее гладишь.

Как только мои пальцы скользят по набухшему клитору, я стону. Броуди бормочет что-то себе под нос.

— Сегодня я отшлепаю тебя, пока ты будешь ласкать себя.

— Да, — шепчу я, и мои пальцы двигаются быстрее. — Да, пожалуйста.

— Раздвинь ноги пошире, детка. Смотри на себя в зеркало.

Я не могу придвинуться ближе к зеркалу из-за телефонного провода, поэтому вместо того, чтобы пододвинуть кресло к мягкой оттоманке недалеко от меня, я просто поднимаю ногу и кладу ее на край стола. Вид получается пугающе интимным и, несомненно, сексуальным.

Броуди, слушая мое прерывистое дыхание, тихо предупреждает: — Не заставляй меня снова просить тебя рассказать, что ты видишь.

— Я такая мокрая, что все блестит от влаги. Мои половые губы пухлые, розовые и очень…

— Очень какие, детка?

— Чувственные? Провокационные? Не знаю, как правильно сказать. Они просто выглядят…

— Так, будто их нужно трахнуть, — шипит Броуди.

— О… — едва слышно выдыхаю я, пораженная внезапным, неистовым желанием почувствовать его внутри себя, ощутить, как его член, губы и руки овладевают мной, подчиняют меня своей воле.

— Погладь свой клитор, Грейс. Зажми его между пальцами и поглаживай.

Мои пальцы скользят по влажному телу. Я сжимаю клитор, как он и велел, и стону от удовольствия. Мои бедра начинают двигаться в такт движениям пальцев.

— Быстрее, — говорит Броуди напряженным и страстным голосом.

— Да, — шепчу я, глядя на себя в зеркало. — О боже, Броуди. Я такая мокрая. Все мои соки на руке, на внутренней стороне бедер, текут к заднице.

В трубке раздается раздраженное рычание.

— Мой член прямо сейчас так и пульсирует от желания. Я стою в конференц-зале со стеклянными окнами посреди офиса звукозаписывающей компании и вот-вот достану свой член и кончу на этот большой полированный дубовый стол. Черт, Грейс. Черт.

Я, задыхаясь, говорю: — Мои мышцы напряжены. Мои бедра раскачиваются взад-вперед. Моя грудь подпрыгивает от этого. Я двигаю рукой и мечтаю, чтобы это был ты, и о-о-о…

— Кончи для меня, Грейс, — хрипло приказывает Броуди.

И я тут же подчиняюсь.

Меня накрывает с такой силой, что я сначала не могу издать ни звука. Спина выгибается. Глаза закрываются. Голова ударяется о подголовник. Пальцы на ногах в слишком больших туфлях Хлои поджимаются.

Сначала напрягается все тело, каждая мышца работает на пределе. Затем начинаются сокращения, волны пульсации, которые яростно распространяются от моего центра. Они сотрясают мое тело, раз за разом. Я засовываю в себя пальцы, отчаянно желая, чтобы меня наполнили, и кричу.

Броуди шепчет мне на ухо: — Да, детка, кончи для меня. Боже, ты такая красивая, ты просто мечта, моя великолепная девочка. Кончи – кончи!

Я всхлипываю, кончая от собственных пальцев, отдаваясь сильному, ритмичному сокращению и расслаблению внутренних мышц, отдаваясь ощущениям, удовольствию, ему.

Я потеряна и напугана, доведенная до оргазма простой магией слов Броуди, которые он шептал мне на ухо. Вот этого-то я и старалась избегать. Этой потери границ. Этого открытия ворот.

Эта любовная чепуха, которая губит больше жизней, чем спасает, неожиданно захватила и меня. Я тигр! Я лев! Я самый большой скептик из всех!

Тяжело дыша, обливаясь по́том и беспомощно дрожа, я открываю глаза и снова смотрю на себя в зеркало.

Я в ужасном состоянии. В ужасном состоянии от удовольствия.

Когда Броуди просит меня рассказать, что я вижу, я не могу ответить.

Нет слов, чтобы описать, что чувствует женщина, когда все ее страхи начинают сбываться.