Sin With Me

Грейс

Следующие несколько дней пролетают незаметно. Я занята на работе и к возвращению домой валюсь с ног от усталости, потому что плохо сплю. Я ужинаю и ложусь спать рано.

И просыпаюсь рано, крича и обливаясь потом.

Хорошо, что в моем доме отличная звукоизоляция, иначе у бедного мистера Либовица, живущего этажом выше, случился бы сердечный приступ.

В пятницу у меня свидание с Маркусом. Под «свиданием» я подразумеваю грубый, животный секс у меня дома. Я кончаю столько раз, что и не сосчитать, в основном потому, что все это время фантазирую – угадайте, о ком?

Да, все верно. О Броуди Скотте – о его бархатном голосе, о том, как он играет на гитаре, о том, как он похож на Кинг-Конга и о том, как сводит с ума.

Я в полной заднице.

Лежа рядом со мной на спине, вспотевший и тяжело дышащий, на смятых простынях, Маркус начинает смеяться.

— Черт возьми, Грейс. Ты чуть не сломала мне член. Это было эпично.

Я сонно улыбаюсь, глядя в потолок.

— Я знаю. Я богиня.

— Ты что, принимаешь какие-то новые витамины?

Ага. Витамин B.

Когда я смеюсь над собственной шуткой, Маркус поворачивается на бок и смотрит на меня теплым взглядом. Он опускает простыню до моего живота и начинает лениво водить пальцем по моей груди. Затем как бы невзначай говорит: — Так что…

Я резко смотрю на него, уже понимая, к чему он клонит.

— Ответ «нет».

Его палец замирает под моим левым соском.

— Ты даже не знаешь, что я собирался сказать.

— Ты собирался спросить, не думала ли я о том, чтобы продлить наш месячный роман. И мой ответ «нет».

Маркус выглядит растерянным.

— «Нет», ты не думала об этом или «нет», ты не хочешь продлевать отношения?

— И то, и другое.

Он моргает.

— Ауч.

Я вздыхаю, сажусь и откидываю волосы с лица. Затем упираюсь локтями в колени и смотрю на него через плечо.

— Через неделю ты найдешь кого-нибудь другого.

— Да, наверное. Но дело не в этом.

— Дело в этом. Мы оба бродяги. Это то, что мы делаем.

— И мы хороши в том, что делаем – вместе.

Я стону.

Маркус садится и проводит своей большой теплой рукой по моей спине, под волосами.

— Я лишь хочу сказать, мне кажется, что тридцатидневный срок ты выбрала произвольно.

— Это не так. Поверьте мне. Это не так.

Некоторое время он молча изучает мое лицо. Затем тихо спрашивает: — Это как-то связано с той большой папкой, которую ты держишь на кухонном столе?

Я немедленно перехожу в режим сверхзащиты, встаю дыбом и шиплю.

— Это не твое дело!

Маркус как будто воспринимает это как вызов и прет напролом.

— Папка с фотографиями твоих друзей и коллег с именами на этикетках и описанием того, как давно ты их знаешь, а также подробные списки твоих банковских счетов, страховых полисов, кредитных карт и ипотечных кредитов и письмо самой себе, в котором ты объясняешь, что если проснешься и не будешь знать, где находишься…

Я вскакиваю с кровати и, сжав руки в кулаки, с бешено колотящимся сердцем, испепеляю его взглядом.

— Убирайся, — говорю я убийственно спокойным голосом, — немедленно.

— Грейс…

— Ты не имел права. Никакого гребаного права смотреть на это.

Его большие темные глаза полны чего-то, в чем я с ужасом узнаю жалость.

— Я понимаю, — говорит Маркус. — Почему ты делаешь это. Держишь людей на расстоянии, отталкиваешь их. Это защитный механизм. Самосохранение…

— Да поможет тебе Бог, если ты скажешь еще хоть слово, я возьму нож для писем с комода и забью тебя до смерти.

— Грейс, — тихо говорит он, умоляюще глядя на меня. — Я знаю, каково это – всегда быть одному.

— Ты ничего не знаешь, Маркус, — с горечью говорю я. На глаза наворачиваются слезы. — А теперь одевайся и убирайся из моего дома.

Он поджимает губы, некоторое время смотрит на меня, а потом заявляет: — Нет. — Затем откидывается на спинку кровати, заложив руки за голову.

Я чуть не кричу от отчаяния и злости.

Затем резко оборачиваюсь, запускаю руки в волосы, закрываю глаза и считаю до десяти. Потом считаю до десяти еще раз. Наконец, когда немного успокаиваюсь, я скрещиваю руки на груди и говорю: — Ладно. Говори, что хотел. Но в конце я все равно тебя выставлю.

Наступает долгая пауза, как будто Маркус тщательно подбирает слова.

— Я увидел эту папку, когда пришел сюда в первый раз, месяц назад.

Ублюдок.

— Я ничего не сказал, потому что знал, что это не мое дело. Я надеялся, что ты когда-нибудь сама заговоришь об этом, думал, может быть… после того, как мы несколько сблизились и между нами возникла такая связь, я надеялся, что ты почувствуешь себя со мной в безопасности. Мы с тобой очень похожи, Грейс. Только у меня есть член.

Мой голос звучит глухо, когда я отвечаю.

— Мы познакомились в секс-клубе, Маркус. Нет ни единого шанса, что наши отношения когда-нибудь станут чем-то большим, чем просто бессмысленный секс.

— Это не бессмысленно, — возражает он.

Я поворачиваюсь и смотрю на него, чтобы он увидел правду в моих глазах.

— Для меня это так.

Его ноздри раздуваются.

— Ты говоришь это только потому, что злишься на меня.

Я сажусь на край матраса и беру Маркуса за руку.

— Нет. Прости, но это правда. И я понимаю, что мои слова звучат как клише, но дело не в тебе. Я не могу испытывать такие чувства ни к кому другому.

Он притягивает меня к себе, прижимает мою голову к своему плечу и обнимает. Затем шепчет мне в волосы: — Ты могла бы испытывать такие чувства к кому-то. И этот человек прямо здесь.

— О боже, — стону я. — У тебя вагина больше, чем у меня, приятель.

Я несколько раз киваю головой, а его грудь вздымается от смеха.

— Ты называешь меня девчонкой?

— Нет, я вызываю тебе такси.

Его руки сжимают меня крепче.

— Ты уверена? — шепчет Маркус. — Точно-точно?

Когда я без колебаний отвечаю: «Да», Маркус вздыхает.

— Вы меня разочаровали, леди.

— Ты сможешь это пережить.

Мы долго лежим в обнимку и просто дышим. В комнате тепло и тихо. За окнами спальни я слышу, как где-то лает собака. Не думаю, что за всю свою жизнь я когда-либо слышала такой одинокий звук.

Наконец Маркус шевелится. Я поднимаю взгляд и смотрю ему в лицо.

— Формально у нас осталась еще одна ночь, — говорит он.

— О-о-о.

Он усмехается.

— Постарайся не выказывать такой энтузиазм.

— Просто… такое ощущение, что мы уже расстались. Добавлять еще одну ночь, чтобы потом снова расстаться, мне кажется излишним.

Все еще посмеиваясь, он целует меня в лоб.

— Ты настоящая заноза в заднице, знаешь об этом?

Да. Это я знаю лучше всего.

— Может, сходим в кино? — предлагает Маркус. — Или куда-нибудь, где это будет не похоже на расставание, а на встречу бывших любовников, которых перевели в друзья. Никакого секса, просто классно проведем время в нашу последнюю совместную ночь. Что думаешь?

У меня над головой загорается лампочка.

— Например на новоселье?

— Конечно. Это тоже подойдет. Может, познакомишь меня со своими незамужними подругами? — поддразнивает он, но я слишком рассеянна, чтобы ответить.

Броуди действительно сказал, что я должна привести Маркуса на его вечеринку. А еще он попросил меня надеть что-то такое, что даст ему понять, каково мое окончательное решение насчет нас.

Нас. Как будто это что-то значит.

Я начинаю воодушевляться. Это может стать идеальным решением! Я приглашу Маркуса на наше последнее свидание – на вечеринку к рок-звезде, где, несомненно, будут крутиться несколько сотен горячих одиноких женщин, готовых наброситься на него, как пираньи, – а я тем временем надену красное платье, которое недвусмысленно даст понять Броуди, что между нами ничего нет и никогда не будет, и мне не придется с ним об этом говорить.

Ну, разве это не идеальный план.

Почувствовав себя намного лучше, я сажусь и смотрю на Маркуса.

— Ладно. Пойдем на вечеринку в честь новоселья. Заезжай за мной в полчетвертого. И надень что-нибудь сексуальное, я хочу убедиться, что мы подберем мне хорошую замену.

Я бегу в ванную, чтобы принять душ, и слышу за спиной довольный смех Маркуса.

С ним все будет в порядке.