Советы Лии для лотерейных миллионеров

Глава 11

— А-а-а. Угх. А-а-а-а-а.

— Наташа, ты в порядке? — встревоженно спросила я. Звучало так, будто она умирала.

Я только что вошла в спальню, вернувшись со съёмок для «Тин Вог»[51]. Модные фотосессии не так интересны, как можно было подумать: по сути, ты просто стоишь, пока тебя прикалывают булавками к бальным платьям. Наташа стояла у окна и стонала, как корова, страдающая астмой.

— Я в порядке! — обернувшись, бодро и весело ответила она. Моё сердце болело за неё, знало наперёд, что любое счастье Наташи всегда заканчивалось слезами. — Я занимаюсь специальными упражнениями для своего преподавателя по вокалу. Мне нужно делать так два раза в день.

— О, точно, — улыбнулась я. — Пытаешься изобразить кваканье жабы? Наташа-квакушка снова в деле?

Старые шутки — самые лучшие.

Нат запустила в меня подушкой, но удар вышел слабым.

— Наташа, можем поговорить?

Я была так занята интервью для прессы и учёбой, что у меня почти не было времени подумать. Или даже потратить деньги. Меня так и подмывало забить на домашнее задание, но тогда мама с папой пронюхали бы о моих планах, а я была не готова к такому грандиозному скандалу.

— Конечно, Лия, в чём дело?

— Это касается Рафа. Нат, его всю неделю не было в школе. Я переживаю за него.

— Почему бы тебе не позвонить ему?

— Потому что в прошлый раз, когда мы разговаривали, он был такой странный. Как будто не хотел со мной говорить. И я никогда ему не звонила. Это будет выглядеть подозрительно.

— Ты думаешь, это как-то связано с подбитым глазом? — спросила Наташа.

Что я могла с уверенностью сказать о своей сестре, так это то, что она была отличным слушателем. Шаз закатила бы глаза и посоветовала бы мне перестать думать о мальчиках и сосредоточиться на своих собственных проблемах, таких как домашнее задание.

Я рухнула на кровать.

— Ну… дело в том, Нат, что я тут подумала, да… Что, если бы это был Джек?

— Джек? — изумилась она.

— Что, если это Джек подкрасил глаз Рафа?

— В смысле, из-за футбольного матча? — На её лице отразилось сомнение. — Ну, не знаю… То есть, это было уже давно.

Я стукнула себя по лбу.

— Да! Нат! Не из-за футбола! Из-за меня!

— Из-за тебя? С чего бы? — Не обязательно было звучать так скептически.

— Ну, знаешь, у Шаз есть теория, что Рафу нужны мои деньги.

— Но он даже не подходил к тебе! Ты сказала, что он игнорировал тебя!

— Послушай, не надо сыпать соль на рану. Скорее всего, он просто работает над своей тактикой. Если у него есть тактика, в которую я на самом деле не верю, потому что сомневаюсь, что он охотится за моими деньгами.

— Тогда зачем говорить, что ему нужны твои деньги?

— Я и не говорю. Это Шаз так думает. И она могла рассказать Джеку, а тот мог двинуть Рафу, чтобы проучить его и чтобы тот держался от меня подальше.

Наташа приоткрыла рот. На её лице отразилось полное недоверие, которое тут же сменилось прежним выражением, когда она снова сомкнула губы.

— Это вполне вероятно, — подытожила она. — Лия, Молли и Кира позвали меня с собой на шопинг по Камден-Маркету, разве это не здорово?

— Полагаю, что да, — ответила я. — Ты уверена, что хочешь дружить с ними? Они показались мне немного…

— Немного что? Они милые. Вообще-то, они активно защищали тебя, когда Джорджия и Алисия вчера за обедом поливали тебя грязью.

— Что ты сказала?

Она прикрыла рот руками.

— Ой, прости, Лия. Я не собиралась ничего говорить, это пустяки, правда.

— Что именно они говорили?

— Да ничего особенного. Просто читали то интервью, которое ты дала «Блисс»[52], и были немного язвительны.

Хм. Я решила больше не спрашивать. Мне очень нравилась та статья в «Блисс». Я рассказывала о своих фантастических планах открыть сиротский приют в Южной Африке, как Опра[53].

— Ну, пусть язвят сколько угодно, потому что я богаче их на восемь чёртовых миллионов фунтов, — великодушно заявила я и вернулась к размышлениям о своей теории.

Бедный Раф. Глупый Джек.

Мысль о том, что два парня подрались из-за меня, была отчасти… ну, отчасти волнующей, особенно учитывая, что они были самыми красивыми парнями нашей параллели. Разумеется, Джек меня не привлекал, его голубоглазый, белокурый, мускулистый вид был не в моём вкусе, но объективно он был красавчиком и вдобавок моим лучшим другом буквально с рождения. Поэтому, если бы мы снимались в каком-нибудь романтическом фильме, наверняка выяснилось бы, что мы были тайно влюблены друг в друга. Но я-то понимала, что миф о том, что дружба перерастает в любовь, — всего лишь голливудская чушь. А понимал ли это Джек? Вот в чём был вопрос.

— Почему бы тебе не спросить у Джека? — предложила Наташа. — Он бы тебе признался, если бы ударил Рафа. Хотя не думаю, что он это сделал. Джек не такой.

Я бросила на неё быстрый взгляд. Наташа всегда боготворила Джека, и я надеялась, что мне удалось убедить её перестать это делать.

— Или спроси Рафа, — добавила она.

Хммм. Я и так собиралась встретиться с Джеком на выходных. И могла бы навестить Рафа после. О, Боже. Всё это обещало быть невероятно неловким, эмоциональным и трудным.

Я не могла дождаться.

— Спасибо, Нат, ты как всегда очень помогла, — процедила я и помчалась в ванную, хотя по графику была её очередь. Я услышала её страдальческий писк прямо у себя за спиной, когда захлопнула дверь на засов.

Следующим утром я уже натягивала куртку, когда мама оторвалась от своего кофе.

— Идёшь куда-то? — спросила она. — Я подумала, что нам стоит поговорить, Лия, об отпуске и, знаешь, о планах. Я связалась с несколькими агентами по недвижимости и знаю, что папа хотел поговорить с тобой о бизнесе.

— Да, конечно, — ответила я, и у меня упало сердце. — Только не сейчас, ладно?

Обычно мама отчитала бы меня за грубость и заставила сесть. Но на этот раз она просто улыбнулась и помешала свой кофе. Я не была уверена, нравится ли мне это. Ощущение было такое, словно ей сделали лоботомию.

— Вчера звонили из пресс-службы лотереи, — сообщила она. — Поступило ещё несколько запросов от СМИ. «Дейли Экспресс» хочет провести фотосессию и взять интервью, и «Таймс», возможно, тоже. И журнал «Привет!» также проявил интерес.

Я огляделась.

— Здесь? «Привет!» хочет устроить фотосессию в нашем скромном доме?

— Надеюсь, мы здесь долго не задержимся. Агенты по недвижимости…

— Слушай, мне пора, — торопливо перебила я маму. — Скажи Джильде «да», и мы поговорим позже, хорошо?

Я ждала взрыва возмущения, но она лишь сказала:

— Не волнуйся, дорогая, мы можем поговорить в любое время.

Странно. Очень странно. Я размышляла об этом всю дорогу до кафе, где должна была встретиться с Шаз перед походом за мотоциклом с Джеком. Но как только я добралась туда, сразу же забыла о своей маме. Глаза Шаз были красными. Она вытирала нос.

— В чём дело? — спросила я, усаживаясь. — Шаз! Что случилось?

Подруга шмыгнула носом, потянулась под стул и достала пластиковый пакет:

— Мне очень жаль, Лия. Я не могу оставить это у себя.

И она вернула мне воздушную кофточку с длинными рукавами, которую купила, когда мы ходили по магазинам, а также красивый платок и браслеты с рынка на Камдене.

— Что? Почему? Всё вполне скромно, — я знала взгляды папы Шаз на женскую одежду и никогда не носила короткие юбки или топы с глубоким вырезом в её доме, что, честно говоря, часто отбивало у меня охоту ходить туда, — и тебе очень идёт, Шаз. Цвета великолепны.

Её карие глаза наполнились слезами:

— Папа сказал, что я должна вернуть всё тебе. Он сказал, что если я хочу эти вещи, то должна заплатить тебе, но это так дорого, Лия, не думаю, что смогу себе это позволить.

— Но почему? У меня куча денег.

— Согласно Корану, получение прибыли от азартных игр запрещено. Я думала, что это не распространяется на мой случай, ведь это ты выиграла, а не я, и папа тоже так считал. Но вчера он посоветовался с имамом[54], и тот сказал, — она громко шмыгнула носом, — что мне нельзя принимать от тебя ничего. Ни пенни.

Официантка принесла нам два горячих шоколада и два круассана. Мы так давно ходили сюда по утрам в выходные, что даже не нуждались в заказе.

— Не могу поверить! — возмутилась я. — Это же абсурд!

Шаз мрачно покачала головой.

— Нет, в этом есть смысл, если честно, — возразила она. — Я понимаю его. Но это всё усложняет. Я должна быть очень осторожна, чтобы ты никогда не платила за меня — даже за этот горячий шоколад.

— А как насчёт подарка? Брось, Шаз, Коран ведь не может запретить мне покупать тебе подарки? Мы же лучшие подруги! И я даже не мусульманка.

Шазия выглядела очень серьёзной.

— Знаю. Папа сказал, если бы ты была сестрой-мусульманкой, он бы запретил мне с тобой дружить. Но поскольку ты не мусульманка, он считает, что всё в порядке, но собирается ещё раз посоветоваться с имамом.

— Шаз! Твой папа не может указывать тебе, с кем дружить!

— Дело не в том, что он хочет контролировать мой круг общения, — не согласилась она, — но если бы ты была мусульманкой и не понимала, почему азартные игры — это плохо, то, вероятно, я бы и сама не захотела бы с тобой дружить.

— Но это же не совсем азартная игра. Это лотерея! Она приносит кучу денег на благие цели!

— Я тоже так думала, — покачала головой Шаз. — Но имам говорит, что это однозначно азартная игра.

В нашей школе почти не было девочек-мусульманок — Шазия выделялась своим хиджабом. Большинство из них ходили в школу для девочек поблизости, однако Шаз твёрдо решила посещать школу с углублённым изучением естественных наук; и в седьмом классе, когда мы стали дружить, она была совершенно обычной. Потом её папа стал чаще ходить в мечеть, у неё появился хиджаб, и время от времени возникали некоторые трудности, например, когда она не могла обедать с нами во время Рамадана.

Но у нас никогда не возникало проблем, подобных этой.

Я встала, чтобы уйти, но Шаз по-прежнему выглядела очень несчастной, поэтому я предложила ей пойти с нами и помочь выбрать мотоцикл Джеку.

— Ты уверена? — спросила она.

— Да, будет очень скучно просто слушать, как Джек нудит о мощности двигателя и прочем. И вообще, ты же отлично разбираешься в физике. Сможешь нас проконсультировать.

— А, ну ладно. — Её лицо заметно посветлело. Я мысленно похвалила себя.

Джек жил на другом конце Тайт-Грин, а гараж находился в нескольких милях от нас, в Энфилде, поэтому мы вызвали такси. Я быстро выскочила из машины, чтобы позвонить в дверь, а Шаз в это время отправила Джеку сообщение с просьбой спуститься.

К сожалению, дверь открыла мама Джека.

— Здравствуй, Лия, — процедила Донна с таким кислым лицом, как пинта молока недельной выдержки. — Чем могу помочь? Возможно, ты хочешь записаться на маникюр, чтобы соответствовать новым акриловым ногтям своей мамы? Она рассказала мне, что ты собираешься оплатить им отпуск и уроки вокала для сестры.

«Вот здорово, спасибо, мам», — подумала я. Донна владела салоном «Крепкие как сталь», расположенным прямо рядом с «Булочной Латимеров». Похоже, мама побывала там, тратя мои деньги. Да уж. У меня были дела поважнее, чем тратить деньги на её наращенные когти. Мне бы пришлось это прекратить. Я не была уверена, как именно.

— Здравствуйте, миссис Харгривз, — подчёркнуто вежливо сказала я. — Джек дома? Мы договорились, что заедем за ним, и такси уже ждёт.

— Ах, такси вас ждёт, значит? — спросила она. — Не хотелось бы тратить все ваши деньги на ожидание. В конце концов, мы тоже ждём, к какому соглашению вы придёте с нашим Джеком.

— Эмм… что?

Она так сильно прищурилась, что я могла видеть только её слипшиеся ресницы.

— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду, Лия. Тебе следует быть честной с моим сыном.

— Но… — начала я, и тут Джек, громко топая, спустился по лестнице, схватил свою куртку, сказал:

— Пока, мам, пойдём, Лия, — и запрыгнул на заднее сиденье такси к Шаз.

— Эмм, до свидания, — пробормотала я.

Донна посмотрела на такси и сказала:

— Попомни мои слова. Я всё о тебе знаю, Лия Латимер.

— Э-э-э… Ладно… — пробормотала я, отступая.

Меня терзало беспокойство: что она имела в виду? О, Господи! Я лишь надеялась, что она будет по-настоящему довольна и удивлена, когда увидит потрясающий мотоцикл, который я куплю Джеку. Будет настолько обрадована и ошеломлена, что забудет обо всём остальном, что вертелось у неё в голове.

Казалось бы, что могло быть проще, чем купить мотоцикл? Два колеса, руль, блестящая штуковина посередине. Всю дорогу в такси Джек без умолку болтал о крутой и надёжной железяке, которую он собирался заполучить. Это немного раздражало. Ему стоило быть более благодарным.

Я почти обрадовалась, когда мы добрались до гаража, и друг сразу же вступил в перепалку с продавцом.

— Я не стану показывать спортивный мотоцикл мальчику твоего возраста, — заявил тот. — Движок в пятьдесят кубов[55] — вот с чего тебе нужно начинать. Ты ещё даже не дорос до временных прав. Вот что я тебе скажу, сынок: приходи, когда тебе исполнится семнадцать.

— А как же правило, что клиент всегда прав? — спросил Джек.

— Я ни на секунду не поверю, что ты можешь позволить себе такой мотоцикл, и уж тем более у тебя не хватит умения управлять им. В любом случае, без водительских прав я не смогу разрешить тебе испытать его.

— У меня есть деньги. Моя подруга выиграла в лотерею.

Продавец взглянул на меня.

— О, точно, — протянул он, — я видел это в новостях. Собираешься спасать мир, верно? — Когда я кивнула в ответ (а что мне оставалось?), он добавил: — Если тебе дорога жизнь друга, то прислушайся ко мне. Я буквально рою себе яму, но не хочу подписывать ему смертный приговор.

— Просто дайте нам взглянуть, раз уж мы здесь, — потребовал Джек и принялся осматривать множество моделей, засыпая продавца вопросами.

Вскоре мне это наскучило, и я нашла местечко, где можно было посидеть и полистать «Фейсбук», пока Шаз ходила за Джеком по выставочному залу.

Но не успела я опомниться, как Джек вернулся и попросил меня выписать чек на крупную сумму.

— Они сами привезут его, — просиял он.

Его лицо напомнило мне о его шестом дне рождения, когда его папа признался, что тайно установил на чердаке гоночный трек «Скейлекстрик»[56]. Джек тогда был так взволнован, что описался. Я с тревогой посмотрела на его джинсы, чтобы убедиться, что это не повторилось.

— Это просто лучшая вещь на свете! — воскликнул Джек и настоял на том, чтобы я проследовала за ним в дальний угол демонстрационного зала, дабы взглянуть на мотоцикл — большой, серебристый, довольно привлекательный, если честно. Я даже задумалась, не купить ли мне такой же.

— Он не такой мощный, как спортбайки, так что, думаю, всё будет в порядке, — заметила Шаз.

— Пообещай мне, что ты будешь как следует учиться, — добавил продавец. — Не хочу, чтобы твоя смерть была на моей совести.

В итоге я выписала чек, Джек обнял меня и небрежно чмокнул в щёку, а Шаз махнула нашему таксисту, чтобы он подъехал. Мы просили его подождать нас, не желая застревать в Энфилде ни на минуту дольше, чем это было необходимо.

Джек ликовал всю дорогу обратно к цивилизации.

— Это самый счастливый день в моей жизни! — улыбался он. — Лия, ты просто невероятна! Не могу поверить, что у меня есть собственный байк! Фрэнк будет в шоке, когда увидит его.

Фрэнк — старший брат Джека. Всю свою жизнь мой друг стремился превзойти брата, что было совершенно невыполнимой задачей, поскольку Фрэнку было двадцать два года, он был неотразим и играл за резервный состав «Тоттенхэма».

— Успокойся, — немного раздражённо одёрнула его Шаз. Я подумала, что она чувствовала себя ужасно, видя, как я трачу столько денег на Джека, в то время как её отец запретил ей принимать от меня что-либо. — Это всего лишь мотоцикл. И тебе понадобятся уроки и водительские права, прежде чем ты сможешь на нём ездить.

— Да, угомонись, Джек, — не менее раздражённо добавила я.

— Как несправедливо, что мне придётся ждать семнадцатилетия, чтобы получить права, — возмутился он. — Если бы мы жили в Америке, мы все могли бы водить машины. В шестнадцать лет там уже все за рулём.

— И у каждого своя машина, — добавила я, вторя его негодованию. — Мой папа сказал, что, даже если я всё выучу и сдам экзамен на права в семнадцать лет, он всё равно не сможет купить мне машину и оплачивать баснословную страховку.

Шаз и Джек оба рассмеялись.

— Ну, теперь это не его забота, верно? — прокомментировала подруга.

— Наверное, да, — ответила я.

Конечно, перспектива обзавестись машиной сразу после достижения легального возраста для вождения казалась заманчивой. Но почему-то мне представилось только, как я катаю всех своих друзей по округе. Я взглянула на Османа — моего теперь уже постоянного таксиста, седовласого, пузатого, жующего свою жвачку. Неужели и я могла стать такой же?

Моя жизнь должна была отличаться от жизни остальных. Мне никогда не пришлось бы жаловаться на злых родителей или на нехватку денег на развлечения. Это было похоже на внезапное пробуждение и открытие того, что ты на самом деле болгарка (хотя, может быть, Осман был болгарином, я не была до конца уверена). В этом не было ничего плохого, это просто означало, что ты немного не такой, как все.

Я с нетерпением ждала выходных и семинара «Интеграция богатства». Было бы здорово познакомиться с другими людьми, у которых был подобный опыт. Другими «болгарами».

В любом случае, я не забыла о своей миссии — выяснить о жестоком нападении Джека на Рафа. Но как это сделать?

— Ты видела лицо Рафа на днях в школе? — поинтересовалась я у Шаз. — Кто-то ударил его.

— Я заметила, что у него был синяк, — ответила Шаз, — и он не появлялся в школе до конца недели. Может, его ограбили?

— Возможно, — согласилась я, бросив взгляд на Джека. Но он, похоже, нас не слышал, яростно строча кому-то сообщение.

— Джек, что думаешь? — спросила я, стараясь не выдать обвинительного тона. — Ты видел глаз Рафа? Как думаешь, его ограбили?

— Кого? — пробурчал Джек.

Шаз толкнула его локтем:

— Рафа… ну, ты знаешь… тот Раф.

— А, да, этот… вечный одиночка. Богатенький сынок Рэйф. И что с ним?

— С его глазом, — многозначительно произнесла я.

— А что с его глазом? — передразнил друг.

— У него синяк. Как думаешь, что произошло? Его ограбили что ли?

— Понятия не имею, — отрезал Джек, — и знать не хочу. Если кто-то и ударил его, то это не больше, чем он заслужил. Я тебе рассказывал, что он вытворял, когда мы играли против их команды? Тот криворукий судья должен был удалить его с поля уже через десять минут.

— И у него были сомнительные мотивы преследовать тебя, Лия, — вставила Шаз.

— Он что, преследовал тебя? — спросил Джек с едва заметным интересом. — Забавно, а я был уверен, что он гей.

— Его интересует только одно, — заметила Шазия. — И это не то, что ты думаешь, Джек.

— Уверена в этом? — ухмыльнулся он.

Я отвесила ему затрещину.

— Заткнитесь оба! — рявкнула я.

— Мы лишь заботимся о твоих интересах, — заявила Шаз.

А Джек кивнул, сделал самое серьёзное лицо и сказал:

— Ты должна слушать старших и более опытных, юная Лия. Мы знаем, что для тебя лучше.

Мы высадили Джека у его дома — у него был футбольный матч, — и Шазия тоже вышла, потому что собиралась зайти к своей кузине на соседнюю улицу. Она сунула мне в руку десятку за такси.

— Нет, Шаз, ты не должна… — начала я.

Но она твёрдо покачала головой и сказала:

— Должна.

Мы доехали до Бродвея, и я заплатила за проезд шестьдесят восемь фунтов сорок четыре пенса. Таксисты брали высокую плату за ожидание, а оно почти никогда того не стоило. Я задумалась, не подвергала ли я душу Шаз риску, не сообщив ей полную стоимость. Но, с другой стороны, она поехала с нами только для того, чтобы оказать услугу… и, возможно, мне не следовало заставлять такси ждать. Всё это было слишком сложно. Мне стало любопытно, выдержит ли наша дружба. Я очень надеялась, что да, потому что не могла представить свою жизнь без Шаз рядом.

Я ворвалась в интернет-кафе. Сегодня там было гораздо оживлённее, все кабинки оказались заняты. Посетителями, в основном, были потные мужчины — запах стоял отвратительный, — но среди них выделялись две группы девочек, которых я знала по школе. Очевидно, они пронюхали, что Раф работает здесь, и теперь, перешёптываясь и хихикая, делали вид, что просматривали «Фейсбук». Алисия показала мне средний палец. Я проигнорировала её.

Раф стоял за прилавком, склонив темноволосую голову над газетой. Моё сердце ёкнуло.

Но когда я подошла ближе, то поняла, что это был вовсе не он. Его брат Джаспер одарил меня волчьей ухмылкой.

— Привет! — улыбнулся он, откладывая газету, которая, как я заметила, была старой, с интервью со мной о «Десяти вещах, которые я люблю». — Ты Лия, верно? Прошу прощения за тот вечер. Должно быть, я неправильно понял… не осознал… Ты пришла к Рафаэлю, да? Он будет рад тебя видеть. Я позвоню ему, попрошу спуститься.

— О, спасибо, это было бы здорово, — с глупой улыбкой ответила я.

Джаспер достал свой мобильный и набрал номер Рафа. Позвонил ещё раз. Ответа не было. Он нахмурился и открыл дверь в задней части магазина.

— Никогда не держит телефон включённым, — проворчал он, — хотя я ему говорил… я просто… пойду проверю…

Я не знала, что делать. Я чувствовала, как Алисия сверлила взглядом мой затылок, и последовала за Джаспером к дверному проёму, ведущему на лестничный пролёт. Джаспер с грохотом взбежал по ступенькам. Не думаю, что он понял, что я пошла за ним. Назовите меня любопытной — я просто хотела узнать немного больше о мире Рафа.

На верхней площадке лестницы Джаспер достал из кармана ключ и открыл дверь. Она распахнулась, являя кабинет… точно такой же, как над магазином моего папы, за исключением того, что папин был чистым и опрятным, с ковром на полу и нашей фотографией на столе, а здесь было пыльно и полно стопок бумаги, а линолеум потрескался и местами отслаивался.

И в кабинете моего отца отсутствовал матрас, придвинутый к углу комнаты, с телом, распростёртым на нём.

Телом Рафа.