Советы Лии для лотерейных миллионеров

Глава 5

Я отложила визит к Джеку до десяти утра, но, разумеется, он ещё спал, когда я пришла.

— Тебе придётся зайти попозже, — оповестила его мама, пытаясь захлопнуть передо мной дверь.

— Всё в порядке, Донна; я сама его разбужу, — улыбнулась я и протиснулась мимо неё.

Я чувствовала, как её неодобрительный взгляд сверлил мой затылок, пока поднималась по лестнице. Она меня недолюбливала. Считала, что я плохо влияю на её дорогого сыночка, и винила меня во всех наших неприятностях, хотя именно Джек придумал включить пожарную сигнализацию в шестом классе, и именно он подложил Калачика (школьную морскую свинку) в ящик письменного стола мисс Фэй. Однако я была той, кто рассказал ему о её боязни грызунов.

Сначала Донна относилась ко мне с подозрением, потому что я носила джинсы, любила бегать, громко кричать и «вела себя как мальчишка». Когда же мне исполнилось четырнадцать, и я открыла для себя средства для волос, способные превратить мои непослушные пряди в локоны, и начала пользоваться тушью и блеском для губ, её мнение резко изменилось. Теперь я стала «слишком вульгарной». Так или иначе, она считала меня неподходящей подругой для её драгоценного малыша. Но кого это волновало?

Я ввалилась в комнату Джека, где этот чудо-мальчик спал, свернувшись калачиком и высунув босые ноги из-под одеяла с символикой «Тоттенхэм Хотспур»[19], и плюхнулась ему на икры.

— Эй! — проворчал он сонно, щурясь на меня. В воздухе стоял специфический аромат: запах несвежего дезодоранта, смешанный с только что выпущенным газом.

Уверена, в комнате Рафа никогда так не воняло. В ней, наверняка, всегда было свежо и пахло дорогим лосьоном после бритья. Интересно, доведётся ли мне когда-нибудь почувствовать этот запах.

— Ого. Привет, Лия. Пришла на утреннюю встречу с «малышом Джеком»? Просто я думаю, что сначала нам нужно как-то избавиться от моей мамы. — Его голос был достаточно громким, чтобы Донна, суетившаяся на лестничной площадке, услышала его. Она громко фыркнула и захлопнула дверь своей спальни.

— Заткнись, придурок, — зашипела я. — Мечтай дальше.

— О, продолжай, Лия. Давай по-быстрому. Ты же тоже этого хочешь. Иначе, зачем ты здесь?

— Я должна сказать тебе нечто важное!

На лице Джека появилось недоумение, а затем лёгкое беспокойство.

— Чёрт возьми, Лия, если ты влипла…

Я шлёпнула его.

— Я выиграла в лотерею! Теперь у меня есть восемь миллионов фунтов. Если захочу, смогу скупить все дома на этой улице!

— Чушь собачья! — возмутился Джек. — Ты понятия не имеешь о ценах на жильё. Тебе стоит поговорить с моим кузеном Эдди, он агент по недвижимости в Хемел-Хемпстеде.

— Завались об Эдди! Дело не в ценах на жильё. Дело в том, что я выиграла в лотерею!

Наблюдать за тем, как Джек догонял суть, — всё равно что бросать монетку в глубокий колодец желаний. Последовала долгая пауза, затем шлёп, всплеск и лёгкая рябь, когда пришло осознание.

— Твою ж мать! Бляха-муха! — Джек, наращивая громкость, сыпал ругательствами из своего обширного словарного запаса, а затем перепрыгнул через одеяло, чтобы заключить меня в медвежьи объятия, как раз в тот момент, когда Донна распахнула дверь.

— Джек! Следи за языком! И что здесь происходит?

— Ничего, мам, хотя формально ты не имеешь права задавать этот вопрос, учитывая, что мне шестнадцать и это моя личная спальня. Если я решу поразвлечься здесь с какой-нибудь девушкой, тебе придётся смириться.

— Но точно не со мной, — добавила я, отталкивая его. — Джек, я позвоню Шаз и узнаю, сможет ли она встретиться с нами в кафе на Бродвее. Через полчаса подойдёт?

Шаз была занята, так что мы с Джеком завтракали вдвоём в главном заведении Тайт-Грин, которое раньше было забегаловкой, пока у него не появился менеджер со свежими идеями и влагостойкими скатертями от «Кэт Кидстон»[20].

— Итак, — проговорил Джек, добавляя сахар в чай, — рассказывай.

— Я уже всё рассказала. Я выиграла восемь миллионов фунтов. С хвостиком.

— По тому билету, который мы покупали на днях?

— Ага.

На лице Джека расплылась широкая глупая улыбка, которую чаще всего можно было увидеть, когда он забивал гол, приближался урок пищевых технологий — его любимый предмет — или когда он думал о сексе. На самом деле он был довольно улыбчивым парнем, потому что его жизнь вращалась вокруг еды, футбола и фантазий. У него было две цели: играть за «Тоттенхэм» и победить в шоу «МастерШеф». «Конечно, в идеале я бы сделал и то, и другое, и тогда это был бы «Звёздный МастерШеф», — поведал он мне однажды. — Но это ничего страшного».

— Обалдеть, восемь миллионов — это так круто! — воскликнул он, когда принесли его тарелку с беконом, яйцами и сосисками.

— Завтрак за мой счёт, — великодушно заявила я, намазывая клубничный джем на круассан, испечённый заботливыми руками моего папы всего несколько часов назад (это кафе было одним из лучших папиных клиентов).

— Ещё бы. Завтрак на тебе теперь навечно.

— Кто сказал?

— Я сказал. В конце концов, это я купил билет. Теперь я твой менеджер.

— Э-э-э… а кто сказал, что мне нужен менеджер?

— Я. Тот, кто купил этот билет.

— Джек, да ты с очередью на автобус справиться не можешь.

— Вообще-то, я капитан команды «А», Лия. Это доказывает мой лидерский потенциал.

— Команды «А», проигравшей команде «Б» две недели назад, — напомнила я.

Джек показал мне язык.

— Я же говорил, что это хороший подарок, — заявил он.

— Ты не знал, что он будет стоить восемь миллионов! Ты просто купил мне самый отвратительный подарок на день рождения.

— Боже. Типичная ты. Я дарю тебе подарок стоимостью в восемь долбаных миллионов фунтов, а ты всё равно недовольна. И я ещё обещал подарить тебе DVD. Теперь не буду. Пфф. Женщины.

— Джек! Что ты за человек?

Он откусил кусочек яичницы-глазуньи, и желток брызнул на его подбородок. Мы рассмеялись, и тогда я заметила худощавого темноволосого парня у стойки, внимательно изучавшего меню на вынос. Это был Раф! Я поспешила к стойке, якобы за салфетками для Джека, а на самом деле…

— Ух ты! Привет, Раф. Не ожидала увидеть тебя здесь. Я думала, у вас своё кафе.

Раф выглядел ужасно: под глазами залегли огромные тёмные тени; его рука, когда он брал свой латте на вынос, слегка дрожала.

— Привет, Лия, — отозвался он. — Ммм. Я… э-э-э…

— Присоединяйся к нам, — предложила я.

— О.

Наступила неловкая пауза.

— С вас пятьдесят пенсов дополнительно, если будете пить здесь, — сообщила Дженис, администратор кафе.

Раф выглядел таким ошарашенным, словно она попросила у него пятьдесят тысяч. Он судорожно полез в карманы.

— Держите, — обратилась я к Дженис, бросив ей монетку и не сомневаясь, что она её поймает, ведь она играла в нетбол[21] с моей мамой. Правда, было немного грустно наблюдать, как женщины средних лет играют в игру, из которой давно уже выросли, но мама на самом деле не понимала, почему (по моему мнению) ей следовало заняться аквааэробикой, бадминтоном или чем-то другим, более подходящим для её возраста.

Раф последовал за мной к нашему с Джеком столику.

— Посмотри, кто здесь! — с энтузиазмом сказала я.

— Кто? — переспросил Джек, деловито намазывая тост маслом.

— Раф. Ты же знаешь Рафа? Мой напарник по науке.

Казалось, воздух загустел, как яичный желток на подбородке Джека.

— Ах да, — протянул Джек, прищурившись, — мы знакомы. — Затем он изобразил аристократическое произношение: — Здравствуй, Рэйф.

Я швырнула в него пачку салфеток:

— Его зовут не Рэйф, а Раф. Повзрослей.

— Это был гол, — заявил Раф. — Ты же знаешь, что был.

— Там должна была быть красная карточка.

— Решение судьи не обсуждается.

— Мухлёжник!

— Неумеющий проигрывать!

— Отморозок! Я видел ногу Олли после того, как ты врезался в него. Это, по-твоему, подкат? Может, ты перепутал футбол с регби?

Я замахала на них руками:

— Заткнитесь! Я выиграла в лотерею! Это важнее вашего футбола.

— Смотря с какой стороны посмотреть, — возразил Джек, — если речь идёт о чистейшем мухлеже среди бела дня.

— Всё равно мы победили, — пожал плечами Раф.

Я сдалась, доела круассан и допила кофе.

— Пойду потрачу кучу денег… — объявила я, хотя ещё не представляла, откуда эти деньги появятся.

— Задрот! — продолжал Джек. — Выпендрёжник!

Раф лишь презрительно усмехнулся.

— …а потом займусь планированием отпуска после выпускных экзаменов, — продолжала я. — Мне пришла в голову Ибица. Или Крит. Было бы здорово, если бы мы поехали всей компанией. Я бы пригласила вас обоих, но не смогу это сделать, если вы продолжите постоянно ссориться.

Это заставило их замолчать. У Рафа был какой-то странный взгляд. Как будто он пытался сфокусироваться на чём-то маленьком и далёком.

— На Крите хорошо, — мечтательно произнёс он. — Я там был… Думаю, тебе бы там понравилось.

— Ты забываешь об одной вещи, Лия, — подсказал Джек.

— О чём?

— Как же Шазия? Её отец никогда не разрешит ей поехать в отпуск с нами. Чем ты собираешься подкупить его, Лия?

Ой. Это было проблемой. Раньше папа Шаз относился к религии довольно спокойно — то есть, без особого интереса, — но несколько лет назад он стал чаще ходить в мечеть и усилил соблюдение исламских правил, которых они придерживались дома. Постоянно угрожал перевести Шаз в школу для девочек, и около года назад она начала носить хиджаб. Мы никогда толком об этом не говорили. Шаз была очень чувствительна к исламофобии (она постоянно отчитывала Джека за то, что его отец читал «Дейли Экспресс»), но я всегда предполагала, что для неё это было настоящим мучением. Невозможно представить, чтобы такая строптивая особа, как Шаз, захотела спрятаться под платком. Я не сомневалась, что, когда ей исполнится восемнадцать, она просто поступит по-своему.

— Мне придётся как-то с этим разобраться, — ответила я. — Может быть, мы сможем притвориться, что это поездка только для девочек. Или поехать в мусульманскую страну — в Марокко, например, или Турцию.

— В Дубай, — мечтательно произнёс Раф. — Единственный в мире шестизвёздочный отель находится в Дубае.

— Ты собираешься тратить деньги Лии за неё, да? — спросил Джек. — Потому что, как её менеджер, я должен предупредить: если она раскошелится на шестизвёздочный отель, то список приглашённых будет строго ограничен. Только мы с Лией и Шаз, если нам удастся уговорить её отца.

Раф допил свой латте и поднялся.

— Я, пожалуй, пойду. Пока, Лия.

Я проводила его взглядом.

— Большое спасибо, Джек. Я весь год пыталась с ним сблизиться, а ты так мерзко себя ведёшь.

— Правда что ли? — Джек подцепил последний кусок бекона и отправил его в рот. Ему стоило научиться вести себя за столом, если он собирался побывать в шестизвёздочных отелях. Хотя я не была уверена, подавали ли традиционный английский завтрак в Дубае. — Не трать на него своё время, Лия. Он явно предпочитает парней.

— Нет, это не так!

— Он такой и есть!

— Ты просто гомофоб. А он не гей!

— Значит, он тебе нравится?

— Это моё личное дело.

— Ага, конечно, Лия. Только не бери его с собой в отпуск. Ладно, я пошёл. Спасибо за завтрак.

Джек чмокнул меня в щёку, оставив след яичницы, и удалился. Я подошла к кассе, попросила счёт, который составил 15,75 фунтов стерлингов — цены выросли из-за этих скатертей в горошек — и достала кошелек.

Там было пусто.

Возможно, я и стала мультимиллионером, но сейчас у меня в кошельке было ровно столько же, как и накануне вечером — то есть, ни гроша.