Советы Лии для лотерейных миллионеров

Глава 27

Я закричала:

— Что за чертовщина? — так громко, что разбудила кошку наших соседей. Пока мама крепко обнимала Наташу, пытаясь успокоить, я замолотила кулаками по груди Рафа. — Что ты с ней делал? Что происходит? О, Боже мой!

— Мне бы хотелось задать вам обоим несколько вопросов, — проговорил детектив-инспектор.

— Ты как, милая? Наташа, где ты была? — с тревогой спросила мама.

— Я в порядке, — еле слышно пробормотала Наташа. Затем она шатнулась вперёд и рыгнула, держась за живот. Все отпрянули, но изо рта у неё вышла только прозрачная жидкость.

— Наташа! — заверещала мама.

Сестру снова вырвало. На этот раз рвота была настоящей, с морковным привкусом, она попала на чёрную рубашку и дизайнерские джинсы Рафа.

— О, Господи! — воскликнула мама и потащила Нат в туалет на первом этаже.

— Если подумать, я оставлю это на тебя, Джим, — заявил детектив-инспектор. — Я пойду. Приятно было с вами познакомиться.

Полицейский предположил:

— Я так понимаю, это Наташа и Рафаэль? Слишком долго гуляли?

Раф, пытаясь стереть остатки последнего ужина Наташи со своих джинсов грязным носовым платком, отмахнулся:

— Не знаю… Я только что нашёл её на улице.

Он был так занят, вытирая рвотные массы, что не заметил циничное выражение лица полицейского.

— А телефонный звонок? Подумал, что было бы забавно тратить время полиции и пугать семью Наташи? Полагаю, вам придётся кое-что объяснить.

Шазия, подойдя, протянула Рафу влажную салфетку и чистую белую футболку, которую, видимо, нашла в стопке для глажки, потому что, когда он снял свою и переоделся, она оказалась слегка мятой, коротковатой и с надписью: «Зелёная женская команда по нетболу» спереди. Тем не менее, он по-прежнему выглядел великолепно.

Я чуть не бросилась ему на шею, но было слишком много зрителей. Соседи стали выходить на улицу в халатах.

— Я просто нашёл её. На углу. Она сидела на бордюре и выглядела немного… немного не в себе.

— Я в порядке, — донёсся из туалета приглушённый голос Наташи.

— Ей нужна вода, — засуетилась Шаз. — Я принесу.

Мама, папа и Шаз окружили Наташу: усадили за кухонный стол, Шаз вытирала пот со лба, а родители задавали ей вопросы. Полицейский вышел на улицу, чтобы позвонить в свой участок. У распахнутой входной двери остались только мы с Рафом. Я проигнорировала соседей и взяла его за руку.

— Раф! Раф, что произошло? Ты можешь рассказать мне?

— Я… ничего… Всё было так, как я сказал. Шёл по улице, увидел Наташу. Она выглядела неважно. Я подумал, что ей нужна помощь.

Он замолчал, огляделся. Полицейский продолжал разговаривать по телефону, а из кухни доносились громкие голоса. Было похоже, что родители и Наташа кричали друг на друга, что было довольно странно, ведь обычно в центре всех семейных ссор оказывалась я.

— Раф… я…

— Послушай, Лия, мне нужно кое-что сказать. Я именно поэтому и шёл к тебе…

О, Боже. Неужели он собрался рассказать о своём жестоком отце, и мне придётся заявить об этом в полицию?

— Просто… Послушай, я правда не хочу… Я не знаю, как…

— Раф, мне кажется, я знаю… — ответила я.

— Просто я должен был, понимаешь… использовать презерватив. И у меня был… только я не хотел, чтобы ты подумала… и я не предполагал, просто всегда… и не было подходящего момента — я уверен, что не было, — но я пойду и проверюсь, если хочешь. А ты знаешь о такой штуке, как «утренняя таблетка»[98]?

О. Мой. Бог.

— Всё в порядке, — хрипло ответила я. — Я позабочусь об этом. Не волнуйся.

— Мне жаль.

— Всё хорошо.

— Эм, Лия, я…

И тут мама появилась. У меня чуть не случился сердечный приступ.

— Нам придётся отвезти её в больницу, — сообщила она. — Что-то не так.

Это так несправедливо. Наташа накричала на них, и они решили, что она больна и ей нужна медицинская помощь. А если бы я наорала на них, они бы просто закатили глаза и сказали: «Типичная Лия».

— Зачем? — спрашиваю я.

— У неё невнятная речь, взгляд странный, и она мало что помнит. Только то, что была у подруги, где-то была вечеринка, и они все решили пойти. И всё. Это нехорошо, да? Нам нужно показать её врачу.

— Я тогда пойду, — обратился ко мне Раф.

— Вы, молодой человек, пойдёте со мной, — вмешался полицейский. — Мы собираемся вернуться в то интернет-кафе и задать вам несколько вопросов.

У Рафа отвисла челюсть. Любой другой на его месте выглядел бы ошарашенным и придурковатым, а он напоминал оленя, пойманного охотником в лесу. Красивого оленя с огромными глазами. Разве это не казалось странным?

Он едва взглянул на меня, когда садился в полицейскую машину. Затем мама, папа и Наташа — разъярённая-заплаканная-спотыкающаяся-с-размазанной-по-лицу-тушью версия моей милой младшей сестрёнки — сели в машину и уехали.

Я помахала миссис Литтл из дома номер семьдесят пять:

— Можете возвращаться в дом, представление окончено! — и захлопнула входную дверь.

Я осталась одна. Сделала глубокий вдох, прислушалась к тишине и попыталась сообразить, о чём думать. Наташа? Раф? Его отец?

— Как насчёт того, чтобы выпить «утреннюю таблетку»? — предложила Шаз.

— А-а-а! — вскрикнула я, подпрыгнув на метр.

— Я не могла не слышать, что он сказал. — Лицо подруги было непроницаемым. — Разумеется, я бы ничего не сказала, но я действительно чувствую, что ты должна что-то сделать, Лия, что-то разумное, если ты сделала…

— Что-то глупое, — закончила я за неё. — Почему бы тебе не заняться своими делами, Шаз?

— Займусь, как только ты скажешь мне, что собираешься делать.

Я видела, что она едва сдерживалась, чтобы не высказать мне всё, о чём думала.

— Шазия, я буду поступать так, как считаю нужным, а не так, как считаешь ты. На самом деле, это не проблема.

— Понятно, — ответила она. — Всё та же Лия. Делает, что хочет. Не думает о своей семье. Не беспокоится о друзьях.

— Ты серьёзно?

— Да ладно тебе, Лия. Ты витаешь в облаках с тех пор, как выиграла в лотерею. Ты постоянно даёшь интервью, позируешь на фотосессиях и вздыхаешь по своему таинственному парню, а тем временем…

— Что тем временем?

— Наташа. Она влилась в новую компанию. Молли и её подруги. Ты заметила? Ты обратила внимание? Кстати, они все есть на той странице в «Фейсбуке».

Страница в «Фейсбуке». Я даже думать об этом не хотела.

— А ещё есть Джек. Он купил тебе тот билет, а в итоге получил только прессу на пороге своего дома и недовольство матери.

— Ничего не могу поделать с тем, что его мама — глупая женщина.

— Она уже консультируется с адвокатом, хочет отсудить у тебя половину суммы.

— У неё для этого нет оснований. Джильда сказала мне, что, пока на обратной стороне этого билета указано моё имя и адрес, никто другой не может на него претендовать.

— О, так тебя это полностью устраивает, да?

— Ну… да…

— А как же Джек, Лия? Как насчёт того, что чувствует он? Он ведь твой друг, а ты с ним даже не разговариваешь. Он купил тебе этот билет. Без него никакого джекпота не было бы.

— Я пытаюсь с ним связаться. Он просто не отвечает на звонки.

— О, правда?

— Послушай, мне пришлось замять всю эту историю с тортом. Я не хочу ссориться с Джеком.

— Не хочешь, — согласилась она, — но ему звонили. Журналисты.

— Что?

— Пытались заставить его вылить грязь.

— Какую грязь?

— Это ты мне скажи, Лия. У меня такое чувство, что я тебя больше не знаю.

Я протянула руку, нащупала задвижку на входной двери.

— Тебе-то какое дело, Шаз? Я сыта по горло твоим… твоим неодобрением… Ты постоянно осуждаешь меня.

Взгляд Шаз не дрогнул.

— О, мне не всё равно, конечно, — заявила она, — но ты этого не замечаешь, Лия. Что ж, могу тебе кое-что сказать. Ты никудышная хранительница секретов. Никудышная. Я знаю, вы с Джеком что-то скрываете от меня. В тот день, когда вы купили билет, почему я не была с вами?

На мгновение мне показалось, что меня сейчас стошнит, как Наташу. Запах рвоты всё ещё ощущался в доме.

— Ты ничего обо мне не знаешь, — процедила я сквозь зубы, открывая дверь. — Ты думаешь, что знаешь всё, но это не так. Ты не одобряешь меня, ладно, я понимаю, ты не одобряешь мои деньги и мои отношения с Рафом…

— Отношения? — переспросила Шаз с презрением. — Не смеши меня!

— …но ты ничего не знаешь обо мне и Джеке, потому что там и знать нечего. Мы просто друзья, вот и всё, так было и всегда будет.

— Ты в этом уверена? — поинтересовалась она.

— Да, абсолютно. И вообще, почему тебя это так волнует? Какое тебе дело… О! О, боже! Шаз! Он тебе нравится, да? Тебе нравится Джек?

— Нет, точно нет, — ответила Шазия слишком твёрдо, чтобы убедить меня.

— Да ладно тебе… Ну же, Шаз. Что происходит?

— Ничего не происходит, Лия. Как такое может быть? Во-первых, сама идея о нас с Джеком просто смехотворна. Во-вторых, ну, есть же ты, верно? Ты всегда есть.

У меня в голове всё перемешалось.

— Шазия! Джек и я — просто друзья. Очень старые друзья. Люди думают, что мы ближе, чем есть на самом деле, но это только потому, что мы так долго дружим. А вот вы с ним… Он знает, что ты чувствуешь? Боже мой, он знает! Знает, да? Он чувствует то же самое?

Шаз изо всех сил старалась сохранить своё легендарное спокойствие, но её глаза заблестели от слёз, а губы плотно сомкнулись. Она покачала головой:

— Ты несёшь чушь.

— Но, Шаз… — я глубоко вздохнула. — Это здорово. Правда, здорово. Вы с Джеком — это немного странно, но, честно говоря, вы были бы идеальной парой. Идеальной. Я действительно рада за вас.

Я не была уверена, можно ли называть бурю в моей душе «радостью», но это была хорошая тема для смещения фокуса разговора.

Шазия проиграла битву слезам.

— Не радуйся, — выпалила она. — Не выдумывай никакой романтической истории. Потому что я знаю, и Джек знает, и ты знаешь, что между нами никогда ничего не может быть.