Советы Лии для лотерейных миллионеров

Глава 21

— Меня зовут Лия, — представилась я, — и деньги заставляют меня чувствовать себя… удачливой. Но в то же время сбитой с толку.

— Меня зовут Оливия, — подхватила блондинка, сидевшая справа от меня, — и деньги помогают мне чувствовать себя счастливой. А также обеспокоенной.

Всё в Оливии было идеально: от её блестящих медовых волос до длинных-предлинных ног и настоящих уггов. Мне стало интересно, о чём она беспокоилась. О состоянии своих ногтей? О том, осталась ли помада на её зубах?

— Меня зовут Саид, — продолжил следующий парень, азиат, и нахмурился. — Деньги вдохновляют меня.

Блондин рядом со мной подавил смешок. Его звали Люк. Достопочтенный Люк Мэссингем, как значилось в списке участников семинара «Интеграция богатства». Деньги дарили ему ощущение тепла и уюта.

— Дэррил, — представился парень напротив. Дэррил Кук играл за «Манчестер Сити» и был восходящей звездой английского футбола. Джек был бы в восторге, если бы узнал, что я провела выходные с Дэррилом Куком (это при условии, что мы с Джеком когда-нибудь снова начнём общаться).

— Деньги — это награда, — заявил Дэррил, — и подтверждение того, что я больше никогда не буду бедным. Можешь смеяться, — добавил он, свирепо глядя на Саида, который подавил ухмылку, — но, если бы ты вырос в том же месте, что и я, ты бы понял, о чём я говорю.

— Прекрасно, превосходно, — закивал доктор Флинт.

Возможно, вы слышали о нём. Доктор Ричард Флинт — известный психотерапевт, писатель, всесторонний эксперт по психологическим проблемам, связанным с богатством, автор книг «Дискомфорт от комфорта» и «Деньги причиняют боль». Он проводил этот семинар «Интеграция богатства», чтобы помочь богатым подросткам избежать грядущих проблем.

Моих родителей не впечатлило то, что мне предстояло переночевать в одном из лучших отелей Лондона («Почему бы тебе просто не доехать на метро? — спросила мама, — или даже на такси? Это же пустая трата денег».), но доктор Флинт настоял на том, чтобы мы все остались на ночь и ничто не отвлекало нас от размышлений в нашем эмоциональном путешествии. Папа предположил, что доктор получал процент от отеля.

Лично я не жаловалась. Мой шикарный номер-люкс с огромной кроватью, оформленный в серебристо-серых и тёмно-лиловых тонах, был идеальным местом для вдохновения. Я даже сделала несколько фотографий на телефон, чтобы показать их своему будущему дизайнеру интерьера, как только найду квартиру своей мечты.

— Я заметил, что большинство из вас ассоциируют своё богатство с положительными эмоциями, — отметил доктор Флинт, пока мы уплетали круассаны.

Это был наш первый завтрак-знакомство, и как только мы разложили по тарелкам выпечку, он стал выводить нас на разговор о своих чувствах. Я отхлебнула апельсинового сока и задумалась, не ляпнула ли я что-нибудь не то.

— Это хорошо, — продолжил он, — но с возрастом картина может показаться не такой радужной. — Он повернул к нам свой ноутбук: — Сейчас я покажу вам небольшой фильм.

Зрелище было удручающее: куча взрослых с унылым видом жаловались на свою «недостойную» жизнь после того, как стали богатыми.

— Я почувствовал, что больше не подхожу этому миру, — сетовал один бородатый хлюпик в ужасной одежде, но в роскошном доме. — Потерял цель, потерял смысл жизни.

Я подумала, что срочная смена стиля придала бы ему всю необходимую целеустремлённость, но он продолжал ныть целую вечность, как и какая-то серьёзная на вид женщина; и всё это было задумано для того, чтобы заставить нас почувствовать, что иметь деньги хуже, чем быть бедным.

Так думали только по-настоящему богатые люди — это факт.

— Чувство вины может идти рука об руку с богатством, — пояснил доктор Флинт. — А также отсутствие ориентации, потеря амбиций, низкая самооценка и общая апатия. Некоторые люди называют это «синдромом изобилия». Я предпочитаю термин «бремя богатства». Но так трудно признать, что большинство из нас скрывает это от самих себя. Мы не можем признать, что у богатства есть и обратная сторона.

Всю прошлую неделю я совсем не чувствовала себя виноватой. Была расстроена, да, и смущена. Переживала за Джека. Обижалась на Шаз, которая проводила всё своё время в библиотеке. А ещё была одержима Рафом…

Но чувство вины? Нет, с тех пор как мама Алфи Лорда назвала меня в прессе «ангелом с небес», я совсем не чувствовала себя виноватой.

— Конечно, — сказал доктор Флинт, — для тех из вас, кто с детства знал, что унаследует богатство, дело обстоит иначе, чем для тех, кто разбогател неожиданно. Почему бы тебе, Люк, не рассказать нам о своём воспитании и отношении к деньгам?

У Люка был такой акцент, который обычно можно было услышать только у членов Королевской семьи или в голливудских фильмах с Хью Грантом в главной роли, — такой изысканный, почти австралийский.

— Хм… я даже не знаю… — смутился парень и провёл рукой по своим светлым волосам.

— Всегда ли у тебя были деньги, чтобы удовлетворить все свои нужды? Приходилось ли тебе когда-нибудь слышать о финансовых трудностях? — поинтересовался доктор.

— Честно говоря, я никогда не задумывался об этом, — признался Люк. — В семь лет меня отдали в подготовительную школу… На каникулах я никогда не проводил много времени с родителями… Им нравились отели с детскими клубами, знаете ли, и с нами всегда была няня… В любом случае, у меня, как и у всех моих друзей, есть трастовый фонд.

— И как ты себя чувствуешь при этом?

Люк моргнул своими голубыми глазами.

— Ммм… хорошо? — неуверенно ответил он. — Я не могу представить свою жизнь без этого.

Я не совсем понимала, что такое трастовый фонд, но все остальные, казалось, знали, поэтому я промолчала.

— Жалкий, — огрызнулся Саид, стоявший прямо за мной. — Мой отец приучал меня к делу с самого моего рождения. Готовил к управлению его империей, обучал бизнесу; позаботился о том, чтобы я умел читать бухгалтерский баланс[81], ещё будучи в начальной школе. Вот как нужно воспитывать человека, чтобы он понимал, что такое деньги! А ты, Люк, не зная, что такое тяжёлая работа, просто потратишь кучу бабла впустую, когда унаследуешь его, на вечеринки и развлечения. А что касается вас, — он указал на Маркуса, Дэррила и меня — «нуворишей»[82], — то к двадцати пяти годам вы, скорее всего, будете жить на пособие. Легко пришло, легко ушло.

Ой! Ой-ой-ой!

— Вообще-то, мой папа тоже готовил меня к семейному бизнесу с того самого дня, как я родилась, — возмутилась я.

— Ну да, будешь продавать пончики за прилавком единственной пекарни твоего отца, — с издёвкой ответил Саид.

Его отец владел сетью строительных гипермаркетов «Сделай сам» по всей северной Англии и занимался строительным бизнесом. Саид был наследником многомиллионного состояния, а вёл себя так, будто ему уже исполнилось пятьдесят восемь, и он сам построил этот бизнес. Мы пробыли вместе всего полчаса, а я уже почувствовала, как группа объединялась против него.

— Я не собираюсь получать пособие в двадцать пять лет, — возразил Дэррил.

— Тогда, когда тебе исполнится сорок. А может, и раньше, если получишь травму, вылетишь из состава или потеряешь форму. Карьера футболиста не такая уж и долгая, верно?

— Легко пришло, легко ушло, чёрт возьми, — фыркнул Дэррил. — Давай посмотрим правде в глаза, дружище Саид, ты ведь не сам создал этот бизнес, верно? Маркус и я — единственные люди, которые находятся здесь благодаря собственному таланту и усилиям.

Возможно, вы помните Маркуса. Несколько лет назад он победил в «Икс-Факторе», но его успех ограничился лишь одним хитом. Когда мы знакомились, он рассказал нам о том, как Саймон Коуэлл[83] бросил его после окончания контракта, и с тех пор ему приходилось перебиваться участием в реалити-шоу.

— Мой агент продвигает меня в шоу «Я знаменитость, заберите меня отсюда!»[84] в следующем году, — поделился он с нами, — но на самом деле я здесь за советом, как максимально использовать то, что у меня есть.

Говоря начистоту, Дэррил был даже слишком добр, сказав, что Маркус разбогател благодаря своему таланту. На самом деле, он победил в шоу только потому, что всем его было жалко. Он не был прям красавчиком, у него были большие, печальные, карие глаза, а в детстве он боролся с раком. Конечно, все голосовали за него.

И слишком богатым он тоже не был. Его доход составлял около двух миллионов плюс хорошая квартира в Челси.

— Но расходы на содержание просто убийственные, — сетовал он. — Иногда я думаю, что мне лучше вернуться в Ротерем[85].

— Хорошая идея, — подхватил Саид. — У моего отца там новая застройка — мы можем помочь тебе с квартирой.

— А что скажешь ты, Лия? — поинтересовался доктор Флинт. — Для тебя это, вероятно, стало некоторым шоком.

— Это здорово, — ответила я, — мне нравится. Я только начинаю привыкать.

— Никаких проблем? — уточнил доктор Флинт, глядя на меня поверх очков.

— Одна-две, — призналась я. — В основном, люди завидуют. Стервозные девчонки.

Саид громко фыркнул.

— Ты думаешь, мы не видели в газетах мать твоего друга после того, как ты бросила ей в лицо пирог? Ты получила кучу денег в течение нескольких недель и совершенно потеряла контроль над собой.

— Отвали от неё, — вмешалась Оливия. — Лия невероятно щедра. Ты видел, что она сделала для того маленького мальчика Алфи? — Она повернулась ко мне, улыбаясь. — Хотела бы я сделать что-нибудь подобное. Ты, наверное, чувствуешь себя прекрасно.

— А почему ты этого не делаешь? — спросила я.

Она слегка удивилась.

— Ну, я никогда не встречала такого человека и не думаю, что мои родители позволили бы мне просто так выписать чек на восемь тысяч фунтов.

— Я делаю то, что хочу, — заявила я.

— Сегодняшний семинар посвящается филантропии, — объявил доктор Флинт.

— Это когда жертвуешь на благотворительность, — громко объяснил Саид, глядя на Дэррила и Маркуса.

— Предпочитаешь получить по лицу или в живот? — огрызнулся Дэррил.

— Тише, тише, — призвал к спокойствию доктор Флинт.

— Что ж, я действительно с нетерпением жду этого семинара, — призналась Оливия. — Раньше я чувствовала себя виноватой из-за того, что я богатая. Очень виноватой. И я ни с кем не могла поделиться этим, потому что, понимаете, я боялась, что меня посчитают сумасшедшей.

— Ещё бы, — пробормотал Саид.

— Все девочки в моей школе из богатых семей, и они просто считают само собой разумеющимся, что они лучше тех, кто учится в государственных школах, тех, у кого нет наших преимуществ. Никто никогда ничего не оспаривает, — поделилась Оливия, слегка покраснев.

— Очень хорошо, Оливия, — похвалил её доктор Флинт.

— И все очень амбициозны: ты должна получать высокие оценки, хорошо выглядеть, быть стройнее других девочек, но всё это лишь подогревает жажду первенства. Только три девушки стремятся к карьере в медицине или смежных областях, а остальные просто будут жить на доходы от своих трастовых фондов, пока не найдут богатых мужей.

Надо будет погуглить значение «трастовые фонды», когда вернусь в свой гостиничный номер. Очевидно, что о них стоило знать.

Дэррил закатил глаза.

— Там, откуда я и Маркус, и Лия тоже, у нас нет времени на подобные вещи. Мы понимаем, что нам повезло, что у нас есть деньги. Моя мама всю жизнь работала, убирая дерьмо за другими людьми, и ей платили меньше минимальной зарплаты. Слышал это, богатенький мальчик? Теперь она живёт в бунгало в Олдерли-Эдж[86], и уборщица приходит к ней три раза в неделю. Почему я должен испытывать угрызения совести из-за этого?

— Мог бы, — возразила Оливия. — Ты мог бы чувствовать это, видя, что зарплата футболиста несоизмеримо больше, чем у уборщицы.

— Что ж, я не чувствую, — ухмыльнулся Дэррил.

Вмешался доктор Флинт, заговорив о самоуважении, относительных ценностях и поиске жизненного предназначения…

— Лия, а ты что думаешь? — спросил доктор Флинт.

— Э-э-э… простите?

Он выглядел огорчённым.

— Я говорил о роли денег. Можем ли мы найти смысл в нашем достатке? Зачастую он лишает людей амбиций и оставляет чувство опустошённости.

— О, — протянула я, задумавшись. — Я не чувствую себя опустошённой. Я просто немного растерянна. Сомневаюсь, что у меня вообще когда-либо были какие-то амбиции. Сейчас у меня как будто слишком много вариантов выбора.

— Я достиг всего, чего хотел достичь в жизни, когда выиграл тот финал, — высказался Маркус. — Теперь… теперь мне кажется, что мой путь завершён. — По его щеке скатилась слеза.

— Вот! — подхватил доктор Флинт, пододвигая к нему коробку с салфетками. — Это именно те эмоции, которые мы и стремимся выявить в эти выходные.

Он произнёс это так, будто мы отправлялись на сафари, а наши эмоции — это редкие животные, которых мы собирались подстрелить. Бац! — вот он, раскаивающийся тигр. Бум! — подавленная антилопа.

Происходящее начинало меня раздражать. В конце концов, мы заплатили немалую сумму за эти выходные — по полторы тысячи фунтов каждый, — а атмосфера сводилась к полному унынию.

— Послушайте, — начала я, — на самом деле, мы все в одной лодке. Нам всем выпала удача. Кому-то из нас повезло с родителями, кому-то — со спортивными или музыкальными талантами, а мне — с набором случайных чисел. Но нам всем повезло. Не стоит чувствовать себя виноватым из-за этого. Я имею в виду, что раньше никогда не испытывала чувства вины, но мне уже повезло просто потому, что я родилась в развитом государстве. Даже имея меньше денег в Британии, вы, вероятно, живёте лучше, чем дети в других странах, которые не получают образования, вынуждены работать на потогонных фабриках, сталкиваются с наводнениями и прочими проблемами. Конечно, это несправедливо, но это не моя вина. Я не должна чувствовать себя виноватой.

И тогда я произнесла это. Те самые слова, которые часто слышала. Слова мамы. Слова папы. Самые раздражающие слова в мире.

— В конце концов, — заключила я, — жизнь несправедлива.