Советы Лии для лотерейных миллионеров

Глава 28

Что означали восемь миллионов фунтов, когда ты не могла помочь своей лучшей подруге?

Мы с Шаз обнялись.

— Всё наладится, Шаз, я уверена, — солгала я, и она ушла домой.

Я сидела и думала о нас с Джеком, о Шазии и Джеке, о нас с Рафом, и снова о Джеке… и ни до чего не додумалась.

И тут зазвонил телефон. Звонила мама из больницы.

— Наша Наташа много выпила, — сообщила она. — Я не могу в это поверить.

— Ей четырнадцать, мама.

— Вот именно! Ей четырнадцать! Не восемнадцать! Четырнадцать! Она употребляла спиртные напитки… Господи Иисусе.

Голос мамы звучал с чётким валлийским акцентом и дрожал. Её воспитывали в строгости, она вела чистый образ жизни, а алкоголь был под запретом, и, хотя с тех пор она наверстала упущенное, иногда её прежнее «я» проявлялось.

— Врачи думают, что ей могли подмешать что-то. Какой-то «наркотик для изнасилования»[100]. Я не могу поверить, Лия! Кто мог сделать такое?

— Боже мой! Её изнасиловали? Мама!

— Нет, нет, дорогая, ничего такого. Её осмотрели, с ней всё в порядке. Но её действительно чем-то накачали, и сейчас врачи проводят дополнительные тесты, чтобы выяснить, чем именно. Мы останемся здесь ещё как минимум на несколько часов. С тобой всё будет в порядке?

— Со мной всё будет хорошо, — заверила я. — Увидимся позже.

Думать о Наташе было гораздо легче, чем о Шазии и Джеке.

Наркотики.

Алкоголь.

Тот телефонный звонок.

Отец Рафа.

Неужели… Разумеется, нет!

Но Раф определённо предупреждал меня о чём-то.

Возможно, я могла бы восстановить последние часы Наташи, выяснить, где она была и что делала. У её так называемых друзей наверняка была какая-то информация.

Я поднялась наверх и нашла её записную книжку с адресами. Бабушка Бетти подарила ей её на Рождество. Наташа записала туда всех, кого знала. Казалось, «Фейсбука» ей было недостаточно, ей хотелось сохранить их имена в реальном мире. Я взглянула на смайлики, на аккуратный почерк. Мне захотелось, чтобы люди полюбили Наташу так же сильно, как она любила их.

Вот они — девочки, с которыми мы ходили по магазинам: Молли, Кира и Софи. Они жили неподалёку, и я решила их навестить.

В доме Софи никого не было. Когда я позвонила в звонок Киры, зашелестела занавеска, но дверь осталась закрытой. Но у дома Молли я сразу поняла, что пришла по адресу: в саду валялись пивные бутылки, на тротуаре была рвота.

Когда я постучала в дверь, послышался вой пылесоса.

Дверь медленно отворил высокий парень лет тринадцати и, по-моему, его звали Эд.

— Привет, — усмехнулся он. — Это же лотерейщица! Чего тебе, лотерейщица?

— У меня имя есть, знаешь ли, — ответила я. — Молли дома?

— Молл! — крикнул он. — К тебе пришла лотерейщица.

Пылесос замолчал. Молли крикнула:

— Поднимайся!

Я пошла её искать, пообещав себе, что, когда перееду в Сан-Франциско — или, возможно, в Сидней, — никогда больше не произнесу слово «лотерея». Я скажу всем, что я просто богата или что сколотила состояние, создав веб-сайт. Нет, даже лучше: я вообще никому ничего не скажу.

Молли наводила порядок в спальне своих родителей. Всё было не так уж плохо: только огромное пятно на розовом ковре, куча бутылок на полу, и кто-то нацарапал сердечко губной помадой на зеркале туалетного столика её мамы. Я видела вещи и похуже, гораздо хуже.

У Молли было хитрое, как у лисы, личико и длинные светлые волосы. Она одарила меня страдальческой улыбкой.

— У моего брата день рождения, а убираться приходится мне. Хорошо, что родители у бабушки в Кройдоне.

Я не стала тянуть резину:

— Наташа, моя сестра, была здесь прошлой ночью?

— Да, она пришла с Софи и Кирой. Что-то случилось?

— Она напилась. Очень сильно.

Молли пожала плечами.

— Здесь многие перебрали.

— Она ничего не помнит.

— Это она так говорит.

— Нет, правда не помнит. Брось, Молли, ты же знаешь Наташу. Она не врёт. Мне нужно знать, что с ней случилось прошлой ночью. Я очень волнуюсь.

— Здесь было полно народу. Почему я должна следить за твоей сестрой?

— Я просто хочу узнать, что ты помнишь. Давай, Молли. Пока полиция не приехала.

Это привлекло её внимание.

— Полиция? Что ты имеешь в виду?

— Они думают, что ей что-то подсыпали. И вчера вечером нам позвонили… кто-то позвонил мне… и заявил, что её похитили. Во сколько она ушла? Мог ли кто-то её забрать?

— Ну, я ничего об этом не знаю. Тебе лучше уйти. — Она отвернулась и схватила пепельницу с туалетного столика своей мамы.

— Да ладно тебе, Молли.

Она покраснела и уронила пепельницу. Тридцать сигаретных окурков высыпались на ковёр её мамы.

— Посмотри, что ты заставила меня сделать.

— Расскажи мне про Наташу. Кто совершил звонок?

— Какой звонок?

— Я сейчас же позвоню в полицию, — заявила я и достала свой мобильный.

— Лия! — закричала Молли. — Я не знаю ни про какой звонок. Я была никакая. Может, кто-то и чудил, но я в этом не участвовала.

— Кто?

— Я не знаю!

— Кто вообще здесь был?

— Не знаю… все. Куча народу из школы. Ладно, скажу, кто это мог быть. Знаешь Линдси и Джорджию? Их компания. Они хихикали, что-то про Наташу. Что-то о том, что твоя мама хотела знать, где она была. Они подумали, что это смешно.

— А где она была? Где была Наташа?

— Я не знаю. Господи, Лия. Здесь было полно народу. Наверное, она отсыпалась в моей комнате. Ничего смешного, Лия, честное слово. Там было несколько девочек, которые выпили лишнего.

— Ты знала о телефонном звонке? Кто-то позвонил и сказал, что Наташа у них.

— Я ничего не знаю. Они смеялись… Говорили о тебе и Наташе… Это всё, что я знаю. Честно, Лия. — Молли опустила голову. — Прости меня. Ты знаешь, каково это. Я была пьяна. И Наташа тоже, она расстроилась. Через некоторое время она спустилась вниз в слезах. Сказала, что у неё будут неприятности из-за того, что её так долго не было дома. Потом она ушла.

— Во сколько это было? — требовательно спросила я, но Молли не помнила. Она так напилась на собственной вечеринке, что не отличала ночь ото дня. Казалось, Нат была здесь всю ночь — но что, если нет?

— Отлично, большое спасибо, Молли, — процедила я. Плечи напряглись от ярости. — Моя младшая сестра пришла к тебе домой, и её так напичкали, что она еле стояла на ногах. С ней могло случиться всё, что угодно.

— Она знала, что делала, — возразила Молли. — Сама хотела напиться. Суть в том, что Наташа — не обижайся, Лия — ещё совсем ребёнок, хоть и всегда старается не отставать от всех нас. Но она не дотягивает. Нат милая, она мне нравится, правда нравится, но она не такая зрелая, как мы.

— Да пошла ты, — возмутилась я. — Заткнись, тупая корова.

Молли посмотрела на меня.

— Наташа хочет быть похожей на тебя. Так было ещё до того, как ты выиграла в лотерею, а сейчас это чувство только усилилось. Ей мало быть просто собой, она хочет быть тобой.

— Я не посещаю такие дурацкие вечеринки и не напиваюсь.

— Ты посещала, до того, как стала знаменитостью, — добавила она. — Но Наташа считает, что ей следует быть такой же, как ты.

— Почему ты не стала ей настоящей подругой, Молли? Почему ты не смогла принять её такой, какая она есть? Наташа такая милая, и она так жаждала вашей дружбы.

Молли широко распахнула глаза.

— Послушай, Лия, по-моему, ты не понимаешь, какую услугу я ей оказала, просто позволив ей находиться в нашей компании.

— Сучка!

— Можешь убираться прямо сейчас! — крикнул брат Молли, появившись в дверях. — Не смей так разговаривать с моей сестрой.

— Не волнуйся, ухожу, — успокоила его я.

Выйдя на крыльцо, я задумалась, куда идти дальше. В интернет-кафе — к Рафу? А как же полиция? А как же отец Рафа?

Ещё оставался Джек, но как я могла заявиться к нему домой? Вдруг там была Донна? Я нуждалась в помощи… мне нужен был кто-то, кто мог бы связаться с ним, организовать нашу встречу… уладить все разногласия.

Мне нужна была Шаз, но она не могла быть рядом со мной. На самом деле, это я должна была быть рядом с ней. Вот я читала Молли лекцию о дружбе, в то время как моя лучшая подруга плакала… несчастная…

И тут я поняла, что дом Молли находился на той же улице, что и мечеть, в которую ходила семья Шаз. Это была небольшая, утопающая в зелени мечеть, стоящая в стороне от дороги, с фасадом из нового красного кирпича и сияющим золотым куполом. По пятницам здесь собиралось много людей, мужчины спешили на молитву. Но в воскресенье было тихо, и снаружи никто не толпился.

Мне стало интересно, там ли имам, могла ли я поговорить с ним… Может, даже получилось бы уладить эту проблему с азартными играми, ведь не мог же он на самом деле считать лотерею чем-то предосудительным. Может быть, я могла бы поговорить с ним о Шазии и сделать что-то хорошее там, где мои деньги были бесполезны.