Советы Лии для лотерейных миллионеров

Глава 29

Дверь мечети открыла молодая женщина. Её голова была покрыта более плотным платком, чем у Шазии, — одним из тех длинных, строгих, белых хиджабов, — но я видела её лицо целиком, и оно не выражало враждебности, лишь лёгкую настороженность и удивление. Внутри мечети пахло свежей краской, полиролью для мебели, обувью, кофе и специями.

— Чем я могу вам помочь? — спросила женщина.

— Я просто хотела поговорить с имамом, — ответила я и почувствовала, что краснею: моё лицо стало горячим, как поджаренный воздушный пирог, а сердце бешено колотилось. Что я здесь забыла? Я поняла, что это была глупая идея, просто отчаянно хотела всё исправить для Шазии.

— К сожалению, его нет.

— Ах, тогда неважно. Извините, что побеспокоила вас.

— Может, я могу быть полезной? — предложила женщина.

— Нет, не думаю, — с несчастным видом ответила я.

Она рассмеялась.

— Попробуйте. Выглядите так, будто у вас масса проблем.

— Просто… дело не совсем во мне. Оно касается моей подруги.

— Ах, вашей подруги, — улыбнулась женщина так понимающе, словно в мечети каждый день появлялись странные девушки, болтающие о своих приятельницах. — Знаете что, почему бы вам не выпить со мной чаю? Через полчаса у меня начнётся занятие для девочек. Возможно, я смогу дать вам совет для подруги.

Мы сели за пластиковый столик на сверкающей чистотой кухне мечети, она налила мне чаю и угостила печеньем.

— Я племянница имама, — представилась она, — и я также работаю с женщинами, которые хотят принять ислам. Так что, возможно, именно я смогу помочь вашей подруге.

— О, ясно, — смущённо ответила я, откусывая печенье и размышляя, как бы спросить о Шазии, не называя её имени. Вдруг она её знала? Мне пришлось действовать предельно осторожно.

— Итак, ваша подруга желает узнать больше об исламе?

— Нет, нет, дело не в этом. На самом деле, мне кажется, ей хотелось бы знать об этом меньше.

— Правда? — Племянница имама выглядела слегка озадаченной. Я надеялась, что не обидела её, и поспешила объяснить: — По-моему, она чувствует себя, знаете ли, подавленной. Слишком много религии.

— Правда? Но вы… вы не похожи на… вы не сестра, верно?

— Вообще-то, у меня есть сестра, — ответила я, — и о ней я тоже беспокоюсь. Она пошла на вечеринку, сильно напилась и потеряла память.

— Понимаю. — Она похлопала меня по руке. — Вы пришли по адресу. Вы бы удивились, узнав, сколько молодых людей приходят к нам в поисках нового пути, стремясь уйти от излишеств мирской жизни. Они обретают новый смысл, принимая ислам… Это очень прекрасный процесс.

Э?

— Нет… это была не я, а моя сестра! И вообще, я здесь не из-за неё, а из-за подруги. Я думаю, её отец заставляет её быть слишком религиозной. Это разрушает ей жизнь. Ей приходится носить хиджаб, и она не может встречаться с парнем, который ей нравится. Я подумала, что имам мог бы… ну, вы понимаете… немного смягчить правила.

Племянница имама выглядела расстроенной и чуть менее дружелюбной. Она пристально смотрела на меня, даже не мигая.

— Я знаю, кто вы! — воскликнула она. — Девушка из лотереи.

— Ммм… да…

— Мой дядя буквально на прошлой неделе читал проповедь о вас. Вы слышали об этом? Это вызвало настоящий ажиотаж.

— Он проповедовал обо мне? — удивилась я.

— Он напомнил братьям и сёстрам, которые молятся здесь, о вреде азартных игр, — пояснила она. — Статьи в газетах за прошлую неделю послужили прекрасным примером…

Меня охватил жгучий стыд. Я представила, как имамы по всей стране читают проповеди о моём ужасном поведении. И не только имамы — викарии, раввины, буддийские монахи, кришнаиты… Архиепископ Кентерберийский. Папа Римский. Сам Иисус Христос спустился с небес, чтобы выступить в качестве специального гостя…

— Я делала добрые дела на свои деньги, — заметила я. — И это лотерея. Не азартная игра, как в казино. — Она не ответила. Ха! Один-ноль в мою пользу. Вызывайте Папу Римского! — И вообще, я не мусульманка, так что нет никаких правил, запрещающих мне играть в азартные игры.

— Значит, вы подруга Шазии? — внезапно спросила племянница имама.

Проклятье!

— Э-э, да, но то, что я сказала раньше о том, что религия разрушила жизнь моей подруги, относилось не к Шазии. Это о другой подруге. Другой подруге, которая иногда приходит сюда, а иногда ходит в другую мечеть, где действуют гораздо более строгие правила. Гораздо, гораздо более строгие. Она опасается, что отец заставит её носить паранджу.

— О, я так и знала, что вы говорите не о Шазии, — улыбнулась она. — Шазия — та, из-за кого вся её семья ходит в мечеть. Она с таким энтузиазмом помогает младшим, совершает добрые дела, что её добрые дела служат примером для всех девочек в нашей мечети.

Шаз?

— Она очень серьёзно к этому относится, верно? — продолжила племянница имама. — Она полна страсти к исламу, но также предана и своим друзьям. Она очень переживала, когда вы выиграли свои деньги, боялась, что это встанет между вами, но была полна решимости сохранить вашу дружбу, несмотря на возможные трудности.

У меня в горле стоял огромный ком. Возможно, у меня была аллергия на халяльное печенье[101].

— Она действительно замечательная подруга, — согласилась я.

— Почему бы вам не спросить совета у неё насчёт другой вашей подруги?

— Кого? А… э-э-э… отличная идея.

— А может, и насчёт вашей сестры тоже?

— Эм… да, наверное, вы правы.

— И ещё, Лия, если вы почувствуете, что нуждаетесь в совете, то я всегда рада вам…

— У меня достаточно советчиков, — ответила я. — У меня есть консультант по работе с победителями, личный банковский менеджер и два родителя, большое вам спасибо.

— Я имею в виду духовный совет.

— Знаю. Всё равно спасибо.

Я хотела выбраться оттуда как можно скорее. Я не останавливалась, пока не прошла половину улицы, на которой жил Джек, мимо газетного киоска, направляясь к его дому.

Имам не мог уладить это за меня. Я собиралась справиться сама.

Если Шазия хотела быть с Джеком, а Джек хотел быть с Шазией, то религия, конечно, не стояла бы у них на пути, но от этого становилось ещё важнее, чтобы она никогда не узнала, что я с ним переспала.