Советы Лии для лотерейных миллионеров

Глава 2

Выйдя на улицу, я принялась рыться в своём рюкзаке в поисках билета. Того самого билета. Естественно, найти его не удалось. Мои пальцы хватали случайные предметы: бальзам для губ со вкусом маракуйи, пушистый распакованный тампон, окаменевшую кожуру сацумы[6], засохшие использованные салфетки, — пока я не вспомнила, что засунула его в кошелёк. Я вытащила билет и прищурилась, разглядывая цифры в тусклом оранжевом свете уличного фонаря, но не могла вспомнить те, что видела по телевизору. Цифры закружились у меня в голове… Восемь… Двадцать три… Пятнадцать? Сорок четыре? Двенадцать?

Если бы я… Если бы это сбылось… Моя собственная огромная квартира с домашним кинотеатром и игровой комнатой, плюс Apple Mac. Личный автомобиль с водителем, пока мне не исполнится семнадцать, и я не сдам экзамен на права. Уроки вождения. Я могла бы не сдавать выпускные экзамены и вступительные в университет; перемотать вперёд к двадцати трём годам. О мой Бог. О Боже мой!

Я никогда по-настоящему не задумывалась о том, чем хочу заниматься в жизни. Стоило мне подумать о будущем, как я тут же начинала паниковать. Меня ждала семейная пекарня «Булочная Латимеров», и я вроде как смирилась с тем, что, вероятно, пойду и получу учёную степень в области делового администрирования (зевок), но иногда мечтала взбунтоваться и заняться чем-то своим.

Проблема заключалась в том, что я толком не понимала, в чём моё призвание. Стоило ли мне путешествовать… или открыть лавку на Камден-маркете[7]… или посвятить себя изучению кинематографа? То есть, всё это звучало довольно интересно и, безусловно, намного круче, чем выпечка тортов, но недостаточно убедительно, чтобы сделать выбор и уверенно заявить: «Это я. Я путешественница», или «Я продаю винтажную одежду», или «Я изучаю старые фильмы».

Теперь, возможно — просто возможно — я была, наконец, свободна! Я могла забыть о выпечке, о необходимости принятия решений. Я была мультимиллионером! Мне больше никогда ничего не пришлось бы делать! Потенциально.

Я развернулась. Мне нужно было вернуться, перепроверить свои цифры. Я надеялась, что мама поймёт и всё будет в порядке.

Но вдруг я ошиблась? Что, если это стало бы самым большим разочарованием в моей жизни? Она могла бы даже посочувствовать… Утешить… Быть доброй. Я бы этого не вынесла. Нет. Она вышвырнула меня вон, а заодно и мой билет. Разве это не станет сенсацией для газет?

Я всё ещё сжимала билет во вспотевшей ладони. А вдруг я его потеряю? А если меня ограбят? Недолго думая, я спрятала его в самое надёжное место, какое только смогла придумать, — в свой лифчик, любимый, купленный по выгодной цене в «Примарк»[8]: из бирюзового атласа, с отделкой из ярко-розовой ленты, и с большим пуш-апом. Билет неприятно кололся, соприкасаясь с кожей.

Я поплелась вниз по холму, прикидывая в уме, где найти убежище. С кем из друзей-счастливчиков стоило разделить этот момент? Джек и Шаз пришли на ум первыми. Но Джек планировал провести вечер с ребятами — значит, оставалась Шаз. В пятницу она посещала мечеть, но, может быть, ей удалось бы выкроить для меня немного времени между визитами тётушек.

Правда, было сложно подобрать слова для сообщения. В конце концов, я написала:

Ответ пришёл моментально:

Лично я, если бы моя лучшая подруга намекнула в смс на выигрыш в лотерею, выразила бы свой восторг парой возгласов, добавила бы смайлик и кучу восклицательных знаков! Но Шаз была не такой. Она всей душой презирала девчачью манерность. Думаю, именно это мне в ней и нравилось — она отличалась от остальных.

Тайт-Грин был довольно обычным и скучным пригородом Лондона. Все интересные магазины и прочие развлечения находились в районах, где жили богатые люди — Хампстеде, Ноттинг-Хилле, — а нам достался только скучный старый хлам. Магазины, выстроившиеся вдоль Бродвея, были действительно унылыми: благотворительные лавки, парикмахерская, кафе, маникюрный салон «Крепкие как сталь» и наша пекарня «Булочная Латимеров».

Чуть ниже по склону холма располагалась вывеска с надписью «Интернет-кафе», появившаяся примерно месяц назад на месте бывшего магазина одежды под названием «Сокровища Лаллы». Однажды мама чуть не купила там кардиган, пока не поняла, что он стоил сто пятьдесят фунтов.

Папа обрадовался, когда открылось интернет-кафе, потому что за полгода до этого Лалла бросила свой бизнес и переехала на Мадагаскар заниматься охраной животных.

— Это не совсем элитное заведение, — заметил он, — и я не уверен, как долго оно продержится. Я имею в виду, что большинству людей ничего, кроме Wi-Fi, и не нужно, но это лучше, чем оставить помещение пустым. Ничто не убивает торговую улицу так, как закрытые ставнями окна.

— Ничто не уничтожает престижный район так, как открытие огромного торгового центра менее чем в трёх милях отсюда, — возразила мама.

Папа пожал плечами:

— У нас очень преданные клиенты. Люди, которые ходят в «Булочную Латимеров» уже шестьдесят лет.

— Вот именно, — поддакнула мама.

Короче говоря, обычно меня бы совсем не заинтересовало какое-то интернет-кафе, но несколько дней назад, возвращаясь домой из школы, я заметила, как туда зашёл Раф. Возможно, он часто зависал там. Это было маловероятно, но стоило проверить.

Увидеть там Рафа было крайне неожиданно. Он жил в огромном особняке на самой престижной улице Тайт-Грин — Мельбурн-авеню (однажды я тайком проследила за ним после уроков). У него, наверное, была огромная спальня, оборудованная компьютером Mac[9], настенным телевизором с плоским экраном и ультрасовременной док-станцией для iPod[10].

Раф перевёлся в нашу школу в середине учебного года (как ни странно, в самый разгар подготовки к выпускным экзаменам), и никто не понимал, что о нём думать.

Парни считали его снобом, которого исключили из какой-то частной школы. «Наркотики, скорее всего, — предположил как-то Джек. — У него всегда тёмные круги под глазами, и взгляд какой-то отстранённый».

У нас, девочек, было совершенно другое мнение. Мы считали его утончённым, загадочным и сногсшибательно красивым, не говоря уже о стильной элегантности и в то же время абсолютной мужественности — редком сочетании, которое не каждому было дано. Мы все были помешаны на книгах, фильмах и телесериалах о паранормальной романтике. Каждая мечтала о собственном «аппетитном» вампире или ласковом оборотне — особенно о чувствительном, читающем стихи, в стиле эмо. Обычные парни просто не впечатляли. Они были слишком… как бы сказать… нормальными.

Когда появился Раф — высокий, с подтянутым, худощавым телом и тёмными волосами, скрывающими его пронзительные серые глаза, — женская половина одиннадцатого класса загудела от восторга.

Было в нём что-то такое… необычное.

— Гей, — пренебрежительно бросил Джек, но мы почувствовали магию. Учуяли сверхъестественное. Мы наблюдали, как он избегал зрительного контакта, сидел в одиночестве за обедом, и распознали эти признаки. Раф был ангелом. Или вампиром. В любом случае, кем-то особенным.

Хочу заметить, что он даже не был зарегистрирован в «Фейсбуке», а ещё его видели входящим на старое кладбище. В нём явно было что-то паранормальное.

Девчонки строили планы, как стать его напарницами по науке[11] (хотя у нас в Великобритании на самом деле и не было партнёров по этому предмету, должно быть, это какая-то американская фишка), и плевались от зависти, когда мистер Пью посадил его рядом со мной, счастливицей. Каждый урок науки вызывал у меня невероятный прилив адреналина — обычно в школе было так скучно, что я проводила целые часы в гипнотическом трансе, — но я ничего не добилась. Мы почти никогда не работали в парах. По-моему, те, кто составлял Национальную учебную программу, даже не задумывались о романтическом потенциале парных заданий по естественным наукам.

В Америке, судя по множеству прочитанных мною книг, напарники вели продолжительные беседы в то время, как по идее должны были проводить эксперименты. В Англии же нам приходилось держать глаз на доске, а ухо — на учителе. Неудивительно, что у нас в стране царил полный бардак. Кажется, мне удалось заговорить с Рафом на уроке всего дважды, и оба раза мистер Пью делал мне замечание. Я действительно тратила много времени, поглядывая украдкой на густые тёмные ресницы Рафа и его глаза цвета оружейного металла, на то, как его длинные пальцы сжимали пробирку. Подсмотрев в классном журнале, я узнала дату его рождения. Тринадцатое октября. Но в тот день он был сдержанным, как всегда.

Все остальные девочки вздрагивали и хихикали всякий раз, когда он заговаривал с ними, надеясь раскрыть его тайные силы. Я же старалась сохранять невозмутимость и уверенность, когда нам приходилось обсуждать что-то на уроке, но мы никогда не выходили за рамки строго учебной тематики. Казалось, он вообще не любил разговаривать. И до сих пор никого не укусил.

Я не особо верила в паранормальные теории, но тайно грезила о том, чтобы сблизиться с ним. Он казался аутсайдером, немного похожим на меня. То есть, у меня, конечно, были Джек, Шазия и куча других друзей (четыреста тридцать пять в «Фейсбуке»), но я постоянно чувствовала себя немного одинокой и не понимала, почему.

Спустя полгода я была практически готова сдаться. Я перепробовала всё: меняла духи на каждом уроке науки, просила помочь с домашним заданием, предлагала ему жвачку… И ничего не получила в ответ, кроме странной полуулыбки. Но моим вторым именем была настойчивость (на самом деле Джейд, но не суть), и я никогда ни за что не сдавалась. По-моему, именно это качество во мне так раздражало Полу.

Стоило заглянуть в это убогое кафе — на самом деле, и не кафе вовсе, а всего лишь несколько пыльных кабинок и экранов, автомат для горячих напитков и холодильник для холодных. Рафа не было, но мне всё равно показалось хорошей идеей проверить свои номера онлайн, чтобы в тайне ото всех отказаться от мечты о лотерее.

Я обнаружила двух парней: один был увлечён просмотром «Фейсбука», другой играл в онлайн-покер. Я похлопала покериста по плечу. Он раздражённо обернулся.

— Кому платить? — потребовала я.

Он хмыкнул, не отрывая взгляда от экрана:

— Парнише. Вон там.

И тут я заметила Рафа, стоявшего за стойкой в глубине кафе и читающего книгу. Я бы сказала, скорее смотревшего, чем читающего — его взгляд был такой отсутствующий и пустой. Потерянный, одинокий взгляд. Грустные глаза. Глаза, которые могла бы осчастливить только подходящая девушка. То есть я, конечно же.

Я бросилась к нему, на мгновение забыв о билете, затерявшемся в моей чашечке второго размера.

— Привет, Раф, как дела? Не ожидала увидеть тебя здесь, — выпалила я, а когда он поднял на меня взгляд, серьёзный и безразличный, добавила: — Э-э-э… Это я, Лия. Со школы.

Моя глупость вызвала у него еле заметную улыбку — самую милую на свете. Уголки его губ слегка приподнялись, а взгляд потеплел.

— Я знаю, кто ты, — проговорил он. — Хочешь воспользоваться интернетом? Два фунта в час.

— О, эм. Да, пожалуйста. — Я порылась в сумке в поисках наличных. — Значит, ты здесь работаешь?

— Да, — ответил он и, помолчав, добавил: — В основном по вечерам.

Порой бывает трудно удержать слова, рвущиеся наружу, прежде чем обдумаешь, стоит ли их произносить. Это был один из таких моментов.

— Серьёзно? Почему? — спросила я, разглядывая его одежду — простую и незамысловатую: джинсы и чёрную футболку, но неописуемо хорошо скроенную и, чувствовалось, дорогую.

«Не думала, что тебе это нужно», — подумала я, но не стала говорить вслух. А Раф как будто прочитал мои мысли. Тепло испарилось из его глаз. Его лицо стало неподвижным и словно скрывало что-то. От улыбки не осталось и следа.

— Это моя работа, — ответил он ледяным, как у мертвеца, тоном, протягивая мне жетон, указал на монитор, стоявший так далеко от него, как только позволяло маленькое кафе, и вновь уткнулся в свою книгу — увесистый том в тёмном кожаном переплёте, как я заметила.

М-да. В плохом настроении, что ли? Ну ладно, у меня были заботы поважнее. Хотя, оглянувшись на него, я ненадолго задумалась о паранормальной теории. Он настолько не вписывался в обстановку за стойкой. Как будто он был в фокусе, а всё остальное — размытым. Словно ему не место в этом грязном кафе… в этом городе… вообще на этой планете.

Как бы то ни было, я опустила жетон в приёмник, и компьютер ожил. Я нашла сайт лотереи тех замечательных людей, у которых, возможно, имелось много денег для меня. На тот момент я не знала точную сумму. Я не знала, выиграла ли я пенни, фунт или достаточно, чтобы вылечить малярию во всей Юго-Восточной Азии. Или вообще ничего. Последнее казалось наиболее вероятным вариантом.

Я вытащила свой билет из тайника. Парень за соседним экраном, мистер «Покерфейс»[12], бросил на меня странный взгляд, когда заметил, как я ощупываю собственную грудь, но я посмотрела на него убийственным взглядом, и он быстро вернулся к своим картам. Я кликнула по ссылке… ссылке с «Двойным Джекпотом». И вот они появились — пять заветных слов. Билет задрожал в моей руке. «Один победитель…», — гласила надпись. — «Один победитель во всей Великобритании». Джекпот составлял 8 005 342 фунта стерлингов.

И цифры.

Тридцать четыре.

Семнадцать.

Двадцать три.

Сорок один.

Тринадцать.

Восемь.

Семь.

Меня бросило в жар, и я почувствовала лёгкую тошноту. Цифры расплывались, пока я лихорадочно проверяла и перепроверяла…

«Тридцать четыре. Семнадцать. Двадцать три. Сорок один. Тринадцать. Восемь. Семь. О, Боже мой. Обожемой!..»

А в следующее мгновение я оказалась в объятиях Рафа.