Советы Лии для лотерейных миллионеров

Глава 25

— Она уже сбегала раньше? — спросил полицейский, расположившись в нашей гостиной.

— С чего вы взяли, что она сбежала? — возмутилась мама. — Боже мой, я не могу в это поверить! Её похитили. Мою Наташу украли! О боже, её убили! Почему об этом ещё не говорят в новостях? Что вы тут устроили?

— Успокойся, Сара, мы не знаем этого наверняка, — попытался утешить её папа. Они сидели рядом на диване, взявшись за руки. У мамы всё лицо было в размазанной туши. Папа выглядел осунувшимся и постаревшим.

— Наташа никогда бы не сбежала, — твёрдо заявила мама. — Она тихая, Наташа. Совсем не такая, как Лия. Она робкая. Не станет рисковать. Очень скромная и внимательная. Она бы волновалась о наших чувствах.

— У неё есть парень? — поинтересовался полицейский.

— Конечно, нет, — ответил папа. — Она ещё совсем ребёнок, ей всего четырнадцать.

Я продолжала писать ей и набирать её номер. Где же Наташа? Где она?

«Ну же, давай, ответь».

Я нажимала на кнопки изо всех сил, как будто, надавив как можно сильнее, могла заставить Наташу взять трубку.

— Она встречалась со своими подругами, оставалась у них на ночь, — призналась мама. — После победы Лии здесь царил настоящий хаос. Просто… сегодня вечером я вдруг поняла, что не знаю, где она. Она мне не позвонила. Я обзвонила всех её подруг, которых знала, и ещё нескольких, но никто не знал, где она. И это совсем на неё не похоже. Согласись, Лия, это не похоже на Наташу.

— Её никто не видел с утреннего урока пения, — сообщил папа. — Я ждал, что она зайдёт в пекарню, но она не появилась.

— О, Бен, — простонала мама, снова заливаясь слезами. — Где она? Почему мы не поняли? Мы ужасные родители. Это всё моя вина.

Я вернулась около часа назад. Быстро приняв душ, запихнув вещи в сумку и оставив записку для Оливии на стойке регистрации, я села в такси вместе с Рафом и высадила его на Бродвее. В такси мы почти не разговаривали, так как я была поглощена разговором с мамой по телефону и обзвоном всех Наташиных подруг, чьи номера у меня были, а их, к слову, было не так уж много, потому что у неё никогда особо не было подруг, и я не засоряла память своего телефона их контактами.

Раф поцеловал меня, прежде чем выйти из такси.

— Если я могу чем-то помочь, Лия, пожалуйста, просто позвони, — попросил он. — Серьёзно. Чем угодно.

— Хорошо, спасибо, — снова уткнувшись в телефон, ответила я.

Удаляясь, я оглянулась посмотреть, как он идёт по Бродвею, увидела его счастливое лицо — из-за меня, — но не могла беспокоиться о нём. У меня было достаточно своих проблем.

Вчера Наташа, как обычно, вернулась домой из школы. Мама с папой собирались в кино и спросили её, не хочет ли она пойти с ними. Она отказалась.

Утром она ушла на урок вокала.

— Она была очень тихой, — вспомнила мама, — но Нат всегда такая.

И это было всё, что знали родители. Наташа не отвечала на звонки. Они позвонили мне, а потом в полицию.

— Наверное, она просто встретилась с подругами, пошла гулять с ними и забыла зарядить телефон, — предположила я, хотя Наташа относилась к своему телефону как к новорожденному младенцу: никогда не допускала его разрядки или отсутствия средств на счету. Однако мои попытки успокоить родителей возымели обратный эффект.

Мама запричитала:

— О нет… Она даже не могла позвать на помощь…

Полицейский, просматривающий список друзей Наташи, составленный мамой, попросил меня взглянуть.

— Вы же учитесь в одной школе, да? — спросил он. — Не замечали, чтобы она общалась с кем-нибудь особенно близко? С какими-нибудь мальчиками?

Я взглянула на мамин — чрезмерно оптимистичный — список: все одноклассники из начальной школы Наташи, хотя она никогда ни с кем из них по-настоящему не дружила; все девочки из её нынешнего класса и некоторые мальчики. Я подчеркнула имена девочек, которые ходили с нами по магазинам: Софи, Молли и Кира.

— Это те, с кем она водится, — сообщила я. — Мне они не очень нравятся. Мы ходили по магазинам, я купила им кое-какие вещи, а они даже спасибо не сказали.

Мама всхлипнула. Я протянула ей салфетку.

— Боже, Лия, никогда бы не подумала, что услышу от тебя что-то подобное, — пробормотала она.

— Ха… Я просто пытаюсь помочь, ясно? Мне не нравятся эти девочки. Они пользуются другими.

— Я видел, как Наташа разговаривала с мальчиком, — вдруг сказал папа. — С юным Рафом. На днях он приходил ко мне на собеседование и болтал с Наташей в пекарне. Они вроде бы отлично ладили.

Раф? Наташа? Болтали?! Какого чёрта?!

— Ну что ж, тогда она может быть с ним, — предположил полицейский. — У вас есть его адрес или номер телефона?

Я прикусила губу. Конечно, я могла бы рассказать им, где он находился последние несколько часов, но не хотела объяснять, откуда мне это известно. Всё, что касалось Рафа, должно было оставаться секретом до тех пор, пока я не разберусь во всём, что произошло этой ночью, а на это могли уйти годы.

К тому же я не была так уверена, как мама, в том, что Наташу действительно похитили. Вполне возможно, что моя младшая сестра пыталась урвать хоть немного того внимания, которое всё это время доставалось только мне. Однако я чувствовала, что такое мнение вряд ли будет воспринято положительно.

— По вечерам он работает в интернет-кафе, — сообщил папа. — Может, он и сейчас там. Оно открыто допоздна, верно? Может, он что-то знает.

— Сейчас полчетвёртого утра, — уточнила мама. — На следующей неделе он начинает работать на тебя с пяти утра. Что за жизнь у этого бедного мальчика? Только работа, работа, работа. Сейчас его там нет.

Меня искренне тронуло заботливое отношение мамы к Рафу. Возможно, она была бы в восторге, если бы узнала, как я отвлекала его от жалкой жизни, полной постоянного низкооплачиваемого труда. Я ощущала себя почти социальным работником.

— Сегодня суббота, — возразил папа. — Может, он работает в ночную смену по субботам. Он говорил мне, что в это время у них бывает много посетителей. Я уверен, что он будет там. На меня он будет работать не раньше утра понедельника. К тому же, у меня есть его адрес. Он записал его для меня, когда я предоставил ему это место. Вот он: Мельбурн-авеню, дом пять.

— Зачем парню с Мельбурн-авеню устраиваться на работу в пекарню? — удивился полицейский. — Это же улица миллионеров.

— А что сказал учитель пения? — спросила я, чтобы сменить тему.

— Наташа была такой же, как всегда. Пела как ангел, — ответила мама. — Преподавательница посоветовала ей попробовать свои силы на прослушивании в шоу «Британия ищет таланты». Наташа, наверное, была на седьмом небе от счастья.

Я открыла рот, чтобы рассказать им о Маркусе, но передумала. Сейчас было неподходящее время.

— Мы отправим кого-нибудь поговорить с парнем из кафе, — сообщил полицейский, убирая рацию. — Просто узнаем, там ли он. Вдруг ему что-то известно. Может, она и сама там. Не волнуйтесь. Четырнадцать лет — забавный возраст. Иногда родители не осознают, что их дети взрослеют.

— Ты ведь знаешь Рафа, да, Лия? — обратился ко мне папа. — Что ты думаешь? Наташа когда-нибудь упоминала его?

— Ни разу, — отчеканила я.

— Что ещё приходит вам на ум? — поинтересовался полицейский. — У кого-нибудь были претензии к Наташе? Или к семье? Я знаю, что ваша дочь недавно выиграла в лотерею, возникали ли какие-то проблемы?

— Её похитили, они потребуют выкуп, — севшим голосом произнесла мама, по её лицу снова потекли слёзы. — Лия, нам придётся заплатить. Лия, ты ведь не против, правда? Бедная Наташа… Что, если ей навредят? Что, если они изувечат её?

Я бросилась обнимать маму. Мне было невыносимо видеть её такой расстроенной.

— Заплачу сколько угодно, — заверила я. — Мы вернём её. Правда, мам, всё будет хорошо. Я знаю, что так и будет.

— Только Донна на нас в обиде, — медленно проговорил папа. — Но даже Донна… Я имею в виду, что эта женщина помешалась, но она никогда бы не причинила вреда ребёнку.

— Кто такая Донна? — уточнил полицейский.

Папа начал объяснять, и в этот момент зазвонил телефон — стационарный! — заставив нас всех подпрыгнуть.

— Наташа! — вскрикнула мама, но я схватила трубку первой.

— Алло? Нат?

Сначала я услышала только какой-то шорох, как будто телефон упал, а затем — приглушённый далёкий голос.

— Если ты хочешь увидеть сестру снова, это тебе дорого обойдётся. Будь готова заплатить, сучка!