Советы Лии для лотерейных миллионеров

Глава 31

Джек открыл дверь. Он был в спортивных штанах и футболке. Никакой Донны. Никакой Шазии.

Всё было как обычно. Только я и Джек. Все деньги, матери, имамы и журналисты мира не смогли бы встать между нами.

— Привет, Лия, — проговорил он. — Нам нужно поговорить, да?

Я кивнула, и мы поднялись в его комнату.

Мы сели на его кровать, и я окинула взглядом знакомое пространство, наслаждаясь уютной, привычной обстановкой. Полки, на которых стояли книги ужасов и военной тематики, фэнтези «Властелин колец» и «Гарри Поттер», модели гоночных автомобилей, футбольные трофеи, три банки дезодоранта, флакон лосьона после бритья и почти незаметный постороннему глазу мистер Снежок — грязно-белый плюшевый медвежонок на самой верхней полке. Я помню, как Джек никогда не расставался с мистером Снежком, а однажды даже закатил истерику из-за того, что медвежонка забыли в машине его дяди.

Как я могла сомневаться в друге? У нас было столько общих воспоминаний, мы были практически одним целым.

— Джек, что происходит? Ты собираешься рассказать газетчикам о том, что мы… ну, ты понимаешь?

— Нет! — отрезал Джек. Его голос прозвучал неожиданно твёрдо. — Ни за что. Не волнуйся об этом, Лия. Мы же договорились, что это останется секретом, и так оно и есть.

— А как же твоя мама?

— Она просто расстроена из-за денег. Не обращай на неё внимания.

— Поздно давать такие советы, не находишь?

— Тебе не стоило швырять в неё пирог.

— А ей не стоило называть меня шлюхой. Я думала, ты ей рассказал.

— Рассказал маме? Ты с ума сошла?!

— А Шаз? Что ты ей сказал?

— Шазия? Она последний человек на земле, которому я бы рассказал. Что… что она сказала?

— Она сказала… она сказала… что мы не умеем хранить секреты. Вот что она сказала.

Он обхватил голову руками.

— Это просто Шаз пытается обмануть тебя, Лия. Она такая умная. Ей бы работать на МИ-6[102]. Она догадывается, что есть какая-то тайна, связанная с билетом, но я уверен, что толком ничего не знает. И она ни в коем случае не должна узнать, ведь мы договорились, Лия. Никто не должен узнать об этом.

— Согласна. Боже, Джек, я никому не расскажу. Это осталось только между нами.

— Да, — сказал он. Его голос звучал страстно. — Она не должна знать.

— Да. — Мой голос перешёл на шёпот. — Почему ты не сказал мне, Джек? Почему ты не рассказал о том, что происходит у вас с Шаз?

— Перестань, Лия, ничего не происходит. Как у нас с Шаз что-то может получиться? С Шазией, Лия? Как ты думаешь, она когда-нибудь согласится встречаться со мной? Думаешь, её семья когда-нибудь примет меня?

— Но они знают, что ты её друг, — возразила я, дрожа всем телом.

— На самом деле, нет. Кажется, ты никогда не замечала, что я туда не ходил.

Я задумалась. Действительно, обычно я ходила к Шаз одна. Джек всегда был занят тренировками. Как я могла не замечать такие вещи?

— Нет? Так я и думал. Тебе безразлично всё, что не касается тебя напрямую, да, Лия?

— Неправда. Что ты имеешь в виду?

— Просто… сначала ты, Лия, а весь остальной мир — потом, — ухмыльнулся он. — Это часть твоего неповторимого обаяния. Не переживай по этому поводу.

Я не могла поверить своим ушам.

— Что? Да пошёл ты, Джек! Только потому, что вы с Шаз крутили шашни у меня за спиной, теперь виновата я? Я эгоистка? Это ты переспал со мной, когда на самом деле хотел с моей подругой.

— Я… э-э-э… Это совершенно не связано, Лия. В любом случае, ты переспала со мной, хотя и была без ума от того мажорчика. Это было несерьёзно, ты же знаешь.

Это было несерьёзно, я знала, но не совсем осознавала, насколько.

— Ты собираешься отсудить у меня половину моих денег, Джек? — поинтересовалась я, меняя тему разговора.

Он разлёгся на своей кровати.

— Нет, Лия, не собираюсь. На самом деле, мне вообще не стоило принимать от тебя этот мотоцикл. Мама не разрешает мне кататься на нём, говорит, что отправит его обратно, а вместо этого ты должна отдать мне деньги.

Я выругалась в адрес мамы Джека.

— Она, конечно, не в себе, но считает, что поступает правильно. Она ненавидит этот маникюрный салон и завидует, что у тебя так много денег. Но я не собираюсь принимать от тебя ни фунта, — заявил друг.

— Почему нет? Послушай, Джек, это нечестно. Ты же купил этот билет. — Я сглотнула. — Может, мне стоит отдать тебе половину денег?

Он моргнул, затем покачал головой и сказал:

— Нет, я не могу принять их. Я разговаривал с имамом Шаз. Люди должны сами зарабатывать своё благосостояние, а не выигрывать его в азартные игры.

— Ты разговаривал с имамом?

— По секрету, Лия. Очевидно, имам не знает, зачем я на самом деле был там. Я просто пытался понять… — он сглотнул, — смог бы я, знаешь, пойти её путём.

— Боже мой, Джек! Ты даже не… Я имею в виду, ты ведь на самом деле ни во что не веришь, не так ли?

— Имам подумал, что это может помочь, — ответил Джек. — Как будто я — чистый лист, что ли. Я не знаю. Это требует слишком многого.

— Но она действительно того стоит, а?

— Да.

Я была ошеломлена. Я не спала несколько часов, и всё в мире было не так, как я думала.

— Почему ты мне не сказал? А как же все ваши строгие исламские принципы, когда мы… ну, ты понимаешь?

— На самом деле у меня нет никаких строгих принципов, пока нет, — признался он. — Я пытаюсь понять, смогу ли я их развить.

— О, значит, ты можешь устоять перед четырьмя миллионами фунтов, но не смог отказаться от возможности переспать?

Он задумался над моими словами, почесал свою тупую голову, а потом ухмыльнулся и сказал:

— Да, не смог. Я ждал этого годами, Лия. С тех пор, как мы договорились.

Нам было четырнадцать, когда мы это придумали. Мы считали себя такими взрослыми. Решили подождать возраста согласия и переспать, чтобы не пришлось делать это в первый раз с кем-то, кто бы посмеялся над нами.

И нам не пришлось бы использовать презерватив. Мы бы сделали это со своим лучшим другом.

Любовь тут ни при чём. Дело было в опыте.

— Когда мы решили… Это было задолго до того, как у меня появились какие-либо чувства к Шазии. И если я действительно стану мусульманином, мне, вероятно, придётся ждать десятилетия… А я даже не осмелился спросить, какова их позиция в вопросах… ну, ты понимаешь…

Я понимала.

— Ты отвратителен, — проворчала я, бросая в него подушкой. — Надеюсь, ты всё-таки станешь мусульманином. Отрастишь себе бороду, наденешь одну из тех белых туник и будешь молиться весь день напролёт. Это пойдёт тебе на пользу. Так тебе и надо.

— Ха, — усмехнулся Джек. — Я умираю с голоду. Хочешь тостов?

Я тоже была голодна. Мы спустились на кухню и приготовили чай с тостами, щедро намазав их хрустящей арахисовой пастой. Я рассказала ему всё о Дэрриле и Маркусе, и он был очень впечатлён, поинтересовался, увижусь ли я с ними снова и сможет ли он тоже прийти и потусоваться с нами.

— Твоя жизнь будет беззаботна, Лия, — заявил Джек. — Вот что я тебе скажу: если ты не хочешь управлять пекарней своего отца, и Наташа тоже не хочет, тогда, может, я возьму её на себя?

— Ты шутишь? — вырвалось у меня, пока я размазывала клубничный джем по слою арахисовой пасты.

— Нисколько, — ответил он. — Эта работа всегда была моей мечтой. Представь… Сколько угодно пирожных! Пончики на завтрак! Все дети в округе считают тебя самым милым человеком на свете. Ты же знаешь, Лия, что технология приготовления пищи — мой любимый предмет после физкультуры. Мисс Симпсон сказала, что мой рождественский торт — настоящее произведение искусства.

— Да, конечно, я передам это твоему отцу, — ответила я, слизывая джем с пальцев, но почувствовала лёгкое раздражение. То, что я выиграла в лотерею, вовсе не означало, что я решила отказаться от «Булочной Латимеров». Джек пусть держит свои грязные лапы подальше от моего наследства, пока я не буду на сто процентов уверена, что оно мне не нужно.

Его мама оставила на столе газету «Дейли экспресс». Я начала листать её, читая дурацкие заголовки и разглядывая фотографии знаменитостей в нелепых бикини, пока не дошла до седьмой страницы, где увидела своё имя и нашу с Рафом фотографию, сделанную в Хампстеде. Мы улыбались и обнимались.

Я молча уставилась в газету. Превосходно. Я даже не могла провести день с Рафом так, чтобы все об этом не узнали. Скоро они будут читать о каждой детали нашей совместной ночи. Я выиграла джекпот, но потеряла право на личную жизнь.

Крупная слеза скатилась по моему носу и упала прямо на статью об иммиграции.

— В чём дело?

Я ткнула пальцем в газету.

— Смотри… Раф…

Джек прочитал это и скривился.

— В чём проблема? Кроме того, что ты проводишь время с этим чудаком.

— Он не чудак. Просто… Джек, мы провели ночь вместе. По крайней мере, часть ночи.

— Ты с ним переспала? Чёрт возьми, Лия. Я думал, что он гей. У него гейская одежда.

— Он абсолютно, совершенно точно не гей.

— Что ж, это большое облегчение. Не обижайся, Лия, но я не хочу, чтобы ты спала с парнем, который предпочёл бы оказаться в моей постели.

— Господи, Джек, заткнись. Он не гей. Сто процентов. Но происходит что-то странное.

— Ну-ну, Лия, я, конечно, понимаю, что ни один другой парень не сравнится со мной после того, как ты познала прелести моего тела…

Тут я ударила его газетой.

— Не в этом дело, придурок. Он предупреждал меня о чём-то, что касалось его отца. Думаешь, ему нужны мои деньги?

— Ну, и как ещё он их получит? Ты же не предлагаешь по четыре миллиона каждому парню, с которым переспишь, Лия?

— Заткнись! Просто… Я ничего о нём не знаю. Совсем ничего.

— Лия, если ты хочешь что-то узнать о парне, тебе придётся расспросить его, прежде чем ложиться с ним в постель. Потому что, как только ты это сделаешь, поверь мне, никто не станет рассказывать тебе историю своей жизни. Даже этот гей. Если только он и правда гей, в этом случае он попытается отвлечь тебя, рассказав всю историю своей семьи в надежде, что ты заснёшь, а он сможет сбежать в какой-нибудь клуб в Сохо[103].

— Ты просто мерзкий гомофоб — хотя Раф на самом деле не гей, — и я тебя ненавижу, — заявила я. — Я скажу Шазии, что ты её совершенно не достоин и никогда не будешь.

— Я никогда не чувствовал, что ты ценишь мою мудрость, — обиделся он. — Ещё тостов?

— Нет, спасибо. Мне нужно найти Рафа.

— Только помни, что тебе сказал дядя Джек, — ухмыльнулся он. — Не снимай трусики, пока не задашь свои вопросы.