Советы Лии для лотерейных миллионеров

Глава 20

Дневные спа-салоны бесполезны для снижения уровня стресса. Не верьте журналам, которые советуют вам забыть о своих проблемах с помощью процедур. Это всё равно что забронировать и оплатить целый день в камере пыток!

Массаж причинял боль, особенно когда мастера продавливали вашу плоть большими пальцами и прикладывали к спине раскалённые камни. К тому же они включили мерзкую, дребезжащую музыку в стиле нью-эйдж[75]. Мне пришлось предложить массажистке доплатить, чтобы она заменила её на песни «Флоренс и машина»[76].

После того как мою кожу отдраили и отшелушили во время чистки лица, выдавили несколько угрей и атаковали мои брови горячим воском, я вся покраснела, покрылась пятнами и нервничала ещё сильнее, чем до начала процедуры.

Лежать в джакузи было приятно, а тишина и покой позволили ещё раз прокрутить тот странный диалог Рафа с мужчиной.

— Ты не должен был этого делать! — возмутился Раф и повернулся к Чарли: — Хватит! Не давайте ему денег!

— Рафаэль! Что ты здесь делаешь? Уходи!

— Твой парень, да, Ник? — проигнорировал Рафа Чарли и протянул мужчине пачку наличных. Мужчина — Ник — сунул деньги в карман.

— Отдай мне, — прошипел Раф.

— Да что в этом плохого? Я должен как-то зарабатывать на жизнь. Знаешь, они не могут меня остановить.

— Нет, но ты же знаешь, что тебе нельзя… у тебя этого вообще быть не должно…

— Не лезь не в своё дело, Рафаэль.

— Это моё дело. Я звоню Джасперу.

— Как хочешь. — Голос Ника стал ледяным. — В любом случае, пока он с нами, у тебя, похоже, нет свободы выбора.

Раф вытащил свой телефон.

— Чёрт возьми. Недостаточно средств.

Это был мой шанс.

— Можешь воспользоваться моим айфоном, если хочешь.

Лицо Ника просветлело:

— Здравствуйте! Это же та самая удачливая мисс Латимер! Очень рад видеть тебя снова. Я как раз надеялся поговорить с тобой, — и он взял мою руку и поцеловал её.

Раф мог бы лопнуть от злости, если бы на самом деле разрыдался и закатил истерику посреди Камден-Маркет.

— Оставь её в покое! — прорычал он. Затем схватил меня за руку и потащил прочь, остановил чёрное такси и буквально затолкал меня внутрь, назвав водителю мой домашний адрес.

Лишь когда машина тронулась, я поняла, что Раф остался снаружи. И с тех пор я ничего от него не слышала.

Не успела я переварить произошедшее, как уже пришло время для педикюра. Очередное мучение: лезвие для пяток заставило меня поморщиться, а звук пилочки — скрежетать зубами.

Мне очень понравились мои новые серебристые, с металлическим отливом, ногти на руках и ногах, и то, как изогнулись мои брови, но я засомневалась, что это стоило двести пятьдесят фунтов на человека плюс семьдесят пять фунтов за грязевое лечение и шиацу[77].

— Чувствуешь себя лучше? — спросила мама, пока мы потягивали зелёный чай в кафе, по совместительству комнате отдыха спа-центра. Честно говоря, обстановка немного огорчала: там были только плетёные диваны с белыми подушками, старые копии журнала «Изюминка»[78] и снова эта дурацкая музыка. Мы заказали салаты из суперфудов[79]. Чипсов у них не было.

— Не особо, — призналась я. — Моя массажистка — просто садистка.

— А мне всё понравилось, — улыбнулась мама. Поры на её лице заметно расширились, как, вероятно, и на моём тоже. Отлично. Я чувствовала, как у меня под кожей назревают прыщи. — Это так полезно для здоровья. Тебе следует делать это каждую неделю, ведь так важно выводить токсины из организма.

— Да неужели?

— Говорят, в одном из самых эксклюзивных салонов в Хампстеде работает чудесная женщина. Она делает всё, в том числе и колоноскопию.

— Ты предлагаешь заплатить кому-нибудь, чтобы тебе вставили шланг в задницу и высасывали какашки? Это самая отвратительная вещь, которую я когда-либо слышала!

— Ладно, не будем о колоноскопии. Массаж там считается лучшим в Северном Лондоне. Кажется, туда ходила сама принцесса Диана.

— Она мертва уже много лет. Ты хочешь пойти туда, потому что там делали массаж кому-то, кто уже умер? Это просто извращение.

— Мы могли бы пойти туда вместе в качестве обычной прогулки матери и дочери, — предложила мама. — Я уверена, принцесса Диана поступила бы так же, будь она жива и имей она дочь.

— Я так не думаю, — проворчала я.

— Ох, Лия, — вздохнула она. — Почему ты всегда такая противная?

Что? Что?! Разве я была виновата в том, что не желала делать всё, что от меня хотели? Это я была виновата в том, что мама отождествляла себя с кем-то мёртвым, у кого даже не было дочери? Разве я была виновата в том, что не хотела тратить свои деньги на каждую её идею? Да уж.

— Я лишь сказала, что не хочу ходить на массаж каждую неделю, — вздохнула я. — У меня скоро выпускные экзамены, знаешь ли. Мне нужно готовиться к ним и повторить пройденный материал.

То, что я решила, что учёба для меня не главное, вовсе не означало, что я собиралась отказаться от неё совсем. На поле битвы с родителями выпускные экзамены выступали тяжёлым железным щитом, достаточно прочным, чтобы выдержать сотню бомб и пуль.

Последние два дня я навёрстывала упущенное. Мы все договорились не обсуждать будущее, пока я не побываю на семинаре «Интеграция богатства» и не встречусь с финансовыми консультантами, но я решила, что позанимаюсь хотя бы ради экзаменов, чтобы выразить свою признательность маме за блестящие навыки пиарщика, пусть они и обошлись мне в восемнадцать тысяч фунтов стерлингов.

Честно говоря, узнав, что статья Донны в «Воскресном зеркале» оказалась и вполовину не такой плохой, какой могла бы быть, я испытала огромное облегчение и решила стать образцовой дочерью и ученицей. Жаль только, что мама продолжала повышать ставки, предлагая еженедельные сеансы массажа.

— Я так рада, что ты сосредоточена на учёбе, — призналась она, и в её голосе послышалась тоска. — Ты могла бы добиться чего угодно, Лия, даже учиться в Америке. Тебе не придётся сидеть дома, чтобы сэкономить деньги, как это делала я. Большинство моих сверстников наслаждались студенческой жизнью, каждый вечер устраивали вечеринки в общежитии, а я, уткнувшись в учебники, торчала дома с вашей бабушкой…

— Я думала, ты считаешь, что учёба — это хорошее занятие.

— Разумеется, так и есть… Просто в университете было нечто большее, чем сидеть дома с мамой.

— Да, но, как только ты получила диплом и приехала в Лондон, тебе потребовался всего месяц, чтобы познакомиться с папой.

— Верно, — подтвердила мама.

— Вот видишь. Ты сразу встретила любовь всей своей жизни.

— Знаю.

— Ты зашла в булочную за пончиком, а он поднял голову, увидел тебя и сказал: «Вот та девушка, на которой я женюсь».

— Да, — улыбнулась она, — ваш папа очень напористый.

— Я могу поехать в Нью-Йорк и жить там, даже не будучи студенткой, — уверенно заявила я.

— Конечно, можешь.

— Могу просто пройти несколько курсов по кинематографу, философии и всему такому. Это было бы круто.

— Да, было бы.

— Или могу путешествовать, жить в самых разных местах.

— Ага, — согласилась мама. — Ты можешь это сделать. Но я думаю, ты понимаешь, что выпускные экзамены всё равно стоят того.

Я не могла понять почему, но чувствовала, что не стоило развивать эту тему.

— Лия, родная, я хотела тебя кое-о-чём спросить.

— О чём?

В голове зазвенели тревожные колокольчики. Почему она называла меня «родной»?

— Ну, это просто… я тут подумала… Я изучала…

— Что?

— Пластические операции.

— Что? Ты серьёзно? Слушай, я знаю, что у меня большой нос, но предлагать… Чёрт возьми, Пола, как ты можешь быть такой грубой?

Я кричала, признаюсь, но не каждый день собственная мать хочет подставить свою дочь под нож, чтобы исправить идеально функционирующий нос, который я годами уговаривала себя считать вполне нормальным.

— Нет… не тебе… У тебя прелестный носик, Лия. О чём ты говоришь? Нет, это для меня.

— Для тебя? Но с твоим носом всё в порядке.

Без вариантов. Он был точь-в-точь как мой.

— Это не нос. Лия, я очень хочу сделать подтяжку груди.

— Что? Что ты имеешь в виду?

— Просто, знаешь… — Мама выглядела немного взволнованной. — Сначала две беременности, потом я похудела. Вот, они похожи на две маленьких питы[80]. Просто висят. Я целую вечность думаю, как бы их увеличить…

— С твоей грудью всё в порядке! Это так… ой… фу… Кажется, меня сейчас стошнит.

— Всё в порядке, уважаемая? — спросила администратор кафе в спа, появившись с нашими салатами как нельзя кстати.

— Всё отлично, спасибо, — ответила я.

Мама сердито смотрела на меня. Я подождала, пока женщина отойдёт, и снова перешла в атаку:

— Они отрезают сосок, ты в курсе? Приходится пришивать его обратно. А иногда имплантаты лопаются! И они остаются упругими и гладкими, пока всё остальное тело покрывается морщинами и обвисает. Представь, когда тебе будет семьдесят. Я имею в виду, что это не так уж и далеко, на самом деле. Я не могу поверить, что ты хочешь чего-то подобного — фу, какая гадость…

— Это была просто идея, — вздохнула мама и подцепила вилкой салат. — Не бери в голову. Забудь об этом.

— Послушай, если тебе очень хочется… Но мы с Шаз смотрели документальный фильм по Пятому каналу, и там одна женщина ныряла с аквалангом, и её имплантаты буквально взорвались…

— Неважно. Оно того не стоит.

— Послушай, ты можешь сделать себе новые сиськи, ты же знаешь, что можешь. Прости, мам.

— Всё в порядке, — ответила она. — Я бы не хотела, чтобы они взорвались.

— Ну, тот случай произошёл в Мексике. Я уверена, что здесь они не взрываются.

Она вздохнула.

— Нет, ты права. В моём-то возрасте. Какой в этом смысл?

— Тебе всего сорок. На самом деле, ты выглядишь неплохо, — великодушно заметила я, хотя, честно говоря, если она решила прибегнуть к косметической операции, я бы посоветовала начать с быстрой инъекции ботокса в морщинки, без обид.

— И это стоит тысячи фунтов, — обронила мама. — Семь, если точно.

— Ну, это ерунда, — отмахнулась я. — Займись собой. Но знаешь, мам, ты всегда говорила нам, что не стоит зацикливаться на своей внешности. И в тебе есть много чего ещё, кроме размера твоей груди. Ты блестящий специалист по связям с общественностью, очень милая и весёлая. Тебе следовало бы больше ценить себя.

Она смотрела на меня с улыбкой, как будто я рассказала ей шутку.

— Ты забавная.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, порой ты такая эгоцентричная и несносная, а иногда такая добрая и щедрая.

— О, — сказала я, сбитая с толку. — Не думаю, что я такая, на самом деле. Просто… я не привыкла к тому, что мне хватает денег на что угодно.

— Я переживаю, что тебе никогда не придётся работать, — призналась она, — но нам с папой приходилось так много работать, чтобы всего добиться. Здорово, что ты будешь свободна от этого.

— О, да… точно…

Я почувствовала надвигающуюся беду, как чувствуешь приближение грозы, когда воздух будто заряжен и готов вспыхнуть, но мама только снова улыбнулась, отхлебнула зелёного чая и сказала:

— Знаешь, Лия, эти деньги могут стать для тебя путёвкой в лучшую жизнь.