Советы Лии для лотерейных миллионеров

Глава 34

Ник и Джаспер оказались бесполезны. Они позвонили в местное отделение полиции, и там им сообщили, что «записали данные Рафа и уведомят его семью», но «из-за возраста допрос пока проводить не будут».

— Всё будет сделано в надлежащее время, — заверили их.

— Так где же он сам? — поинтересовался Джаспер.

— Мы понятия не имеем. Он сказал, что пойдёт домой.

Джаспер положил трубку.

— Похоже, этот полицейский просто хотел его напугать.

— Господи, — выдохнул Ник. Он присел на диван, вертя в руках деревянный кубик Джорджа. — Он, наверное, со своими друзьями. Рафаэль рассказывал мне, что у него появилось много приятелей в школе. Кажется, ему там нравится, он усердно учится и гораздо меньше переживает. С кем бы он мог быть, Лия?

Я покачала головой:

— Не знаю. Что ж, я, пожалуй, пойду. Он вернётся, я уверена.

— Лия… — начал было Ник, но Джаспер не дал ему закончить предложение.

— Спасибо, что зашла, Лия, — твёрдо произнёс он. — Уверен, Рафаэль скоро объявится.

Я побежала по дорожке обратно на Бродвей. В голове у меня крутились мысли о Рафе, о том, кто он такой и где мог бы находиться. И меньше всего мне хотелось столкнуться с Джорджией.

— Привет, лотерейщица, — усмехнулась она. — Ищешь свою младшую сестру? Я слышала о её пропаже.

Мне было неохота пререкаться с ней.

— Оставь меня в покое, Джорджия.

— Спорим, она тебя напугала?

Я остановилась.

— Нет, Джорджия, это ты нас всех напугала! Это ведь ты совершила тот звонок, да?

— Какой звонок?

— Пожалей меня, Джорджия. Оставь это полиции.

— Полиции? Что ты имеешь в виду?

— Ну, нельзя же угрожать людям убийством и требовать выкуп, не привлекая внимания полиции. — Посмотрев на её лицо — наполовину вызывающее, наполовину испуганное — я рискнула добавить: — Они знают, что это была ты, понимаешь. Звонки же отслеживаются.

— Что?! Это была не я. Это был телефон Алисии!

— Неважно, — пожала плечами я. — Не говори мне — скажи полиции. Кстати, с Наташей всё в порядке.

До неё, наконец, дошло:

— Ах ты сучка! Ты же ничего не знала, да? Везёт же дуракам!

— Несложно было догадаться, Джорджия. Я заглядываю в «Фейсбук» и знаю, как работает твой маленький мозг. А теперь, извини, я кое-кого ищу.

— Кого?

— Не твоё дело.

— Рафа, что ли? — В её голосе звучала насмешка. — Рафа-вампира? Сколько ты ему заплатила, чтобы он встречался с тобой?

Я замахнулась на неё своей кожаной сумочкой (за пятьдесят фунтов, из «ТопШопа»):

— Возьми свои слова обратно!

— Нет! Это правда! Раньше он на тебя даже не смотрел!

— Смотрел!

— Никогда! Ладно, забей! Кому он нужен? Странный. Никогда ни с кем не разговаривает и всё своё время проводит в компании мертвецов.

— Раф не такой! Он совершенно нормальный… Что ты имеешь в виду?

Она истерически рассмеялась.

— Ты даже не знаешь, что он тусуется на кладбище. Мы с Алисией ходили за ним туда много раз. Говорю тебе, он странный. Просто сидит там, уставившись в пустоту, а иногда читает. — Джорджия произнесла это так, словно чтение — одно из самых отвратительных занятий, которым можно заниматься в общественном месте.

— Пока, Джорджия!

Я со всех ног помчалась к кладбищу. Только добежав до кладбищенских ворот, я замедлила шаг и задумалась: не позвонить ли мне Джасперу (хотя у меня не было его номера), Шазии или Джеку. Что, если Раф… но я не могла даже представить это. Что, если… что, если я не найду его? Я должна была его найти. О, Господи. Я поклялась, что, если с ним всё будет в порядке, куплю ему телефон с функцией скрытого отслеживания, чтобы всегда была возможность найти его.

Старое кладбище не использовалось много лет. Оно было заросшим и запущенным, с внушительными трещинами на некоторых гранитных надгробиях. Некоторые могилы украшали полуразрушенные ангелы с пустыми ликами, но на большинстве были лишь выгравированные имена и даты, стёртые под многолетним воздействием дождя и грязи.

Это было не величественное, впечатляющее кладбище, полное важных персон; здесь находили последний приют обычные лондонцы. Это место не подходило для экскурсий или романтических прогулок. Здесь было сыро, уныло и безрадостно. Это было пристанище сплетен, педофилов, извращенцев и тёмных ритуалов. Призраки, упыри и фантомы обитали здесь бок о бок с наркоманами и нюхачами клея.

Мне стало страшно до дрожи, но Рафаэль, скорее всего, прятался где-то здесь, и ему могла понадобиться моя помощь.

Лихорадочно озираясь по сторонам в поисках его присутствия, я пробиралась сквозь заросли ежевики, отодвигала плющ, морщилась, когда крапива касалась моей лодыжки. А что, если его здесь не было? Что, если Джорджия обманула меня и заманила сюда?

И тут я поняла, что за мной кто-то следит.

Это был всего лишь лёгкий шорох, но он прекратился, когда я остановилась, а затем возобновился. Треск, тень, мелькнувший силуэт кого-то, притаившегося в кустах.

Я вскрикнула и побежала, спотыкаясь о камни, перепрыгивая через лужи, уворачиваясь от деревьев и статуй. А кто-то бежал за мной… Я слышала тяжёлое дыхание, краем глаза заметила чьё-то лицо. Я совсем потеряла ориентацию… Потянулась за телефоном — споткнулась, упала — телефон вылетел у меня из рук…

— Лия! — Раф появился из ниоткуда, поймав меня, когда я рухнула. — Что случилось?

— Кто-то… кто-то гонится за мной…

Раф крепко обнял меня.

— Это какая-то девчонка. Кажется, они постоянно ходят сюда. Я стараюсь не обращать на них внимания.

Краем глаза я заметила, как тощая задница Алисии скрылась в зарослях, и обняла Рафа ещё крепче.

— Ты в порядке?

— Всё хорошо, — ответила я. Как же глупо я себя почувствовала! Я пришла спасти его, а в итоге пришлось спасаться самой. От Алисии, Господи, прости.

— Я и не знал, что ты приходишь сюда, — проговорил Раф. — Здесь здорово, правда? Так тихо, и повсюду история. Все эти имена, все эти люди, все эти истории. Я часто здесь бываю.

— Правда?

— Это место мне по душе. — Он бросил на меня быстрый взгляд. — Считаешь меня сумасшедшим, да?

— Нет… — ответила я, потому что не могла сказать «да». — Раф, я говорила с твоим отцом и Джаспером. Они сказали, что ты пытался покончить с собой. Я так испугалась… волновалась.

Он схватил меня за плечи.

— На самом деле всё не так… Послушай, это было трудное время. Сколько себя помню, я никогда не покидал стен интерната. Я жил как в тюрьме. А мой отец приходил и делился со мной всеми своими финансовыми трудностями… всем, что его мучило. Он был в глубокой депрессии. Его бросила девушка, и он не мог справиться с собой. Ты ведь его видела. Он такой… словно завладевает твоими мыслями. Дошло до того, что я не мог заснуть. И до сих пор не могу, в большинстве случаев. У меня случаются приступы паники. Это… это так унизительно, Лия. Мне кажется, будто у меня сердечный приступ. Приходится дышать в бумажный пакет. А потом я начинаю беспокоиться, что это случится на виду у людей, и стараюсь их избегать.

— В тот раз в школе… когда ты не хотел со мной разговаривать…

— Я не смог! Скорее всего, я потерял бы сознание. Когда ты упала в обморок в кафе, я почувствовал, что у нас есть что-то общее, что ты поймёшь…

— Да, но, Господи, Раф, ты принял слишком большую дозу?! Ты хотел умереть?

— Нет… не совсем. Я не думал, что точно умру. Мне просто было всё равно, умру я или нет.

Я старалась выразить молчаливое сочувствие каждой клеточкой своего тела.

— Я принял несколько таблеток — мне дали какое-то лекарство, помогающее заснуть, — и запил их водкой. Я просто решил рискнуть, вот и всё. На самом деле меня не волновал результат.

— Ты мог умереть.

— Наверное, мне повезло.

Меня била дрожь. Раф играл со своей жизнью. Ещё несколько таблеток, ещё глоток водки… Что, если ему снова станет грустно? Что, если он почувствует себя настолько одиноким, отчаявшимся или безрассудным, что ему будет наплевать на будущее?

— Как ты думаешь… ты бы когда-нибудь…

— Самое странное, — заметил он, — что, когда отец действительно потерял всё, и ему пришлось забрать меня из интерната, и мы остановились в каком-то отвратительном отеле — поистине ужасном, Лия, в матрасе были клопы, и воняло дохлой мышью, — это было проще, чем переживать об этом.

— Но это, должно быть, было ужасно.

— Джаспер спас меня. Он сказал, что я могу переехать и жить с ним и Сильвией — это его жена, — хотя это будет неловко, потому что их маленький сын Джордж плохо спит, и они живут у его мамы, что тоже непросто… Я имею в виду, это была моя вина, что она развелась с моим отцом.

— Представляю, как тебе тяжело… — Боже мой, а я-то думала, что жить с родителями — в тягость.

— Мама Джаспера всегда очень мила и вежлива со мной, но я знаю, что она, должно быть, ненавидит меня — я стараюсь не попадаться ей на глаза. И Джаспер с Сильвией замечательные, но всё время такие уставшие, потому что Джордж почти не спит. Джаспер иногда становится очень раздражительным, потому что не высыпается. А Сильвия постоянно плачет, что немного смущает. У моего отца есть целый склад одежды, и он её продаёт. Это категорически против правил. Если власти узнают, его могут привлечь к ответственности. Лия, я знаю, он хочет, чтобы ты вложилась в его проект, но ты не должна… Он заберёт все твои деньги!

— Не волнуйся, — успокоила я его. — Чёрт возьми, Раф, теперь я понимаю, почему ты хотел переехать в этот офис.

— Да. Я не знаю, что мне теперь делать.

Я понимала, что обязана была задать вопрос.

— Ты ведь больше никогда так не поступишь, правда?

— Как?

— Ты знаешь… Таблетки и алкоголь…

Раф уставился на меня:

— Зачем мне это делать, если только что произошло самое лучшее, что когда-либо случалось со мной? — а потом отвёл взгляд. — Прости, Лия. Может, ты просто хочешь забыть об этом… забыть всё, что у нас было…

— Нет, не хочу. Было прекрасно, но, Раф, я не знаю… не понимаю своих чувств. И не знаю, что будет дальше.

— Никто не знает, что может случиться.

— Я не хочу причинять тебе боль, но и давать обещания, которые не смогу выполнить, тоже не хочу.

— Всё хорошо, — заверил он. — Я в порядке. В моей жизни сейчас происходит много хорошего, Лия.

— Но Джаспер заставляет тебя работать как раба.

— Он думал, что я перестану нервничать, если буду всё время занят, и это действительно помогает. Он ещё заставил меня вступить в футбольную команду. Всё это помогает. На самом деле я в восторге от работы в пекарне — у меня есть масса идей для развития бизнеса твоего папы. И когда-нибудь я хочу открыть своё дело — может быть, заняться антиквариатом или чем-нибудь в этом роде, — но до тех пор мне нужно научиться управлять бизнесом, чтобы не повторить судьбу своего отца.

— Но тебе же нравится история… и литература…

Раф пожал плечами.

— Я всегда могу почитать. При нынешнем положении вещей нужно быть миллионером, чтобы посвятить свою жизнь подобным вещам. Тебе это доступно, мне — нет.

— Я могла бы… помочь тебе.

— Ты уже помогаешь. Не деньгами. Гораздо большим.

Он обхватил меня одной рукой за талию, наклонил голову, и я почувствовала вкус его тёплого, солоноватого, нежного рта.

«Странно, — подумала я. — Все эти месяцы казалось, что Раф — герой романа о паранормальных явлениях, что он может быть одним из оживших мертвецов. И никто из нас не понимал, насколько близок он был к реальной смерти и полному исчезновению — превращению в пепел или гниющую плоть в земле».

— Просто подумай об этом, — предложила я. — Не хочу присваивать всю удачу себе. Я должна делиться ею со всеми.

Мы немного прошлись по парку, и Раф спохватился:

— Кажется, мне пора в интернет-кафе… Вообще-то, я опоздал на несколько часов. Джаспер меня убьёт.

Я проверила время и всполошилась:

— О, Боже! Меня не было дома несколько часов, мне лучше поспешить.

Едва я переступила порог, как мама набросилась на меня с расспросами:

— Где ты была? Я чуть с ума не сошла от волнения. Мы вернулись из больницы, а тебя всё нет. Я звонила и звонила, писала и писала. Господи, Лия, я думала, ты более ответственная.

У меня не было сил сопротивляться. Я упала в её объятия.

— Прости… это был очень трудный день… Я не хотела тебя пугать.

Она выглядела такой удивлённой, как будто у меня выросла вторая голова.

— Ладно! Главное, что ты цела. Заходи, дорогая, я поставлю чай. Ты выглядишь измученной.

— Где Наташа? Что сказали в больнице?

— У неё была острая реакция на алкоголь. У некоторых людей так бывает. Это похоже на аллергию. Она отсыпается и скоро придёт в себя.

— А что насчёт телефонного звонка?

— Наташа ничего об этом не знала. Она просто потеряла сознание в доме своей подруги, а затем попыталась дойти до дома пешком. Полиция считает, что звонили какие-то девочки из вашей школы. Шазия сообщила им об этой отвратительной странице в «Фейсбуке». Там было полно комментариев о том, как разыграть тебя… заставить страдать. Мерзость какая. Они собираются поговорить с теми девочками. Это позор. Кибербуллинг, вот как это называется. Я думаю, школа должна принять серьёзные меры. Как минимум, отстранить этих девочек от занятий.

Мама заварила чай и села на диван рядом со мной. Я прислонилась к ней, совсем как раньше, когда была маленькой, и она часами читала мне «Маленький домик в прерии»[104], «Тайный сад»[105] и «Маленькую принцессу»[106].

— Мам, — спросила я, — а что, если кто-то любит тебя больше, чем ты его? Что, если ты думаешь, что причинишь ему боль? Может, лучше просто всё закончить?

Она улыбнулась.

— Это сложный вопрос. Это… ты…? Неважно. Я думаю, нужно быть честной и стараться не заходить слишком далеко. Не переживай. Любовь может расти, знаешь ли. Не торопи события.

— О, понятно.

— Иногда я чувствую себя так с вами, девочки, — призналась мама. — Я так сильно вас люблю, а всё, чего вы хотите, — это поскорее освободиться от меня. Иногда мне кажется, что ты меня ненавидишь. Я должна помнить, что это абсолютно нормально — именно так я поступала с бедной бабушкой Бетти.

Мои глаза наполнились слезами.

— Я даже не купила бабушке подарок. У меня столько денег, а я ничего ей не отправила. Я такая эгоистка.

— Нет, это не так. Ты просто молода, и тебе со многим пришлось столкнуться. У тебя ещё много времени, чтобы разобраться в себе. А я неделю назад отправила ей от тебя цветы, чтобы она не расстраивалась.

— Мам, ты просто чудо! — ахнула я и зевнула.

Мне хотелось проспать сто лет, но я зашла на «Фейсбук» и открыла эту мерзкую страницу. Было трудно подобрать слова для поста, чтобы не показаться мнительной, жалкой или огорчённой, но в конце я написала вот что: