Советы Лии для лотерейных миллионеров

Глава 24

После мы прижались друг к другу, и я сосредоточилась на ощущениях в своём теле: на слегка затуманенном, пьяном состоянии, от которого мне хотелось смеяться без остановки, и на нелепой, глупой улыбке, которая, как я знала, растянулась на моём лице. Следы касаний Рафа ещё горели на моём теле.

Затем я взглянула на лицо Рафа, на его большие глаза, на его кривоватую улыбку. Вся его печаль улетучилась. Он лучился счастьем, как в тот момент, когда рождественская ёлка из облезлой ели с мишурой превращается в самое красивое дерево на свете.

Если бы он был призраком, то, наверняка, оценил бы это ощущение полной жизни. Но будучи так близко к его тёплой коже, его запаху, его ресницам, я могла только предположить, что Оливия просто ошиблась.

Я проронила несколько слов в тишину:

— Это было нечто.

Раф схватил меня за руку и поцеловал ладонь:

— Это было нечто особенное.

Я потянулась.

— Чувствую себя по-настоящему живой, — проговорила я, смакуя эти слова.

Он уткнулся носом мне в шею.

— Я никогда не чувствовал себя таким живым, — его голос звучал слегка приглушённо.

Я обняла его крепче, наслаждаясь теплом его тела, мягкостью кожи, крепкими костями под ней — такими сильными и в то же время хрупкими.

— Тебе следовало предупредить меня, что будешь в отеле, — проворчала я.

— Я не хотел… понимаешь… показаться сталкером, — признался он. — Но мне нужно было объяснить то, что произошло в Камдене. Я беспокоюсь, что он найдёт тебя.

— Кто?

— Он. Ник. Мой отец.

— Он твой отец?! — вырвалось у меня, хотя я могла бы догадаться.

Он кивнул:

— Если он найдёт тебя, Лия, просто игнорируй его. Не слушай. Он… он… не доверяй ему. Существуют правила поведения, которым он не следует.

— О-о-о, — протянула я, не понимая, о чём он говорил, но лицо Рафа вдруг стало таким мрачным, что мне снова захотелось его поцеловать. — Ладно… Раф, Оливия сказала… — Как бы это выразить? — Оливия сказала, что ты учился в школе с её братом Фредди, но…

— О да, старый добрый Фредди.

Он произнёс имя Фредди так, словно выплёвывал кусок протухшей пищи.

— Я думала, он был твоим другом. Оливия сказала, что ты гостил у них.

— Он не был моим другом. Им всем приходилось терпеть меня, чтобы я остался. Это было как дежурство. Как благотворительность.

Раф отдалялся от меня. Мне захотелось броситься на него, прижать к кровати, обнять ещё крепче, но, конечно, я этого не сделала, потому что это было бы слишком. Вместо этого я ласково погладила его по щеке.

— Почему ты не проводил каникулы со своей семьёй?

— У меня нет семьи.

— А твой папа? Джаспер?

Он вздохнул. Я почувствовала, как дыхание приподнимает его грудную клетку. Он дышал! Он был жив!

— До прошлого года я даже не знал о Джаспере, а мой отец всегда был слишком занят. Иногда он брал меня с собой в отели, подобные этому, но в основном я оставался в школе.

— Как он мог оставить тебя в школе? — поразилась я.

— Это была школа-интернат. Во время каникул там часто оставались дети. Но в основном это были ученики из Малайзии или ещё откуда-нибудь издалека. Так что я просто привык. Потом меня стали приглашать в гости. Поначалу я был рад; мне казалось, что… что у меня появились друзья. Но потом я понял — точнее, кто-то рассказал мне, — что их попросили взять меня к себе. После этого… Знаешь, это сложно, когда ты не очень-то дружишь с кем-то во время семестра и вдруг оказываешься в их доме, где тебе приходится знакомиться с их родителями, общаться с их сёстрами и братьями. Раньше меня это просто убивало, правда. Мне казалось, что я теряю дар речи, — он то ли вздохнул, то ли усмехнулся. — Это случается до сих пор. Прости.

— О, Раф, у тебя и правда были тяжёлые времена, — искренне посочувствовала я. — Твой брат обращается с тобой как с рабом. Ненавижу его.

— Он считает, что это полезно для меня.

— В чём же польза?

— Так он говорит. Считает, что я постоянно должен быть чем-то занят. Вот я и занят.

Я думала иначе.

— Жаль, что ты не рассказал мне об этом раньше.

— Как я мог? Я видел тебя только в школе. На уроке науки особо не поговоришь о личном, верно? И вокруг тебя всегда было полно друзей. Ты мне очень нравилась, и я, правда, хотел с тобой поговорить. Я много раз думал о том, чтобы пригласить тебя на свидание. Но был твой парень, Джек…

— Джек мне не парень! — возразила я.

— И твоя подруга Шаз, она тоже немного пугала. Я никак не мог поймать момент, чтобы поговорить с тобой наедине. Однажды я даже проследил за тобой до дома, но не решился… не смог. Я не хотел так сильно облажаться, чтобы ты перестала со мной мило общаться при встрече. — Он сглотнул. — Думаю, я действительно люблю тебя, Лия, — добавил он почти шёпотом.

Когда говорят о незащищённом сексе, предупреждают о возможной беременности и болезнях. Занимаясь сексом, ты рискуешь своим здоровьем и будущим. Ты можешь стать матерью. Ты можешь умереть.

Ты можешь обезопасить себя от всего этого, используя презерватив, но нет такой защиты, которую можно было бы использовать против другого вида незащищённого секса. Такого, когда ты спишь с человеком, которого знаешь не очень хорошо. Ты не защитишься от его личности, от своих эмоций. Ты не знаешь, выложит ли он видео в интернет или оценит твою игру в переписке со своими друзьями.

Ты не знаешь, влюбишься ли ты. Не знаешь, влюблён ли он в тебя уже.

Рафу нужно было гораздо больше, чем могли дать деньги. Ему нужно было большее, чем секс в гостиничном номере.

Я хотела спросить его о том, что сказала Оливия. Почему она решила, что Раф умер? Но он казался таким ранимым, таким уязвимым. Этот вопрос показался мне грубым и глупым. Я не могла его задать.

— Раф, — начала я, но тут зазвонил мой телефон. На самом деле я не хотела заканчивать эту фразу, поэтому ответила на звонок.

— Лия, — услышала я папин голос, — тебе нужно вернуться домой. Это Наташа. Она пропала.