Стражи Особого Назначения 3

Глава 39

— И что нам теперь делать? — растерянно спросила Лика, обводя взглядом бескрайние пески пустыни, расстилавшиеся до самого горизонта. Солнце клонилось к закату, окрашивая дюны в золотые и алые тона.

Перейдя пространственное окно, они оказались в том месте, где Кавер открыл куб перед их отправлением на миссию. Тишина давила, лишь ветер шептал среди барханов, словно напоминая о безмолвии пустоты.

И тут случилось нечто невероятное.

Пространство разверзлось, являя зеркальное окно и из него шагнули фигуры — Кавер, Кайли, Литан, Джинкс и Форс.

— Да ладно! — во всю глотку закричал Айс, и его голос разнесся над пустыней, словно боевой клич. Он бросился к ним, не веря своему счастью, и песок взлетел за ним вихрем золотых искр.

Момент — и все превратилось в вихрь объятий и радости. Друзья сжимали друг друга в объятиях, смеялись, кричали от счастья радуясь встрече. Кто-то целовался в щеки, оставляя на них следы пыли и слез, кто-то хлопал по спине так, что эхо разносилось по пустыне. Воздух наполнился возгласами, сбивчивыми фразами, перекрестными репликами:

— Вы живы!

— Мы верили, что увидим вас снова!

— Как вы смогли?!

— Мышка! — голосил Джинкс, сграбастав Иви в медвежьи объятия и кружа ее. Его громоподобный смех разносился по бескрайним просторам, словно раскаты далекого грома.

— Мы каждый день открываем портал в надежде, что увидим вас, — всхлипывала Кайли, обнимая Лику и Иви. Она утирала слезы, но улыбка не сходила с ее лица. — Каждый день! Мы не теряли веры.

Литан хохотал, как мальчишка, отбиваясь и одновременно пытаясь обнять всех сразу. Форс, обычно сдержанный и молчаливый, сейчас улыбался так широко, что это казалось почти невероятным. Он пожал руку Ашару, а затем крепко обнял Рейза — в этом жесте читалась невысказанная благодарность за то, что они снова вместе.

— Мы прошли через многое, — сказал Рейз, и в его голосе звучала усталость, смешанная с гордостью. — Но главное — мы вернулись. И теперь… теперь нам предстоит сделать еще больше.

Кавер, обычно сдержанный и суровый, сейчас крепко обнял каждого из вернувшихся. Его руки дрожали, а голос, всегда такой твердый, вдруг надломился:

— Вы живы. Это главное. Я верил в вас и знал, что все получится! Лика! Иди сюда, героиня наша, — обнял ее Кавер Старк.

— Не только героиня я, — пробормотала она, до ужаса смущенная, а потом оказалась в объятиях Литана, затем Джинкса.

Иви же давно перебывала во всех объятиях и, ошеломленная, была возвращена обратно Рейзу.

Кавер, переведя дух после череды объятий, оглядел всех присутствующих. Его взгляд задержался на небольшой группе, сбившейся в кучу чуть поодаль.

— А это кто? — поинтересовался он. Его голос прозвучал тихо, но в нем читалось столько вопросов, что воздух словно наэлектризовался.

Все взгляды обратились к последним рожденным.

— Выжившие, что помогали нам, — ответил Рейз. — Они в моем отряде, и я несу за них ответственность. Мне есть что тебе рассказать, Кавер, и разговор будет долгий и непростой.

Кавер Старк кивнул, его лицо стало серьезным, почти каменным.

— А почему я не вижу с вами Канмина?

Воцарилась пауза.

— Его нет с нами, — наконец произнес Рейз.

— Проклятье, — сквозь зубы пробормотал Кавер, и Джинкс с Форсом вторили ему едва слышными, полными досады возгласами.

Рейз выпрямился, взгляд его оставался твердым, но в глубине глаз читалась напряженная работа мысли. Сейчас важно не дать ситуации выйти из-под контроля.

— Мы еще поговорим, парни, — произнес он ровным, но не допускающим возражений тоном, — и без свидетелей.

Лидер южной резервации коротко кивнул. В его взгляде мелькнуло понимание — не полное, но достаточное, чтобы осознать: Рейз и его ближайшие соратники скрывают нечто куда более весомое, чем кажется на первый взгляд. Он не стал настаивать — не здесь, не сейчас. Но в его молчании читалось обещание: разговор еще состоится.

Тигрицу не упоминали. Нэрри сбежала от Чиарры, и никто не видел ее в человеческом облике. Никто не знал, где она, что с ней, и вернется ли вообще.

Кавер провел рукой по лицу, словно стряхивая наваждение.

— Ладно, — сказал он, возвращая голос к деловому тону. — Разговоры о пропавших, о тайнах и недоговоренностях придется отложить. Сейчас главное — то, что ждет нас впереди.

— А кто у нас в цепях? — спросил Литан.

Все обернулись к Хасашан. Ее лицо оставалось бесстрастным, но в глубине глаз мелькнуло что-то… то ли страх, то ли отчаяние.

Рейз шагнул вперед, его голос звучал твердо, но в нем угадывалась боль.

— Теперь ей предстоит ответить за все! — и он рассказал всем о ее связи с Ришем Маккэном и о его предательстве, а также о том, что тот повинен в смерти его семьи.

— Риш… — Кавер сжал кулаки до хруста, издав глухой, почти волчий рык. — Кто бы мог подумать…

Все угрюмо взирали на Хасашан. Ветер взвыл, поднимая вихри песка, словно сама пустыня внимала этим словам. Кавер положил тяжелую руку на плечо Рейза.

— Мне жаль, Рейз, что тебе пришлось через все это пройти и узнать о предательстве близкого тебе человека, — произнес он тихо, но так, что каждый услышал.

Кайли решительно кивнула, и в ее глазах вспыхнул неумолимый огонь:

— Суд должен состояться без промедления.

— Король лично прибыл на границу, — поставил в известность всех Кавер. — Я созываю Военный Совет. Нужно действовать так, чтобы Риш не сумел скрыться. Ему нельзя дать увидеть Хасашан — мы надежно ее укроем. Маккэн ответит за все, как и его сообщники.

— А какова участь Эвелины? — поинтересовалась Лика.

— Ее ждет допрос, — ответил Кавер без тени сомнения. — Не сомневаюсь, что она была в курсе всех замыслов своего отца и принимала в них участие.

— Более того, она покушалась на жизнь Иви! — вырвалось у Лики, прежде чем она успела сдержаться. Иви посмотрела на подругу с немым укором:«Ну зачем ты это сказала? Сейчас совсем не время!»

Рейз мгновенно напрягся, каждая мышца в его теле будто окаменела. Резко развернувшись, он устремил на Иви потрясенный взгляд, в котором читалось немое:«Почему не сказала мне раньше? Почему ты молчала?»

— Иви… — в голосе Рейза прозвучала мягкая, но отчетливая предостерегающая нотка.

Этого оказалось достаточно. Иви глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, и начала рассказывать — с самого начала: с того момента, как они спасли волчицу из лаборатории ящеров, и вплоть до последнего мгновения, когда Эвелина Маккэн покинула резервацию.

Она поведала обо всем: и о мелких стычках — вроде бабских разборок в туалете с обливанием, и на вечеринке с пролитым бокалом — и о куда более серьезном. О том, как Эвелина, будучи волчицей, намеренно помешала Таре спасти ее от гигантской стрекозы, утащившей ее в своих когтистых лапах на съедение своему потомству.

В воздухе повисла тяжелая, почти осязаемая тишина. Даже ночной ветер словно замер, прислушиваясь к каждому слову.

Все понимали, если бы не врожденная живучесть и недюжинная смекалка Иви, она могла бы погибнуть.

Рейз отвел ее в сторону и склонился к ее уху, едва шевеля губами:

— Мы еще поговорим об этом. И о том, почему ты молчала.

Иви резко вздернула к нему лицо, в глазах вспыхнул упрямый огонек.

— Потому что доказательств не было, — прошипела она чуть слышно. — Да и ты не поверил ни мне, ни Чиарре, когда ворвался в уборную в клубе. Помнишь вечеринку у Литана и в клубе?!

Рейз на мгновение замер, воспоминание ударило точно в грудь. Та сцена — пролитый бокал на платье Иви, разъяренные взгляды, потасовка девушек, жалобы Эвелины на Чиарру и Иви, и его собственная слепая уверенность в том, что все это женские капризы… Он сглотнул.

— Прости. Я осел.

Иви чуть расслабилась, в уголках губ мелькнула тень улыбки.

— В те времена мы не ладили. Так что ты прощен. А потом я об этом забыла и не считала чем-то существенным, чтобы бежать и плакаться тебе в жилетку. Эвелина же уехала, а ты пришел ко мне, — добавила она уже мягче, с теплой иронией.

Рейз тихо рыкнул — привычный, почти звериный звук, от которого у Иви всегда теплело внутри. Он резко притянул ее к себе, обхватив за талию, и поцеловал — сначала жестко, почти требовательно, затем медленно, с нарастающей нежностью.

На мгновение весь мир сузился до этого прикосновения, до биения двух сердец в унисон. Вокруг продолжали переговариваться, строить планы, обсуждать — но здесь и сейчас, между ними, было только тепло, только дыхание, только любовь. Все тревоги, все тайны, все недоговоренности словно растворились в этом мгновении.

— Я безумно скучаю по нам наедине, — вымученно прошептал он, едва отстранившись, его губы все еще касались ее кожи.

Когда Рейз наконец полностью отстранился, в его глазах читалась невысказанная клятва — твердая, как сталь, теплая, как пламя.

— Больше никаких недомолвок. Даже самых мелких.

Иви кивнула, прижимаясь к его плечу.

— Даже самых мелких.

Где-то вдали раздался голос Кавера — резкий, деловой, возвращающий к реальности:

— Так, время не ждет.

Рейз вздохнул, но руку с талии Иви не убрал.

— Позже, — шепнул он. — Все позже.

Иви слегка улыбнулась, коснулась его ладони своей, коротко, ободряюще, и шагнула вперед, к остальным.

— Значит, она не просто соучастница, — процедила Кайли. — Эвелина — прямая угроза.

Кавер медленно кивнул, его лицо стало еще суровее, черты обострились, словно высеченные из камня.

— Тогда и ее ждет суд, — произнес он твердо. — Никто не уйдет от ответственности. Эта женщина, — он кивнул в сторону Хасашан, — должна предстать перед судом и дать показания. Она — единственное доказательство сговора Риша с ящерами. Король не простит ему этого предательства: Риш Маккэн в последнее время стал его частым гостем, и монарх к нему благоволит.

— Но тогда Риш не только знал о нападении на нас, — задумчиво проговорил Ашар, — но задается вопросом: что произошло и почему ящеры бегут? Кроме Хасашан, мог ли он поддерживать связь с кем-то еще из них?

Рейз шагнул к Хасашан, его взгляд пронзал ее насквозь.

— Ты все слышала. Кто еще, кроме тебя, встречается с ним?

— Никто, только я, — ответила она тихо, но твердо. — Но мы давно не виделись. Слишком давно.

— А она подтвердит на суде их сговор? — тихо спросила Кайли, не отрывая от нее взгляда.

— Подтвердит, — негромко произнес Шакал, подходя к Хасашан. Он долго смотрел ей в глаза, словно пытаясь прочесть в них истину.

— Я все расскажу и подтвержу, — сказала она наконец. — И сделаю это для тебя, Шакал. Во имя твоего будущего… и их, — она кивнула в сторону группы последних рожденных. — Я в любом случае приговорена к смерти, так сделаю хоть что-то хорошее напоследок и даже скрою все то, что происходило в подземном лабиринте.

Шакал сглотнул, в его глазах мелькнула тень боли. Воздух между ними словно сгустился, наполнившись невысказанными годами вопросами и горечью утраченных возможностей.

— Это правильно с твоей стороны, Хасашан, — произнес он тихо, почти шепотом.

Она слабо улыбнулась, и в этой улыбке читалась вся тяжесть ее судьбы.

— Запомни меня именно такой, — тихо сказала она. — Ведь я твоя мать. И часть меня — от человека. Мне присущи какие-то чувства.

Шакал закрыл глаза на мгновение, словно пытаясь удержать внутри бурю эмоций. Когда он вновь посмотрел на Хасашан, в его взгляде была смесь благодарности и скорби.

— Я запомню. Именно такой, какая ты сейчас.

Хасашан кивнула, ее взгляд скользнул по лицам остальных, задержавшись на группе последних рожденных. В этом взгляде было что-то почти материнское — не по крови, но по духу.

— Они нуждаются в вас, — сказала она, обращаясь ко всем сразу. — Не дайте им погибнуть. Они дети Ариона и рождены на этой земле. Это их дом, как и ваш.

Шакал, не отрывая взгляда от нее, тихо произнес:

— Я буду рядом… до твоего конца.

Она кивнула, и в этом жесте было больше, чем просто согласие. Это было признание их связи, несмотря на все годы отчуждения. В этот момент они были союзниками, двумя частями одного целого, готовыми сражаться за то, что считали правильным.

Иви, наблюдая за ними, тихо шепнула Лике:

— Иногда прощение приходит слишком поздно, но все же приходит.

Лика кивнула, ее глаза блеснули.

— Главное, что оно есть. Это уже многое значит.

— Есть еще одна проблема, — голос Иви звучал сдержанно, но в нем явственно чувствовалась тревога. — Эвелина знает обо мне. Она непременно все расскажет на суде и выставит в неприглядном свете, перевернет правду в свою пользу. Не сочтут ли меня угрозой?

Наступила пауза. Все переглядывались, взгляды скользили друг по другу, словно пытаясь найти в чужих глазах ответ или хотя бы намек на то, как поступить. Повисла тишина — плотная, почти осязаемая, наполненная невысказанными мыслями и тревожными предположениями.

Ее слова повисли в воздухе, усиливая напряжение. Ашар нервно провел рукой по волосам, Айс невольно выругался, а Джинкс и Форс бросили короткий, настороженный взгляд в сторону Иви.

Молчание затягивалось. Каждый обдумывал услышанное, прикидывая возможные последствия, рисуя в уме картины грядущих разбирательств и пытаясь предугадать, как развернутся события, если Эвелина действительно решит использовать эту информацию против Иви.

— Предлагаешь рассказать о тебе правду? — уточнил Айс, слегка наклонив голову. — Что ты не с этого мира? Но веревочка повьется — и правда станет известна о Лике и о Саноми.

— В том-то и дело, что это необходимо скрыть, — уверенно заявила Иви. — Но как, когда Лика еще не закончила с ящерами, и о ее Даре Зова рано или поздно узнают? Как и о моем распространится, что я понимаю язык гидр. А Саноми… Если узнают о ее даре, то, боюсь, такое начнется… Я не знаю… как поступить. Стоит ли во всеуслышание заявлять, что мы чужаки?

— А кто у нас Саноми и что у нее за дар? — задал вопрос Литан.

— Об этом потом, — ответил Ашар предостерегающе взглянув на друга.

Литан расплылся в улыбке и перевел взгляд на группу, что безмолвно и тихо стояла в отдалении. Его глаза скользили по фигурам, словно пытаясь уловить суть каждого, но, отыскав взглядом девушку нереальной красоты, он восхищенно присвистнул:

— Ну и ну… Кто эта леди?

Джинкс, стоявший рядом, лишь открыл рот, пребывая в таком же немом восхищении. Его взгляд застыл на незнакомке, будто он утратил способность говорить. Форс, напротив, сохранял спокойствие, он не спешил поддаваться эмоциям, лишь внимательно, с холодным интересом разглядывал прекрасную девушку.

Взгляды мужчин обежали группу еще раз — цепкие, оценивающие, — прежде чем вновь вернуться к Рейзу и остальным, давая понять, что официальная беседа продолжается. Но, в отличие от остальных, Литан не задержал внимание на ослепительной Саноми. Его взгляд, словно притянутый невидимой силой, снова и снова возвращался к воительнице Шайни.

В ней не было той рафинированной красоты, что пленяла в Саноми. Шайни держалась иначе — прямо, собранно, с той особой грацией, что рождается в боях. Ее поза говорила о готовности в любой момент перейти к действию, а глаза, острые и внимательные, словно сканировали окружение, отмечая каждую деталь.

Литан невольно подался вперед, пытаясь разгадать эту загадку. В его взгляде читалось не просто восхищение, скорее, азарт исследователя, наткнувшегося на нечто необычное, требующее разгадки. Он слегка наклонил голову, словно пытаясь рассмотреть ее под другим углом, уловить то, что скрывалось за внешней сдержанностью.

Форс, заметив его интерес, едва заметно приподнял бровь, но промолчал. Джинкс же, наконец оправившись от первого потрясения, тоже бросил взгляд в сторону Шайни, но тут же снова переключился на Саноми, не сумев устоять перед ее магнетической привлекательностью.

А Литан все смотрел на воительницу, и в его глазах загорался огонь неподдельного любопытства. Что-то в ней — то ли несгибаемая воля, то ли скрытая глубина — зацепило его сильнее, чем ожидаемая красота.

— Так что скажете? Как поступить? — спросила Иви, ее голос звучал тихо, но в нем чувствовалась напряженная готовность услышать любой, даже самый непростой ответ.

В разговор вступил Шакал. Его голос звучал ровно, размеренно, без тени сомнения, но в алых глазах читалась твердая, неколебимая решимость:

— Все очень просто. Когда вы меня взяли в плен, я составил алфавит и обучил Иви языку гидр. А так как я — брат Рейза, да еще поднял восстание с последними рожденными против королевы, то в эту версию поверят все, нежели в ту, что станет говорить Эвелина на суде. Ее на смех поднимут. И веских доказательств у нее нет в отношении Иви. Ее слова лишь ветер.

Он сделал короткую паузу, обводя взглядом собравшихся.

— Все наши, кто знает о Иви и Лике, будут молчать. Что касается Лики и Саноми, то не стоит их раскрывать — особенно Саноми с ее даром, который может стать для нее как проклятьем, так и благословением.

Шакал продолжил, излагая продуманный, выверенный план, каждое слово которого звучало как звено прочной цепи:

— Наша версия такова: мы убили королеву, и ящеры, потеряв своего лидера, впали в хаос. Сейчас наша задача выслеживать их и убивать, чтобы не родилась новая королева. Ведь животная сущность ящеров требует лидера, и они запустят процесс эволюционирования. Мы не должны этого допустить — продолжим их выслеживать и уничтожать.

Лика вскинула голову. В ее глазах вспыхнул решительный, почти неукротимый огонь:

— Я стану их королевой и всех пригоню к границе.

Кайли первой кивнула — сдержанно, но твердо. Затем Кавер, Рейз, Айс — один за другим все поддержали идею, их взгляды сошлись на Лике, признавая ее смелость и готовность взять на себя эту ношу.

— Отличный план, — закивали все. — Ваша тайна так и останется тайной.

Кавер шагнул вперед, подводя итог, его голос звучал четко, без лишних эмоций, но с той уверенностью, которая внушает доверие:

— Значит, действуем так: Шакал официально заявляет, что обучил Иви языку гидр — это объясняет ее знания без упоминания иного мира. Лика продолжает работу с ящерами и ведет их к границе. Саноми остается в тени — ее дар не раскрывается ни при каких обстоятельствах. Позже я лично переговорю с девушкой. Мы распространяем версию о хаосе среди ящеров после гибели королевы — это оправдает наши дальнейшие действия.

Рейз скрестил руки на груди:

— А что насчет Эвелины? Даже без доказательств она может посеять сомнения.

— Тогда нужно опередить ее, — твердо сказала Иви. — Пусть Рейз выступит первым. Его история должна прозвучать до того, как Эвелина получит слово, когда Маккэнов обвинят в предательстве.

Рейз кивнул.

— Мой статус и репутация помогут убедить совет. К тому же, если я скажу, что Шакал — мой брат и обучал Иви ради лучшего понимания врага, это будет выглядеть логично.

Девушки невольно заулыбались, облегченно вздохнув. В их взглядах мелькнуло долгожданное облегчение — наконец-то они нашли способ защитить свои тайны, не жертвуя собой.

— А теперь начинаем реализацию планов, — подытожил Кавер, его голос звучал твердо, без тени сомнения. — Время не ждет.

— Куда мы поместим Хасашан и всех? — спросил Айс, в его тоне сквозила настороженность, будто он уже мысленно просчитывал возможные риски.

— Укроемся в пещере в лесу, — сказал Кавер, его голос был спокойным, но в глазах читалась сосредоточенность. — В ней останутся дожидаться нас: Иви, Лика, Шакал, последние рожденные, Шайни, Саноми и Айс. Охранять Хасашан будут Джинкс и Форс. Рейз и Ашар пойдут со мной для переговоров с королем и лидерами. Все будет проходить в рамках обычного собрания и военного сбора.

Кавер обвел взглядом присутствующих, убеждаясь, что каждый понимает свою роль:

— Маккэны также здесь, поэтому Иви и остается, чтобы не показываться Эвелине на глаза. Как только все будут в сборе, мы пригласим вас как свидетелей. Рейз расскажет обо всем и предъявит Хасашан. У Риша не будет времени сбежать и подготовить план — дочь Маккэна в это время уже будет арестована.

Его голос стал чуть тише, но не менее твердым:

— Также Шакал выступит с речью. Нужно решать судьбу последних рожденных и определить, какая территория будет им отдана.

Повисла напряженная тишина — каждый осознавал масштаб предстоящего. Мысли крутились в головах, выстраивая цепочки возможных исходов, просчитывая слабые места плана и представляя, как развернутся события в ближайшие часы. Воздух словно наэлектризовался от смеси тревоги, решимости и едва уловимого азарта. В глазах одних читалась сосредоточенность, в глазах других — сдержанный восторг перед лицом грядущего перелома.

— Предстоит жаркая ночка убеждений и отстаивания новых жителей в Арионе, — провозгласил Кавер Старк. — Мы заложим основу для будущего, где у каждого народа будет своя территория. Где каждый сможет жить, не прячась.

Рейз кивнул, подкрепив его слова:

— Никто не сможет отрицать факты, которые мы предъявим. Хасашан — не миф, не выдумка. Это доказательство. А наша сплоченность — второе доказательство того, что мы говорим правду.

Иви сжала кулаки, стараясь унять внутреннюю дрожь. Она знала: ее роль — молчать, оставаться в тени, но от этого ее вклад не становился меньше.

Шакал, уловив ее взгляд, едва заметно улыбнулся с тихой уверенностью:

— Мы не просто защищаемся. Мы строим. И если придется — будем драться за это будущее.

Кавер обвел всех взглядом, теперь в его глазах читалась не только решимость, но и гордость.

— Значит, так и будет. Каждый на своем месте. Каждый — часть этого будущего.

Воцарилось молчаливое согласие. Не было лишних слов, не было сомнений. Только готовность. Только путь вперед.