Тайное пристанище

9 Фэллон

Кай застыл. Не пошевелился, не вдохнул, и на миг мне показалось, что у него остановилось сердце.

— Жениться на тебе? — выдавил он сипло.

Его искреннее, полное шока изумление укололо сильнее, чем я хотела признать. Я понимала его реакцию умом, но какая-то часть меня всё ещё оставалась той четырнадцатилетней девчонкой, которой Кай подарил первый поцелуй. И, что больнее всего, другая часть — куда больше, чем я готова была признать, — всё ещё была влюблена в него.

Сколько бы я ни старалась двигаться дальше — свидания, парни, попытки начать заново, — ни один не ощущался «тем самым». В какой-то момент я просто перестала пытаться, потому что поняла: лучше быть одной, чем вечно искать то, что никогда не сравнится с тем, что у нас было, пусть всего на одно короткое мгновение.

Я встретила его ошеломлённый янтарный взгляд.

— Да.

Одно это слово заставило Кая снова прийти в движение. Он зашагал по террасе, его потертые ботинки с грохотом отбивали шаг по бетону.

— Объясни, — бросил он. Не вопрос — приказ. Но я не винила его.

— Роуз сказала, что наличие партнёра может помочь. Двое опекунов в доме вместо одного. Ещё одна стабильная фигура для девочек.

Брови Кая сошлись грозной складкой.

— Ладно…

Мои пальцы теребили край рубашки, дрожали.

— Все знают, что мы близки. И на бумаге я подхожу идеально. У меня диплом по детской психологии, магистратура по социальной работе, я тружусь в службе опеки и имею огромный опыт общения с детьми.

— И ты из самой уважаемой семьи в городе, — закончил он за меня.

Я напряглась.

— Ты тоже.

Кай остановился на полушаге.

— Это не одно и то же, и ты это знаешь. Люди не считают меня частью семьи Колсон. Они думают, что Колсоны просто пожалели меня.

Во мне вскипела злость, смешанная с болью, но злость взяла верх.

— Да чтоб они провалились. Ты получил одну из худших судеб, какие я только видела. Твоя семья предала тебя — как никого бы не пожелала. И всё же ты смог выстоять. Повернул жизнь в другую сторону. Построил два успешных бизнеса. Дал детям место, где они могут расти и чувствовать себя в безопасности. Ты взял всё своё прошлое и превратил его в добро.

Я дышала тяжело, словно после бега, не в силах втянуть в грудь достаточно воздуха.

— Воробышек…

— Позволь мне сделать это для тебя. Для них, — умоляла я.

Кай всмотрелся в меня.

— И что, ты готова пожертвовать всей своей жизнью?

Я переминалась с ноги на ногу.

— Это не навсегда. Только пока ты не получишь постоянную опеку. Ну, может, чуть дольше, чтобы нас не обвинили в фиктивном браке.

Он долго смотрел, потом покачал головой.

— Нет. Я не позволю тебе так рисковать.

— Это не риск. Это мой выбор. Моё решение. И тебе придётся довериться мне настолько, чтобы позволить принимать их самой, — в голосе зазвенел металл.

— Твоя семья взбесится, — пробормотал он.

— Наша семья. И нет, не взбесится. Удивится — да. Но без истерик.

— Ладно, наша семья. Но все сочтут это странным и неправильным.

Я закатила глаза.

— Ты переехал к нам, когда тебе было шестнадцать, а не шесть. Мы учились вместе до этого. Скажем, что дружили тогда, просто не афишировали связь.

В его глазах вихрилось всё — боль, сомнение, и крошечная искра надежды.

— Воробышек…

Грудь сдавило так, что хотелось потереть место над сердцем.

— Мы просто скажем правду. Никто не подумает лишнего.

Боже, как же это больно — произносить то, что почти случилось между нами, и позволять другим заглянуть туда.

— Ради моих сестёр, — выдохнул он.

— Ради твоих сестёр, — повторила я.

Его руки сжались в кулаки, чёрные линии татуировок дрогнули на пальцах.

— Если мы это сделаем… между нами ничего не будет. Никаких отношений.

Будто удар в лицо. Так больно, что даже дыхание перехватило. Само представление, что прикосновение ко мне для него настолько отвратительно, что нужно озвучить запрет…

— Ты убиваешь меня, Воробышек, — сказал он и шагнул вперёд. Я инстинктивно отступила. Мысль, что он коснётся меня сейчас — из жалости, — была невыносима.

Кай остановился, пальцы судорожно сжались и разжались.

— Это не потому, что я не хочу. Я хочу. С шестнадцати лет я вижу тебя во снах. Ты — единственный свет в моей тьме. Всё, что было хорошего в моей жизни. Но я не рискну потерять тебя. И ту семью, что ты мне подарила. Потому что я уверен лишь в одном: я всё испорчу. А разрушить единственное хорошее, что у меня есть, я не смогу.

И, развернувшись, Кай ушёл обратно в студию, оставив меня одну посреди этой террасы — с гулом в ушах и сердцем, расколовшимся на осколки. Всё, во что я верила, рухнуло за одно мгновение.