Тайное пристанище

10 Кай

Я снова ворвался в студию, и дверь со всего размаху хлопнула за спиной. Но даже этот злой, гулкий звук не мог сравниться с тем мраком, что клокотал внутри меня. С тягучей, черной, как нефть, яростью, которая будто разъедала изнутри.

Джерико поднял голову от рукава с татуировкой, над которым работал — мужчина лет пятидесяти сидел, даже не подозревая, что сейчас может попасть под руку.

— Всё нормально?

Я не ответил. Просто бросил быстрый взгляд на Беара.

— Перенеси все мои записи на вторую половину дня.

Брови у него полезли чуть ли не в волосы. И неудивительно — я никогда не отменял клиентов. Но сейчас я не мог доверять себе ни в малейшем. Не в том состоянии, чтобы браться за иглу. Не дожидаясь его реакции, я просто пошёл — прямо к выходу.

На стоянку я не свернул. Пошёл вдоль здания, к навесу сбоку — туда, где стояла моя вторая гордость. Мой Triumph. Я сам делал ему кастомную покраску — как отражение всех татуировок на теле. Они были переплетены так тесно, что отдельные элементы было трудно различить, но я знал их смысл до последней линии.

Достал ключи и завёл двигатель. Через пару секунд на мне уже были куртка и шлем, и я вылетел с парковки. Не мог думать о том, что оставил Фэллон одну — с моими хаотичными чувствами, без возможности сказать, что она думает.

Господи, какой же я эгоист. Ветер хлестал по лицу, когда я заложил вираж на повороте, ведущем к горам Монарх. Мне нужно было и то и другое — ледяной воздух, сбивающий дыхание, и тишина, какую могли дать только горные вершины.

Тысячи мыслей и страхов роились в голове, пока я выкручивал газ. Иногда мне казалось, что мы с Фэл никогда и не разрывали ту связь, что возникла между нами подростками. Но порой я был уверен: для неё я всего лишь раздражающе заботливый брат.

И оба варианта были адом. Первый — потому что она смогла идти дальше, а я — нет. Второй — потому что мог оказаться смертельным. Не только для меня. Для нас обоих.

В ушах вдруг зазвучал голос Рене, пропитанный ненавистью, ядом, злобой.

«Ты всё разрушаешь, к чему прикасаешься».

Я сильнее сжал руль, и в голове вспыхнуло лицо Рекса — ухмыляющееся, мерзкое. Меньше десяти лет за решёткой — и этот ублюдок снова на свободе.

Я свернул на горную дорогу, преодолевая один вираж за другим, пока не добрался до нужной точки. Поставил мотоцикл на смотровой площадке и заглушил мотор. Ни души вокруг — неудивительно, ноябрь. Туристы уже разъехались, до сезона лыжников ещё далеко.

Перекинув ногу через байк, снял шлем и положил на сиденье. Энергия всё ещё бушевала внутри — смесь тревоги, вины и чистого ужаса, которому, казалось, не было конца. Подошёл к каменной ограде у края обрыва. Несколько секунд просто стоял, вдыхая морозный воздух, чувствуя, как ветер раскачивает. Потом сел на холодный камень.

Ледяная поверхность под ладонями будто помогла. Как и острый холод, круживший вокруг. Я смотрел вдаль — вниз, где леса и поля обрывались под ногами, и дальше, где на горизонте золотились скалы Касл-Рок. Если прищуриться, можно было почти убедить себя, что видно ранчо Колсонов.

Я сглотнул и провёл ладонями по лицу.

Вот же каша. И всё — моих рук дело.

Телефон пикнул. Я не стал сразу доставать его. Только когда прозвучало ещё два сигнала, вытащил из кармана. Скорее всего, Фэллон пишет мне гневную тираду, которую я заслужил.

Но вместо угроз рассыпать блёстки по всей моей студии я увидел семейный чат — братья снова активировались.

Коуп изменил название группы на «Мафия средних детей».

Коуп: Кто сказал Лолли, что нам нужна алмазная мозаика для нового дома в Сиэтле?

Я неожиданно рассмеялся. Первый смех за весь день и, чёрт возьми, как же он был нужен.

Отправил три смайла с поднятыми руками.

Коуп: Блять, Кайлер. Смотри, что только что доставили. Огромное, пришлось везти ГРУЗОВИКОМ.

Я усмехнулся и стал ждать.

Роудс: Интрига убивает.

Коуп: Скорее Кай в опасности — я его прикончу.

Наконец появилось фото. На этот раз я не рассмеялся — просто разинул рот. Картина минимум два на полтора метра, выложена тысячами блестящих страз.

Трейс: Это что, оргия фей?

Да, иначе не назовёшь. И там было больше разврата, чем на самых тёмных просторах интернета.

Арден: Лолли превзошла себя. Похоже, это целый фейский секс-клуб.

Шеп: Я думал, что её «тыквенные члены» для Теи — это уже дно.

Коуп: И что мне теперь с этим делать?

Трейс: Сожги и скажи, что потерялось на почте.

Коуп: Она оплатила отслеживание. Курьеры сфотографировали доставку, и я расписался за посылку.

На этот раз я рассмеялся в полный голос.

Я: На здоровье, Коупипэнс. Просто хотел, чтобы у тебя осталась память о нас.

Коуп: Фейский секс-клуб должен напоминать мне о вас?

Арден: У меня токсикоз двадцать четыре на семь. Не хочу представлять, как вы, дегенераты, устраиваете оргии.

Чат быстро скатился в хаос — привычная перепалка, где каждый пытался перещеголять другого. Только Фэллон молчала. И от этого вина в груди только росла.

Я должен был рассказать им всем о том, что нашёл своих сестёр. И должен был извиниться перед Фэл.

Я уставился в экран, наблюдая, как остальные продолжают подшучивать, а имя Фэллон так и не всплывает. Я уже бросил одну бомбу сегодня — почему бы не бросить ещё?

Я: Есть новости. Фэллон выяснила вчера, что у меня три сводные сестры — Хейден, Клементина и Грейси. У них дома была тяжёлая ситуация, поэтому я подаю документы на опеку.

Я не стал ждать и вымерять слова. Просто нажал «отправить». Как бы там ни повернулось, с безумной идеей Фэллон или без, я собирался бороться за этих девочек.

Я сидел, глядя на экран. Долгое молчание. А потом сообщения посыпались разом.

Арден: Грейси из моей художественной программы?

Коуп: Чёрт. Я знал, с Хейден что-то не так. Они в порядке?

Роудс: Что тебе нужно, Кай?

Шеп: Мы можем написать рекомендательные письма, что ты — отличный опекун. Надо?

Трейс: Мы с тобой. Им чертовски повезло, что у них есть ты.

Арден: Ты заставил Трейса ругнуться. Значит, он и правда в тебя верит.

И, наконец, всплыло имя, которое я не мог заставить себя изменить.

Воробышек: Мы рядом. Что бы тебе ни понадобилось.

За глазами защипало. Я не заслуживал её. После всего, что натворил за эти годы, она должна была сбежать от меня как можно дальше. А она — здесь. Всё ещё предлагает мне всё.

Я: Спасибо. Не знаю, что бы я делал без вас всех.

Это было всё, что я мог сказать. Может, я и не заслуживал никого из них. Но они были моей опорой. Моей семьёй. И потерять их я не имел права.