Тайное пристанище

ЭПИЛОГ

Фэллон

ОДИН ГОД СПУСТЯ

Солнце заливало ранчо Колсонов, отражаясь на россыпи цветов, над которой Роудс и Тея трудились весь вчерашний день. Композиция получилась идеальной — яркой, как радуга, и совершенно подходящей получательнице.

Одна мысль о подарке заставила меня искать взглядом невесту. Лолли в этот день превзошла саму себя: в волосах — розовые и фиолетовые пряди, на ней — блестящее радужное платье, расшитое конопляными листьями и крошечными грибочками. Немного безумно, безусловно вызывающе и совершенно в ее духе.

Уолтер держал ее в объятиях, покачиваясь под музыку и глядя на нее, будто она — чудо, единственное в своем роде. Даже волосы себе окрасил прядями в тон и надел бабочку с радужными пайетками.

— Боже, они идеальны, правда? — сказала Роудс, подойдя ко мне. Одной рукой она держала стакан лимонада, другой — поглаживала округлившийся живот.

Я посмотрела на подругу, мою сестру по духу. На ней было красное — первый цвет радуги, а остальные подружки невесты, из семейства Колсон, шли по спектру дальше. Я — последняя, в фиолетовом.

— Не верится, что она и вправду решилась. Я была уверена, что сбежит накануне.

Роудс рассмеялась, проводя ладонью по животу:

— После всего, что мы сделали для этой свадьбы? Она бы не посмела.

— Ты про девичник в Вегасе, который устроил Линк? — уточнила я, едва удерживая улыбку.

— Думаю, я на всю жизнь травмирована зрелищем, как Лолли танцевала с парнями из Thunder Down Under.

Я захохотала:

— А когда она плясала на барной стойке и пила шоты с двумя шоу-гёрлз?

Роудс покачала головой, и рыжеватые отблески ее волос вспыхнули на солнце:

— Нет, лучше всего, что она настояла, чтобы их с Уолтером венчали священник, пастор, раввин, гуру и шаман. Сказала, что хочет получить благословение всех вер.

— Думаю, они все получили травму, когда она в своих клятвах пообещала устраивать мужу стриптиз по пятницам, — заметила я, глядя на растерянных служителей вер, сидящих за отдельным столом.

Роудс рассмеялась:

— Это был мой любимый момент. Хотя Шепа, кажется, едва не вывернуло наизнанку.

Мой взгляд нашел брата — он стоял у края танцпола, обняв Тею, и наблюдал за молодожёнами. Потом наклонился, что-то шепнул ей, и она улыбнулась, уронив голову ему на плечо. В его руке спал их малыш.

— Думаю, Трейс превзошел его по реакции, — сказала я, когда заметила его — он плясал с Элли и Кили, закручиваясь с ними в нелепый, но счастливый хоровод.

— Элли расслабила его, но не настолько, чтобы он спокойно воспринял новость, что Лолли устанавливает у себя дома шест для танцев, — фыркнула Роудс.

На этот раз я рассмеялась в полный голос:

— А как Энсон отреагировал, когда она попросила его этот шест поставить?

Улыбка Роудс стала еще шире:

— Немного позеленел, но, конечно, согласился.

— Он не может отказать Лолли.

— Абсолютно.

— Я сама донесу тарелку, — буркнула Саттон, когда Коуп попытался ее перехватить.

— Врач сказал не поднимать тяжести, — возразил он. После новости о беременности Коуп превратился в воплощение гиперопеки — и Саттон, и весь город это знал.

Роудс покачала головой:

— Удивлюсь, если он вообще отпускает ее в туалет одну.

Я усмехнулась:

— Она умоляла Кая похитить его на пару часов, чтобы хоть немного отдохнуть от опеки.

— Придется устроить ей девичий день спасения.

— Не удивлюсь, если Коуп наденет парик и попытается пробраться к нам под видом подруги, — сказала я, и мы обе рассмеялись.

Роудс перевела взгляд на Линка и Арден — они танцевали, держа за руки своих двойняшек, которые отплясывали вовсю.

— Хотелось бы верить, что его паранойя пройдет, когда Саттон родит, но Арден рассказала, что после рождения близнецов Линк хотел нанять круглосуточного врача и охрану.

Я фыркнула:

— Вполне в его стиле — максимальная защита, полный контроль. — Я посмотрела на Роудс. — А как Энсон держится?

Роудс сразу нашла его взглядом — он стоял у бара, заказывая напитки. Как только их глаза встретились, её лицо смягчилось.

— Он заботливый до невозможности, — ответила она, но потом фыркнула: — Хотя донес на меня Данкану. Теперь я не могу ничего тяжелого делать в питомнике.

Я улыбнулась, заметив самого Данканa — обнимал Никки, подругу Теи из Лос-Анджелеса.

— Ненавижу признавать, но Энсон прав.

Роудс издала возмущенное фырканье:

— Конечно, ты бы так сказала. — Она вздохнула. — Но как сердиться на человека, который каждый вечер читает малышу перед сном?

У меня защипало в горле — я живо представила, как суровый бывший профайлер сидит в полутьме с детской книжкой. Мои пальцы сами потянулись к животу, к мыслям о том, как Кай однажды будет делать то же самое.

— Я так рада за тебя, — прошептала я хрипло.

Роудс прижалась ко мне плечом:

— А я рада, что у всех нас теперь есть своя версия счастья.

Она вдруг пискнула, ладонь замерла на животе.

— Что? — встревожилась я. — Всё в порядке?

Роудс резко подняла взгляд:

— Он пнул! — Она схватила меня за руку и прижала к своему животу.

И тут я почувствовала отчетливый толчок под ладонью. Глаза защипало от слез.

— Вот это сила! Будет или футболистом, или бойцом ММА.

— Господи, пусть лучше футболистом, — рассмеялась Роудс.

— Я так за тебя счастлива, Ро.

Она обняла меня.

— Люблю тебя, Фэл.

— Больше всех звезд на небе, — прошептала я в ответ.

— Почему слезы? — раздался тревожный голос, и, когда мы разом обернулись, янтарные глаза Кая уже искали мой взгляд. — Всё в порядке?

Я быстро вытерла щеки:

— Просто почувствовала, как малыш пнул.

Выражение Кая тут же смягчилось, и он заключил меня в объятия:

— Слезы от счастья разрешены.

— Слезы? — нахмурился Энсон, подходя ближе. — Безрассудная, почему ты плачешь?

— Остынь, убийца, — буркнула Роудс. — Я просто почувствовала, как ребенок шевелится.

Глаза Энсона расширились. Он коснулся её живота, и выражение лица тут же потеплело:

— И правда. Чувствую.

— Говорила же, — улыбнулась Роудс.

Он тут же покачал головой:

— Тебе нужно сесть и поесть. И вот — вода, чтобы не было обезвоживания.

Роудс закатила глаза, но позволила ему проводить себя к столу у танцпола.

Когда они ушли, Кай встал позади меня, обнял за талию, прижал к себе, положив подбородок мне на макушку.

— Я говорил тебе сегодня, какая ты красивая?

Я улыбнулась, глядя, как вокруг смеются и танцуют те, кого мы любим:

— Может, пару раз. Но я не устану это слышать.

Раздался звонкий смех, и я повернула голову: Грейси кружилась на танцполе с Бенни, своим другом. Его блестящая рубашка и её розовое пышное платье-балеринка сверкали в лучах солнца — они с Кили были самыми очаровательными цветочными девочками. Я почувствовала, как Кай напрягся за моей спиной.

— Этот Бенни танцует с ней уже больше получаса, — проворчал он.

Я тихо рассмеялась:

— Ты что, засек время?

— Возможно.

— Кайлер… Им восемь и девять. Они не сбегут и не поженятся. Расслабься.

— Да ему девять, — проворчал Кай. — На целый год старше ее. Мне это не нравится. Всё как с Дэнни, только в миниатюре.

Я улыбнулась, заметив Хейден, танцующую со своим парнем. Она положила голову ему на плечо, а он вел ее по танцполу с такой бережностью, будто держал в руках самый драгоценный подарок на свете.

— Ты все еще сердишься на него? — спросила я, глядя на Кая. — Он заботится о ней. И делает ее счастливой.

— Ладно, — нехотя выдохнул он. — Наверное, он нормальный парень.

Я подняла руку и легонько похлопала его по щеке:

— Зато Клем пока верна только своим книгам.

И правда — она сидела под высоким осиновым деревом в бледно-розовом платье, как у Хейден, и увлеченно читала фэнтези-роман. Обе они были младшими подружками невесты.

— Она была моей последней надеждой, — простонал Кай. — А теперь и она меня бросает — уезжает в этот чертов Йель.

Я не сдержала смеха:

— Это летний научный лагерь. Через пару недель вернется.

Я почти чувствовала, как он хмурится у меня за спиной, крепче прижимая меня к себе.

— Надеюсь, она не решит поступать туда потом. Надо попросить Линка свозить ее в Стэнфорд — пусть влюбится в него. Он хотя бы на нашем побережье.

Наша чудесная Клементина и правда была гением. Она уже перескочила два класса и осенью должна была начать первый курс колледжа. Кай гордился ей безмерно, но при этом тревожился, что его сестра начнет университетскую жизнь в шестнадцать лет.

— Мы просто поможем ей не спешить, — сказала я. — Пусть идет в своем темпе. Может, пару лет проучится здесь, потом переведется. Или начнет с онлайн-курсов.

— Я за онлайн, — проворчал он. — Так я смогу за ней присматривать.

Я улыбнулась шире. Кайлер был лучшим отцом, о каком можно мечтать: заботливым, чутким, но не навязчивым, с мягкими границами и огромным сердцем. Он всегда был надежной опорой — и для наших девочек, и для множества приемных детей, что проходили через наш дом.

Сейчас по саду бегали малыши — Леви и Фрэнни, а мама присматривала, чтобы они не натворили чего-нибудь. Мать Леви лечилась от алкогольной зависимости, и я надеялась, что у них еще будет шанс воссоединиться. С родителями Фрэнни я не питала таких иллюзий. Но если они не возьмутся за ум, у нее всегда будет наш дом — сколько понадобится.

Я положила ладони поверх рук Кая, обнимающих меня за талию.

— Ты потрясающий папа.

Кай крепче прижал меня.

— А ты — лучшая мама.

Я глубоко вдохнула:

— А как ты отнесешься к тому, если в нашу стаю прибавится еще один птенец?

Кай замер, потом развернул меня к себе, вглядываясь в глаза:

— У тебя кто-то на примете?

Так обычно и бывало — в руки мне, Роуз, Миле или другой соцработнице попадало особенно тяжелое дело. Тогда я шла к Каю, и он всегда говорил «да». Всегда отдавал себя полностью, чтобы помочь ребенку — находил врачей, психологов, все нужное.

Но сегодня всё было иначе.

Я покачала головой, и светлые пряди упали мне на плечи.

— Не случай? — нахмурился он.

Я сглотнула и подняла на него взгляд:

— Я беременна.

Янтарные глаза Кая расширились.

— Воробышек, — хрипло выдохнул он, застыв на месте.

— Я знаю, мы планировали позже, но…

Кай опустился на колени прямо в траву, не обращая внимания на костюм. Его татуированные пальцы обхватили мои бедра, а губы едва коснулись моего живота.

— Сейчас даже лучше, — прошептал он.

Я почувствовала, как щиплет глаза, когда он поднял взгляд на меня.

— Ты уверена?

— Я ходила к доктору Эйвери, просто проверить, всё ли в порядке. Не сразу поняла, сколько циклов пропустила, так что срок уже больше, чем я думала. Как тебе перспектива — стать главным папой девочек?

Янтарь в его глазах засверкал слезами.

— Девочка?

Я кивнула, и слезы потекли по щекам.

Кай снова наклонился, его губы скользнули по ткани моего платья.

— Люблю тебя, малышка, — прошептал он. — Сделаю всё, чтобы твоя жизнь была только светом.

— Кайлер… — выдохнула я.

Он поднялся, провел пальцами по моей щеке, а мизинцем другой руки зацепился за мой.

— Люблю тебя, Воробышек. Мой огонь во тьме. Всё самое хорошее — это ты.

— Мое всё, — ответила я, целуя его, вкладывая в поцелуй всю любовь, что чувствовала.

— Что происходит? — спросила Хейден, в голосе звучало беспокойство.

— Он целовал живот мамы Фэл, — сообщила Грейси.

— Может, ему просто нравится ее живот, — предположила Клем, но в голосе слышалась тревога.

Кай посмотрел на меня, и я кивнула. Он обернулся к нашим девочкам, и его лицо озарила улыбка:

— Девочки, мама беременна.

Глаза Клем округлились:

— У тебя будет малыш?

— Девочка, — сказала я. — Так что, надеюсь, вы научите ее всему нужному.

— Я стану старшей сестрой?! — взвизгнула Грейси от восторга.

— Именно, — рассмеялся Кай.

— Я никогда раньше не была старшей, — пробормотала она, глядя на Хейден. — Ты расскажешь, как это делать правильно?

Хейден мягко улыбнулась, обняв Грейси за плечи:

— Обязательно. Всё самое важное расскажу. — Потом перевела взгляд на нас. — И я всегда буду присматривать за ней.

Кай положил руку ей на плечо:

— Мы знаем. Ты лучшая старшая сестра на свете.

— Ох, — простонала я, чувствуя, как глаза снова наполняются слезами. — Это всё гормоны.

Клем прыснула от смеха:

— Я это изучу для тебя.

Кай обнял нас всех разом, заключив в широкий, теплый кокон своих рук.

— Мои девочки, — прошептал он. — Люблю вас до края света.

И в этом была вся правда. Кай всегда говорил, что я — его искра во тьме, надежда в море боли. А его любовь — то, что будет вести нас всю оставшуюся жизнь.

Часть I

СКВОЗЬ ИСЧЕЗАЮЩЕЕ НЕБО — ОТРЫВОК

История Декса

Он всю жизнь пытался убежать от темного прошлого…

Но чтобы спасти её — снова шагнет в тень.

Новая захватывающая романтическая серия с элементами триллера от бестселлер-автора USA Today Кэтрин Коулс.

Выросший рядом с убийцей.

Отмеченный репутацией.

Связанный судьбой.

Пять братьев, готовых на всё, чтобы искупить ошибки прошлого.

БРЭЙДЕН

Я не часто теряла дар речи. Разве что в те моменты, когда в девять лет случайно выбила соседу окно. Или когда Винсент сказал, что не хочет иметь ничего общего ни со мной, ни с моим ребенком. Когда впервые взяла Оуэна на руки. Когда увидела Тихий океан.

И вот теперь — снова.

В этот самый миг.

Когда ко мне шел мужчина, выглядевший как нечто среднее между профессором и байкером, с ростом и плечами горца.

Наверное, я должна была испугаться. Мозг подсказывал именно это: потянуться к баллончику с перцовым спреем, позвать Йети.

Но я не двигалась.

Я слишком была занята тем, что… разглядывала его.

Дело было не только в внешней суровой красоте, хотя и этого ему хватало. Нет, это было что-то иное. Энергия, что будто струилась от него. Та самая, что пронизывала его кожу в виде татуировок. Он был покрыт ими не весь, но ровно настолько, чтобы невозможно было отвести взгляд.

Рисунки струились по его предплечьям и кистям, обнажали мощные бицепсы и переходили в изображение на груди и от этого зрелища у меня перехватило дыхание.

Феникс.

Во рту пересохло, а место на моих ребрах, где у меня был такой же рисунок, будто вспыхнуло жаром. Его феникс был окружен дымом и пеплом, и мне почудилось, что глаза птицы светятся, прожигая меня насквозь.

— Какого черта ты делаешь в моем доме?

Хриплый, сердитый голос вернул меня в реальность. Я услышала снаружи смех сына — он играл с Йети. И напомнила себе: только потому, что у этого мужчины похожая татуировка, он еще не друг.

Но не я одна услышала злость в его голосе. Йети тоже. И ей совсем не понравилось, что на ее хозяйку кричат.

Пока я вытаскивала перцовый баллончик, Йети взвилась по ступенькам и влетела в дом, встав между мной и мужчиной, рыча так, что у меня по коже побежали мурашки. Она не бросилась на него — просто защищала. Но этого оказалось достаточно, чтобы он отшатнулся… и потерял полотенце.

Все произошло так быстро, что я остолбенела, уставившись, как ткань падает на пол. И в тот момент я понятия не имела, куда смотреть. Хотелось не спускать с него глаз — мало ли, дернется, — но и смотреть было некуда: куда ни взгляни, сплошные мышцы и я — пунцовая, как спелый помидор.

Он чертыхнулся, схватил полотенце и прикрылся, а Йети скалилась, не отходя ни на шаг. И тут к хаосу добавился еще один голос.

— Мам? — позвал Оуэн.

Обычно я наслаждалась каждым разом, когда он говорил «мама», а не «бро» или «чувиха», но сейчас думала только о том, что ситуация стала на порядок хуже.

— Почему в нашем новом доме голый мужик? — добавил он совершенно спокойно.