Тайное пристанище

54 Фэллон

Шесть месяцев спустя

Солнце лилось потоками, а за спиной доносились визги и всплески.

— Не понимаю, как они там не замерзли, — покачала головой Саттон.

Тея подняла руку в садовой перчатке, заслоняя глаза, а другую опустила на свой округлившийся живот.

— Я сунула туда свои распухшие до черта ноги и мгновенно получила ледяную ванну.

Роудс усмехнулась:

— Молодость — страшная сила.

Арден, устроившаяся в кресле под солнцем, подняла стакан с лимонадом.

— Подожди до девятого месяца. Ноги не видно, а в туалет хочется каждые две секунды.

Я мягко улыбнулась:

— Ваши малыши точно станут лучшими друзьями.

Арден замахала рукой перед лицом:

— Не заставляй меня плакать.

Элли рассмеялась:

— Обожаю твою сентиментальную фазу.

— Только не смей говорить Линку, — пригрозила Арден.

Элли приложила руку к сердцу:

— Никогда.

Это был один из тех идеальных весенних дней — с первыми отблесками тепла, когда можно и в саду повозиться, и впервые за сезон искупаться в пруду.

— Бомбочка! — заорал Лука, сиганув с пирса прямо в самую глубину.

— А я могу плюхнуться еще громче! — крикнула Грейси и нырнула следом.

— Моя очередь! — закричала Кили, уже мчась по пирсу.

Эти трое стали неразлучны — всё время вместе, с тех пор как Лука, Саттон и Коуп вернулись в Спэрроу-Фоллс.

Клем тоже наконец нашла свой ритм. После тестирования ее перевели в программу для одаренных детей, и она расцветала, решая самые сложные задачи. Но мне больше всего нравилось видеть ее такой, как сейчас — расслабленной, под солнцем, с книжкой в руках.

Хейден блистала в хоккее, но при этом открыла в себе талант к шитью. Баланс между игрой, кружком ММА с Каем и этим новым увлечением позволил ей впервые просто быть ребенком. Даже — ребенком с первым бойфрендом. Дэнни, кузен Матео из учеников Кая, вызывал у него почти священный ужас, но парня это не остановило. Он выдержал каждое испытание, что Кай ему устраивал.

Смотря сейчас, как они лежали бок о бок на пирсе, я видела, как бережно Дэнни относится к нашей девочке. Как тут сердиться?

Послышался свист, и я подняла глаза — Кай обходил дом, всё в тех же потертых байкерских ботинках и кожанке. Я сразу вскочила и побежала к нему. Он поймал меня на ходу, мои ноги обвились вокруг его талии.

— Как прошло? — спросила я, чувствуя, как тревога просачивается в голос.

Кай взглянул на меня своими янтарными глазами.

— Тяжело. Но хорошо. Думаю, ему было важно увидеть Джерико и Серену.

Примерно через месяц после того, как Кая подстрелили, он спросил, как я отнесусь, если он поедет повидать Эвана в тюрьме. Я видела, как он борется с этим решением, и сказала, что поддержу его, если он решится. Первый визит оказался не последним — теперь он ездил к Эвану каждые пару недель. Это всегда давалось ему нелегко, но помогало по-своему.

Джерико дольше не решался на встречу, и сегодняшний день стал для него первым. Сам факт, что он согласился, говорил о том, что он по-настоящему исцеляется, вкладываясь в программу, которую они с Каем запустили для трудных подростков.

Я провела пальцами по волосам Кая.

— Ты самый удивительный человек, которого я знаю.

Его янтарные глаза заискрились золотом.

— Поедешь со мной?

Я огляделась:

— У нас же полный дом.

— Дом не сгорит, — отмахнулся он, потом прищурился, глядя на пирс. — А этот подросток-сердцеед что тут делает?

— Кайлер… — предупредила я.

Он кивнул Арден:

— Присмотри за ними. Если он попытается что-то — душить без разговоров.

Арден закатила глаза, но отдала ему шутливый салют:

— Есть, босс.

Кай подхватил меня и понес туда, где стоял его пикап.

— Мы куда-то едем? — спросила я.

— Да. Но с участка не выезжаем.

Мой интерес только усилился. За последние семь месяцев мы превратили дом и землю вокруг в настоящее гнездо, закончили кучу проектов. И готовились к самому главному — стать приемной семьей. В этом месяце должны были получить разрешение. Это было именно то, о чем я мечтала. Но даже после всего этого я так и не исследовала все владения, что купил Кай.

Он открыл дверь и усадил меня на пассажирское сиденье:

— Твоя колесница, Воробышек.

Я глупо улыбнулась, пока он обходил машину, снимая куртку и кидая ее на заднее сиденье. На его коже блестели новые тату — три воробья с именами Хейден, Клем и Грейси. Три символа надежды.

Кай повел пикап по грунтовке, пересекавшей участок, положив руку мне на бедро. Мы не говорили. Просто наслаждались уютной тишиной. Через несколько минут он взглянул на меня:

— Закрой глаза.

Я улыбнулась и прикрыла их ладонью.

Машина замедлилась, мотор заглох, и дверь с моей стороны открылась.

— Не подглядывай.

— Я и не думаю.

Кай тихо рассмеялся и повел меня по неровной земле.

— Когда я впервые смотрел эту землю, узнал, что ручей, который течет за школами, проходит и здесь.

У меня сжалось в груди от воспоминаний, связанных с тем ручьем — он подарил нам столько важных моментов.

— Но ему чего-то не хватало, — сказал Кай, вставая позади меня и убирая мою руку с глаз.

Я открыла глаза и ахнула.

— Деревья… кизил.

Ручей извивался по земле, его берега были усыпаны полевыми цветами. А между ними — бесчисленные кизилы, белые цветы в полном цвету.

— Я видела это во сне, — выдохнула я.

Кай повернулся, чтобы видеть мое лицо:

— Что?

— Этот самый уголок. Мне снилось, когда ты лежал в больнице, прямо перед тем, как очнулся. Но я ведь никогда его не видела. Его тогда даже не было.

Кай обрамил мое лицо ладонями.

— Мы создали его вместе. Это наше пристанище. — Он поцеловал меня — долго, мягко. Потом вынул что-то из кармана. — В нашем пристанище есть и свет, и тьма, потому что одно без другого невозможно. И я хотел, чтобы у моего воробышка был свой свет.

Я замерла, когда он надел кольцо на мой правый безымянный палец — точная копия обручального, только с прозрачным камнем и ободком из крошечных воробьев.

Я взглянула на него:

— Кайлер…

— Я люблю тебя, Воробышек. Спасибо, что всегда остаешься моим светом во тьме.

Я обвила его руками:

— Спасибо, что всегда даришь мне всё.