Тайное пристанище

53 КАй

— Мне не нужна коляска, — проворчал я, пока чересчур бодрый санитар катил меня к выходу из больницы.

— Чувак, тебе грудь прострелили. Думаю, ты можешь немного покататься, — пробурчал Коуп.

Роудс легонько стукнула его по затылку:

— Чип эмпатии, Коупипантс. И вообще, хорош придираться — ты ведь сам недавно так же ломался.

— Да, Мистер Хоккей, — прищурилась Фэллон. — Прояви хоть каплю чуткости. А не то никогда не узнаешь, откуда в тебя прилетит блестящая бомба.

Глаза Коупа округлились:

— Ты меня правда пугаешь.

— И прекрасно, — фыркнула Фэллон.

— Воробышек, — сказал я, стараясь сдержать смешок, потому что каждый вдох отдавался болью. — Угомони свою мстительность хоть на пару дней, ладно?

Она взглянула на меня, когда двери больницы раскрылись:

— А в чем тогда будет веселье?

— Слышал, тут кто-то сбегает сегодня, — крикнул Шеп, стоявший у внедорожника Коупа с широкой ухмылкой.

Я нахмурился:

— Вам обязательно было всем четверым приезжать, чтобы отвезти меня домой?

— Когда ты ворчливый идиот, который лезет делать больше, чем велел врач, — да, обязательно, — отрезала Фэллон.

— Ворчливый идиот? Так вот как ты разговариваешь со своим выздоравливающим мужем? — возмутился я.

Губы Фэллон дрогнули:

— Если он ведет себя как ворчливый идиот — именно так. — Она наклонилась и коснулась моих губ. — Но я все равно люблю тебя. Даже когда ты конкурируешь с тем самым котом из мемов.

— Скажи еще раз, — прошептал я ей в губы.

— Ты конкурируешь с тем самым котом.

Я улыбнулся.

— Другое.

— Ах это. — Фэллон снова поцеловала меня. — Я люблю тебя.

— Где Лука, когда он так нужен? — пробормотал Шеп. — Сопли-слезы опять.

Роудс метнула в него что-то:

— Они милые.

Фэллон выпрямилась, глаза у нее были чуть затуманены:

— Готов ехать домой?

— Да хоть сейчас. — Я поднял глаза на санитара. — Без обид, Брейди.

— Никаких, мистер Кай. Поправляйтесь и наслаждайтесь своей чудесной семьей.

— Обязательно, сэр. И присмотрите там за Флетчером, ладно? — ответил я. Харрисону предстояло провести в больнице еще пару недель, но он шёл на поправку, и я был за это чертовски благодарен.

Коуп покачал головой:

— Слушайся Брейди, даже называешь его «сэр». А я тебе скажу «отдохни», и сразу — «Мистер Хоккей».

— Привыкай, Мистер Хоккей, — бросила Фэллон, открывая переднюю дверь внедорожника.

Ро ухмыльнулась:

— Теперь она все накопившееся беспокойство выльет на тебя. Ты же понимаешь?

— А я-то что сделал? — возмутился Коуп, помогая мне вместе с Шепом подняться.

— Подлил масла в огонь. Как обычно, — хмыкнул Шеп, едва удерживаясь от смеха.

Коуп нахмурился:

— Ну я этому у Кая научился.

— Пожалуйста, дружище, — пробормотал я.

Они препирались, пока устраивали меня на сиденье, и это почему-то было чертовски приятно — будто все снова стало как прежде: шумно, глупо и по-домашнему.

— Ты не поведешь мой Bentley, — зарычал Коуп, требуя ключи у Шепа.

— Но я же просто подогнал его к двери.

— Это совсем не то, что выехать на трассу, — огрызнулся Коуп.

Фэллон наклонилась вперед с заднего сиденья:

— Кто-нибудь из вас сядет за руль, или я ключами поцарапаю эту красивую кожаную обивку.

Коуп вытаращился:

— Ты бы не посмела.

Она подняла бровь:

— Проверим?

Коуп мигом выхватил ключи и плюхнулся за руль:

— Черт, до чего же страшная женщина.

Шеп устроился рядом с Фэллон:

— А я говорил, что люблю тебя?

Фэллон улыбнулась:

— Я никогда не против услышать «люблю».

— Да, за счет моей душевной травмы, — пробормотал Коуп, заводя мотор.

— Король драмы, — тихо бросила Роудс.

Так и ехали домой — ругань, подколки, смех. Каждая кочка отзывалась болью, но я бы повторил это хоть сто раз, лишь бы снова лечь спать в собственной постели.

Когда мы свернули на дорогу к дому, Коуп взглянул на меня:

— Держишься?

Я стиснул зубы, но кивнул.

— Мне нужно кое-что сказать.

Боль в груди чуть стихла, когда я посмотрел на брата:

— Что такое?

Пальцы Коупа сжали руль.

— Нет, не все в порядке. Я был полным придурком, когда вы с Фэллон сказали, что поженитесь. А когда тебя подстрелили, я думал только о том, что, может, это были последние слова, что я тебе сказал.

— Коуп…

Он покачал головой:

— Мне так чертовски жаль. Ты один из лучших людей, которых я знал. И не представляю никого лучше для Фэллон. Никого, кто был бы лучшим братом, отцом, сыном. Мы все, черт побери, счастливы, что у нас есть ты.

— Коупи-штанишки, — прошептала Роудс с заднего сиденья, вытирая глаза.

— Не подслушивай, — буркнул он.

— И пропущу самое хорошее, — возразила она.

Я протянул руку и похлопал его по плечу:

— Люблю тебя, Коуп.

— Черт, глаза текут, — пробормотал он.

Шеп рассмеялся и хлопнул его по спине:

— Не бойся чувств, Мистер Хоккей.

Коуп зыркнул на него, вводя код у ворот:

— Ненавижу вас всех.

Роудс ухмыльнулась:

— Ага, любишь. И перестань воровать фразы Трейса.

Вскоре мы уже стояли у дома, и обо мне снова начали хлопотать. На этот раз — Фэллон с одной стороны, Коуп с другой. Пока я поднимался по ступенькам, к концу короткой лестницы уже едва дышал.

Фэллон сжала мою руку:

— Я попросила Элли обустроить гостевую спальню на первом этаже. Чтобы ты не мучился со ступеньками.

Я нахмурился:

— Я скучаю по своей кровати.

— Кайлер, — произнесла она, остановившись у порога. Я наклонил голову, встретившись взглядом с ее темно-синими глазами. — Дай себе время. Дай нам время позаботиться о тебе. Мы пять дней жили, не зная, выкарабкаешься ли ты.

Черт.

Я наклонился, игнорируя боль, и прошептал:

— Прости, Воробышек. Буду меньше ворчать.

— Я предпочитаю выражение «ворчливый идиот», — шепнула она.

Я улыбнулся у ее губ:

— Ты всегда была изысканнее меня.

— Они приехали! — завизжала изнутри Грейси.

— Пойдем к семье, — сказала Фэллон.

Они с Коупом помогли мне войти, и первое, что я увидел, — огромный плакат: ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМОЙ, ПАПА КАЙ-КАЙ! Вокруг — рисунки: татуировки, боксерские перчатки, воробьи, а еще листья конопли и крошечные грибочки.

Я повернулся к Лолли:

— Могу догадаться, что это твоя работа.

Она просияла:

— Мой мальчик вернулся! Я просто хотела послать тебе немного целительной энергии. Хотела приготовить особую лечебную смесь, но кое-кто, — она зыркнула на Нору, — пригрозил украсть весь мой запас.

— Ее «лечебная смесь» неделю показывала твоей подруге розовых кроликов, — вставил Трейс.

Уолтер, устроившийся в кресле, поднял глаза:

— Забудь про кроликов. Она накачала меня на прошлой неделе, и я всерьез решил, что я ти-рекс. Бегал по дому с крошечными ручками и рычал на всех. — Он согнул руки у груди и принялся махать ими, изображая динозавра.

Лолли метнула на него томный взгляд:

— Зато вспомни, как весело было, когда ты гонялся за мной.

Уолтер расплылся в улыбке, поднимаясь с кресла:

— О, я еще погоняюсь за тобой…

— Господи, кто-нибудь, пожалуйста, остановите это, — застонал Коуп.

— Идем, — сказала Фэллон и повела меня к дивану.

— Сюда, папа Кай-Кай! — радостно крикнула Грейси. — Мы сделали тебе гнездо!

Я посмотрел на место, которое они соорудили: груда одеял и самодельный столик на подушке рядом, уставленный всякой всячиной.

— Я провела исследование, — деловито объяснила Клем. — Гидратация очень важна для восстановления.

— Поэтому мы купили тебе этот стакан, — добавила Хейден, едва сдерживая улыбку. — Грейси выбрала его, а мы помогли Лолли украсить.

Грейси подняла ярко-розовый стакан, увешанный блестящими сердечками. В центре, на большом сердце со стрелой, было написано: «Кай + Фэллон».

Рядом со мной Фэллон издала странный звук, будто подавилась смешком:

— Даже немного ревную.

Я опустился на диван — с немалым трудом и кучей помощи.

— Идеально. Думаю, розовый — мой новый цвет.

— Мне это знакомо, — крикнул Энсон из кресла у камина.

— Мне тоже, — поморщился Трейс.

— Настоящие мужчины носят розовое, — сказал я, поднимая стакан, и девочки прыснули от смеха.

Арден подошла ко мне, держа руку на округлившемся животе. Сняла один мой ботинок, потом другой.

— Теперь я лучше понимаю, насколько это тяжело.

Я улыбнулся, хоть чувствовал себя так, будто только что покорил гору.

— Как там мои племянники?

— Лучше, теперь, когда ты дома, — сказала Арден, расправляя надо мной одно из множества одеял и мягко сжимая мою ногу. — Если ты хоть раз еще такое выкинешь, я лично надеру тебе задницу.

— Она и правда так сделает, — гордо сказал Линк. — Я ведь не зря зову ее Злюкой.

Я переплел пальцы с рукой Фэллон.

— Думаю, всей семье Колсон пора пожить без драмы.

Нора, проходя за диваном, положила руку мне на плечо.

— Нравится мне этот план. — Она взглянула на моих сестер. — Думаю, наш суп готов. Поможете с Саттон разлить его по тарелкам?

— Да! — закричала Грейси.

Клем посмотрела на меня строго:

— Тебе нужно есть мясо и продукты с железом, чтобы восстановить кровь.

— Слушаюсь, мэм, — отдал я ей салют.

Фэллон покачала головой:

— Надо было брать Клем в больницу. Ее ты хоть слушаешься.

Я улыбнулся, когда она отпустила мою руку и пошла за девочками на кухню.

Нора уселась на спинку дивана, пристально глядя мне в лицо.

— Примешь обезболивающее с супом. Тебе больно.

— Я...

— Или послушаешь меня, или я позволю Лолли напоить тебя своей дьявольской смесью.

Я едва удержался от смеха.

— Нора, ты выругалась.

— Иногда без этого нельзя. И я не позволю своему мальчику мучиться.

В груди защемило, но по-доброму. Я положил ладонь на ее руку.

— Прости, что держался от тебя на расстоянии. Что не дал тебе того, чего ты заслуживаешь.

— Кай...

— Давно должен был звать тебя мамой.

Глаза Норы заблестели.

— Ты же знаешь, от слов наша связь не зависит.

Я сглотнул.

— Все равно должен был. Просто... не знал, как совместить свои чувства к Фэл с тем, кем я был для остальных. Прости, если обидел.

Нора положила ладонь мне на щеку.

— Ты всегда был частью нас. И мы — твоей. Наша семья не похожа на обычные, но в этом ее прелесть. И я не могла бы гордиться тобой больше, сынок.

Ком в горле вырос, глаза защипало.

— Люблю тебя, мам.

— Больше всех звезд на небе, — прошептала она.

— Черт, у меня опять глаза текут, — пробормотал Коуп.

— Банка за ругань! — крикнул Лука с кухни.

— Он догоняет тебя, дядя Кай-Кай! — добавила Кили.

— Продолжай в том же духе, Мистер Хоккей, — усмехнулся я.

Энсон и Трейс пододвинули диван так, чтобы я мог видеть задние окна. Потому что вся забава была там. Пока я лежал в больнице, пруд успел замерзнуть, а это означало только одно.

Хоккей.

Почти вся семья Колсон, включая Уолтера и Лолли, вышла на лед. Они играли в какую-то дико искаженную версию хоккея с элементами подножек и снежных боев.

— Господи, — проворчал Трейс. — Кто-нибудь сейчас сломает себе руку.

— Всегда на страже безопасности, — усмехнулся я.

Раздался стук в дверь, а потом она распахнулась — теперь ее больше не запирали, нужды в этом не было. На пороге появился неожиданный гость.

— Декс, — поприветствовал его Энсон. — Я думал, ты уже уехал обратно в Вирджинию.

Тот покачал головой. Карие глаза, обычно скрытые за очками, сегодня были без них — внимательные, настороженные.

— Уже еду в аэропорт. Просто… — он сглотнул. — Хотел перед отъездом убедиться, что с Каем все в порядке.

Энсон рассказывал, что в детстве Декс пережил немало насилия. После того, что случилось со мной и с Эли, всё это наверняка всколыхнуло в нем старые раны.

— Я рад, что ты зашел, — сказал я, стараясь улыбнуться шире. — Хотел поблагодарить лично.

— За что? — удивился Декс.

— Фэл рассказала, что ты прокачал нашу систему безопасности.

Он просто пожал плечами:

— Хотел хоть что-то сделать. Когда случается подобное, чувствуешь себя бессильным. А технику я хотя бы могу контролировать.

Я протянул руку, и он пожал ее, встретившись со мной взглядом.

— Спасибо.

— Пустяки.

— Не для меня. Ты не раз выручал мою семью. Если тебе что-то понадобится — только скажи.

Взгляд Декса скользнул по мне и задержался на груди, будто он мог видеть рану под рубашкой.

— Врач сказал, полностью восстановишься?

— Полностью. Только марафоны придется отложить.

Декс кивнул, но не улыбнулся.

— Хорошо. Это хорошо. Береги себя. И своих девчонок.

— Обязательно, — заверил я. — А ты? Что дальше?

Он оторвал взгляд от моей груди и посмотрел в окно, на лед.

— Не знаю. Нужно пару месяцев закончить дела в Вирджинии… А потом, пожалуй, пора домой.

Энсон распрямился:

— Обратно в Старлайт-Гроув?

Декс кивнул:

— Время пришло. Надо возвращаться к братьям. — Он глянул на часы. — И мне пора в путь.

Трейс коротко обнял его, а Энсон проводил до двери. Мы с Трейсом остались вдвоем.

Он опустился на край дивана:

— Ну как ты на самом деле? Без вранья.

— Голова немного вразнобой, — признался я.

— Но ты не отталкиваешь Фэл. И остальных тоже.

Я покачал головой:

— Научился. Со мной ей лучше. Мне лучше, когда она рядом. Во всех смыслах.

Уголки губ Трейса дрогнули:

— Ну наконец-то дошло.

Я показал ему средний палец, но тут же стал серьезным:

— Спасибо тебе. За всё. Ты был рядом с самого момента, как меня определили к Норе. Без тебя я бы не справился.

— Люблю тебя, брат. До края света, — хрипло сказал он.

— Люблю тебя, — выдохнул я и, пошарив в кармане, достал сложенный листок. — Сделаешь одно одолжение?

— Любое.

Я передал ему бумагу.

— Отнеси это ювелиру. Она поймет, что делать.

Трейс развернул страницу, вырванную из моего альбома.

— Но ведь у Фэл уже есть кольцо — чертовски дорогое, кстати.

— Ей нужно и это. И ради нее я сделаю всё, — ответил я.