Тайное пристанище

20 Фэллон

В истинном духе семьи Колсон дом Кая гудел — музыка, голоса, веселье и щепотка хаоса. Спор о том, какую музыку включить, был ожесточенный. Арден требовала свой дэт-метал, от которого половина семьи бежала бы в панике. Элли предлагала один из своих поп-плейлистов девяностых — я была бы «за», но Трейс едва не умолял этого не делать. В итоге мама воспользовалась своим материнским правом и поставила старые хиты — компромисс, с которым все смирились хоть как-то.

Лолли крутанулась с кисточкой, разбрызгав розовую краску по комбинезону:

— Вот это мой трек! У меня с ним самые сладкие воспоминания.

— Ради всего святого, не делись ими, — взмолился Коуп, аккуратно закрашивая спицу колеса обозрения на стене в спальне Грейси.

Арден и Линк принесли рисунок, который Грейси сделала в продленке у Арден — именно он стал вдохновением для фрески. На нем девочка нарисовала себя, Хейден и Клем на ярмарке — «вещь, которая делает меня счастливой». Элли тут же набросала сцену на стене, и вся семья дружно взялась за кисти.

— Надеюсь, у нас с тобой будет еще много таких воспоминаний, — сказал Уолтер, подмигнув и проходя мимо Лолли. Старый повар из The Mix Up не сдавался, несмотря на то, что она наотрез отказывалась остепениться.

Лолли выставила кисточку в его сторону:

— Даже не думай, старый хрыч. Не собьешь меня с моего творческого пути.

Он ухмыльнулся:

— Как я сбил тебя на днях?

Щеки Лолли порозовели:

— Это была минута слабости.

— Минута гениальности, — возразил Уолтер. — Выходи за меня.

— Нет.

— Выходи за меня.

— Нет.

Я не смогла сдержать улыбку:

— Однажды ты сдашься, Лолли.

— Закрой рот, девочка, — фыркнула она. — То, что вы с Каем решили связать себя узами брака, не значит, что и я захочу. Я люблю быть связанной только в другом смысле.

У Кая дернулись губы, когда он опустил кисть:

— Лолс, ты круче всех, кого я знаю.

Она повела бедрами, и краска снова брызнула во все стороны:

— Еще бы! Вот дождитесь моего подарка к новоселью — он просто крышесносный.

— Лолли… — предупредила я, раскрашивая часть сахарной ваты на стене.

— Не вздумай мешать моей музе, дорогуша. Ее не обуздать, — отмахнулась она и перешла к кабине колеса обозрения.

Коуп ухмыльнулся, рисуя перекладину аттракциона:

— Думаю, Уолтер как раз пытается.

Лолли фыркнула:

— Этому старому хрычу меня не догнать.

— Считаю это вызовом, любовь моя! — отозвался Уолтер.

Я улыбнулась:

— Не уверена, Лолли. По-моему, Уолтер — единственный, кто способен держать твой темп.

— Еще не доказал, — парировала она. — Вот когда сдаст со мной экзамен по тантрической йоге — тогда поговорим.

Коуп передернул плечами:

— Господи, пожалуйста, прекратите.

Я рассмеялась, а Кай подошел ближе, и лицо его стало мягким. Он провел большим пальцем по моему щеке. Дыхание сбилось. Мне казалось, я все еще чувствую вкус его поцелуя — мята и Кай.

— Краска, — прошептал он.

— Только не ты, — простонал Лука, влетая в комнату вместе с Кили и Элли.

Кили сморщилась:

— Теперь они, наверное, будут целоваться постоянно.

— Ага, — вздохнул Лука. — Сопли-слюни день и ночь.

Уголки губ Элли дрогнули:

— Какую травму мы нанесли этим бедным детям.

Лука кивнул:

— Надо ввести правило: никаких поцелуев в доме. Что скажешь, дядя Кай?

Лолли пригрозила ему кисточкой:

— А вот нет, мой маленький ледяной принц! Пусть наслаждаются хорошими вещами, пока могут. Не мешай.

Я покраснела:

— Лолли!

— Что? — притворно удивилась она. — Разве бабушка не может хотеть, чтобы внучка познала зверя с двумя спинами? Это же полезно для здоровья.

Кили нахмурилась:

— Почему у зверя две спины?

— Наверное, потому что у него две головы, и он страшный, — рассудительно сказал Лука.

— А при чем тут поцелуи? — не унималась Кили.

Элли уже тряслась от беззвучного смеха:

— Лолли, тебе самой придется объяснять это Трейсу. Удачи. — Потом махнула нам: — А вы, голубки, идите-ка со мной. У меня для вас сюрприз.

При слове голубки я уставилась в пол. Но Кай взял меня за руку, переплетая пальцы:

— Мне стоит бояться? Лолли случайно не украсила всю стену стразами?

— Вот это идея! — крикнула Лолли нам вслед.

— Пожалеешь, что подкинул ей мысль, — пробормотала я.

— Не напоминай, — простонал Кай.

— Как твоя челюсть? — спросила я, пытаясь разглядеть, не проявилась ли синюшность под щетиной.

Он наклонил голову, встретившись со мной взглядом, и уголки его губ дрогнули:

— Воробышек, я бы сто раз получил по лицу, лишь бы еще раз увидеть, как ты наводишь страх на Матео.

Я улыбнулась:

— Лучше не проверять. Страх в Матео я могу нагнать и просто так, для развлечения.

— Полезно для его самомнения.

— И не говори, — буркнула я. — Слишком самоуверенный для собственного блага. Но, кажется, за этим кроется что-то другое. Будто он все время пытается себе что-то доказать.

Мы спустились вниз, где мама и Трейс клеили обои в кухонной нише.

— Потрясающе получается! — позвала Элли.

Мама улыбнулась:

— Покажешь им сюрприз на улице?

— Уже все готово, — кивнула Элли.

Мама радостно взвизгнула:

— Совершенство!

— Кили и Лука теперь тоже захотят, — заметил Трейс.

— Шепу можно открыть побочный бизнес, — рассмеялась мама.

Любопытство распирало, и мы с Каем пошли за Элли на заднее патио. С него открывался вид на пруд, но была и тропинка к боковому двору — просторному, идеальному для игр. Туда Элли и направилась.

— Шеп и Энсон последние дни не отходили от этого проекта, — объяснила она. — Собирали отдельные детали, чтобы сегодня все установить.

Я ничего не понимала, пока за деревьями не показалась постройка. Из груди вырвался восхищенный вздох. Перед нами стоял игровой комплекс — настоящий замок. Деревянная конструкция повторяла архитектуру дома: башенки, шпили, тот же оттенок синевы. Четыре вида качелей, две горки, скалодром, веревочная лестница и подвесной мост.

Шеп и Энсон стояли рядом, довольные, как дети. А Тея и Роудс наверху высаживали астры в ящики-кашпо, прикрепленные снаружи. Тея помахала рукой, сияя:

— Думаю, попрошу Шепа сделать такой же для меня!

— Не удивлюсь, — сказала я. — Это невероятно.

Я посмотрела на Кая — у него ком стоял в горле, глаза блестели от переполнявших чувств.

— Это… — он сглотнул. — Это все, что у них должно было быть всегда.

Шеп шагнул вперед и крепко обнял его:

— А теперь они это получат. Всё, что даст им понять: их любят и о них заботятся.

Кай обнял его в ответ, пытаясь взять себя в руки:

— Спасибо.

— Да это было чертовски весело, — усмехнулся Шеп.

У Энсона уголки губ поднялись:

— Надо предлагать такой бонус в наших новых домах.

— Вообще-то идея не из худших, — кивнул Шеп.

Роудс провела рукой по цветам:

— Наверное, долго не проживут, но нам хотелось добавить немного ярких красок к сегодняшнему открытию.

Густые бордовые астры выглядели потрясающе на фоне бирюзовых стен.

— Красота, — сказала я, встречаясь взглядом с Роудс.

Она кивнула и тут же отвернулась, съехала по прямой горке вниз и направилась к дому:

— Пойду помогу Трейсу и Норе.

Я нахмурилась, почувствовав, как внутри шевельнулась тревога. Коснулась руки Кая:

— Сейчас вернусь.

Он нахмурился, но кивнул.

Я быстро побежала за Роудс — и правильно, потому что она шла так быстро, будто спешила сбежать.

— Ро! — позвала я.

Она не остановилась, пока я не схватила ее за локоть, заставив обернуться.

— Что происходит? — спросила я, когда она наконец встретила мой взгляд. На лице — ничего. Пустота.

— О чем ты? Я просто сказала, что пойду помогать в доме.

Я вглядывалась в нее, пытаясь разглядеть, что прячется под этой маской.

— Ты меня избегаешь.

Губы Роудс плотно сомкнулись, будто она сдерживала все, что чувствует.

— Нет.

— Да. Ты даже не ответила на мем, который я тебе прислала — про собаку с тревожными какашками. А ведь Бисквит — вылитая она. Ты всегда отвечаешь на мои мемы.

Ро отвела взгляд в сторону.

— Что я сделала? — прошептала я. — Если я виновата, скажи, я все исправлю. — Она была моей лучшей подругой, моей сестрой. Мы прошли через все вместе. И мысль, что я могла ее ранить, просто убивала.

Напряжение в плечах Роудс чуть ослабло, и она повернулась ко мне.

— Не верится, что ты не сказала, что встречаешься с Каем.

Вина ударила, как грузовик. Мне едва не подкосило ноги. Мы с Ро делились всем. Я понимала, что ей будет неприятно, если я что-то утаю, но не ожидала, что она воспримет это так болезненно.

Внутри началась война — между желанием защитить ее и необходимостью быть честной перед той, кто с семи лет была мне семьей.

Я понизила голос до едва слышного шепота:

— Я не сказала, потому что мы не встречаемся.

В груди вспыхнула боль — там, где сплелись все чувства к Кайлеру.

— Это все понарошку.

Глаза Роудс распахнулись.

— Понарошку?

Я кивнула, закусив губу.

В ее ореховых глазах мелькнуло понимание:

— Ради девочек.

— Ради девочек, — повторила я шепотом. — Но… — я запнулась, не зная, как объяснить. Мне нужно было, чтобы кто-то знал правду. Чтобы она знала. Ведь она была «моим человеком» задолго до Кая. — Но и не понарошку тоже.

Ро нахмурилась:

— В каком смысле?

— Я люблю его с четырнадцати лет. Он был моим первым поцелуем. Он… он мое все.

Я видела, как она перебирает воспоминания, сопоставляет факты, и вдруг ее спина выпрямилась:

— Тот парень, которому ты помогала с учебой? К которому бегала на обедах? Я даже не подумала, что твои внезапные «пропадания» закончились, когда Кай стал жить у нас.

К глазам подступили слезы — тяжелые, как сама память. Они жгли изнутри.

— Он тогда просто… был рядом. Я не справлялась. Не могла привыкнуть к жизни без папы и Джейкоба. Перейти в старшую школу без них. Иногда я убегала к ручью между школами и кричала. Потому что дома не могла. Нигде не могла. — Я судорожно втянула воздух. — Однажды он увидел меня и сказал: «Кричи, Воробышек. Не дай этому утопить тебя».

— Фэллон… — прошептала Роудс.

— Мы стали встречаться у ручья. Я помогала ему с учебой. А с ним я просто была. Думаю, я дала ему место, где он мог хоть немного отпустить то, что происходило дома.

Ро подошла ближе, взяла мою руку:

— Самый настоящий подарок.

Я кивнула, чувствуя, как слезы все-таки прорываются.

— Мы впервые поцеловались в тот день, когда его поселили у нас. В тот день, когда его отец пытался его убить. — Говорить это было невыносимо. — Мы не могли рисковать. Если бы соцработница узнала, что между нами что-то есть, его бы перевели. А у детей с его прошлым шансов найти нормальную семью почти нет.

В глазах Ро стояли слезы:

— Ты отказалась от всего, чего хотела, ради того, чтобы он был в безопасности?

Слезы потекли по щекам, горячие, соленые.

— Я бы сделала это снова. И снова. Если бы это спасло его.

Роудс резко притянула меня к себе, обняла крепко:

— Мне так жаль.

— А мне — нет, — прохрипела я.

— Эй, — услышала я голос Кая. Он подходил медленно, настороженно. — Почему слезы?

Ро не отпустила меня, лишь повернулась к нему:

— Просто… я счастлива за вас.

Кай глядел с сомнением:

— Женщины странные.

Ро засмеялась и обняла меня еще крепче, шепнув прямо в ухо:

— Найди свое счастье, Фэл. Ты заслужила его больше, чем кто бы то ни было.

— Он не рискнет, — прошептала я так тихо, что Кай не мог услышать. — Боится все испортить.

Ро сжала меня сильнее:

— Заставь его прыгнуть. Просто борись. — Потом отстранилась и уже громко сказала: — У меня идея.

Кай подошел ближе, обнимая меня за плечи, словно проверяя, все ли в порядке:

— И это меня уже пугает.

Ро показала ему язык:

— Что, если вы поженитесь прямо здесь, завтра днем, до проверки дома?

— Завтра же привезут мебель, — напомнила я, хотя сердце уже билось быстрее.

— В восемь утра, — отмахнулась она. — Элли с Трейсом все примут, а я займусь свадьбой с остальными.

Я боялась поднять глаза. Слишком сильно этого хотела. Для него это могло быть просто частью игры, но для меня — всем.

Наконец я подняла взгляд. Вверх, выше, пока не встретилась с янтарным вихрем его глаз. Глаз, которые всегда видели все.

— Что думаешь, Воробышек?

— Я готова, если ты готов, — ответила я, чудом удержав голос от дрожи.

Кай наклонился и едва коснулся моих губ. Легчайшее касание, щекочущее кожу его щетиной. Но жар разлился по всему телу. Никто не мог заставить мое сердце биться так, как он. Никто не мог разжечь мою душу. И я знала — так будет всегда.

— Сделаем это, Воробышек.