Танцующая в луче

Глава 1

Она шла мимо меня в окружении неизменной свиты — сияющая и невыразимо прекрасная. Лёгкая изящная фигурка, тёмные длинные волосы и яркие синие глаза, звонкий смех и ласковый взгляд из-под ресниц на одного из парней, не самого красивого, но, похоже, самого обеспеченного — в руках он крутил ключи от дорогого авто. Я увидела всё это разом, и невольно сжалась на скамейке в нелепой попытке остаться незамеченной.

Странная вражда между нами возникла из ничего. Может быть, я напоминала ей девочку, которая в начальной школе не дала списать контрольную, может быть, ей просто была неприятна моя пресная внешность — не было дня, чтобы, встретившись в университете, эта девица не задела меня взглядом или едким замечанием.

Но встретить её здесь было уже слишком. Уж если не везёт — то во всём!

В глубину университетского сквера я спряталась, чтобы зализать раны. Этим летом мне снова не повезло — недобор в один бал — и прощай, мечта. А Лине Вирн, похоже, наоборот. Её синие глаза сияли торжеством. Странно, что при всём этом девушка не забыла про меня. Она чуть скривилась и что-то негромко сказала спутникам. Двое из них заржали, окидывая меня насмешливо-издевательскими взглядами, третий взглянул внимательно и вдруг остановился.

Лина недовольно оглянулась через плечо — как он посмел задержаться! Но парень, похоже, ещё не успел пасть жертвой её чар, потому как сделал вид, что не заметил этого взгляда. Он наклонился ко мне и вдруг сказал тихонько, так, чтобы было слышно только мне:

— Ну, ты чего? А ну не реви!

А потом и вовсе сел рядом со мной на скамейку.

Парни снова заржали, оглянувшись. Лина что-то сказала им, и, подхватив под руки, увлекла за собой. Может быть, она рассчитывала, что тип, оставшийся возле меня, бросится догонять, но, похоже, он не очень расстроился.

— Не поступила? Значит, это не твоё место, — сказал незнакомец.

Надо сказать, был он вполне ничего. Не качок, но крепкий и высокий, с очень светлыми волосами и карими глазами. С моей скромной внешностью я о таких знакомых и не мечтала.

— Вполне моё! — шмыгнув, сказала я и гордо поднялась. — Подготовлюсь и поступлю на следующий год!

— Не поступишь, — спокойно ответил парень, и когда я зло оглянулась, чтобы высказать всё, что о нём думаю, добавил. — Потому что через год тебя здесь не будет.

Я криво усмехнулась, и, уже не оглядываясь на этого провидца, зашагала в сторону, противоположную той, куда удалилась Лина.

Пусть говорит, что хочет. Если бы принимали по результатам ЕГЭ, я бы поступила уже два раза — аттестат у меня был золотой. Но выбранный мной университет оказался в числе вузов, которым было разрешено проводить дополнительные экзамены. И я второй раз раз подряд на них срезалась.

Слёзы застилали глаза, и дорожка кривилась так, что тротуарная плитка расплывалась и норовила обернуться простым красноватым песком. Или же я зашла так далеко?

Зло оттерев глаза локтем, я огляделась. Красавчик меня не преследовал, да и вообще уютный университетский парк выглядел как-то… неухоженно. Я вдруг поняла, что не узнаю ни одного дерева. И это то место, где я обожала гулять осенью, загребая ногой яркие кленовые листья и подолгу наблюдая, как они облетают с ветвей!

Людей вокруг тоже не было. Только где-то за деревьями звенел смех Лины.

Не знаю, почему мне стало так страшно: то ли от этого непривычного безлюдья, то ли от пронизывающего ветра, который вдруг подхватил пожухлую листву под ногами. Я разом озябла, как будто, минуя лето, наступил октябрь и поёжилась, обхватив плечи руками. В тишине вокруг даже смех моей заносчивой знакомой звучал как-то… зловеще.

Я встряхнулась, волевым усилием возвращая себя в реальность. До сих пор было непонятно, как я умудрилась зайти так далеко за такое короткое время, но вместо того, чтобы гадать об этом, надо было как-то выбираться к университету.

Засунув руки в карманы джинсовой куртки, я решительно зашагала по дорожке в том направлении, откуда пришла. Если вдруг случится, что я заблудилась, придётся догонять Лину и её приятелей, чтобы вслед за ними выбраться из этой чащи. Это не добавило мне оптимизма, однако всё же было выходом и помогло справиться с приступом иррациональной паники. Я просто запретила себе думать о том, что университетский парк никак не мог примыкать к тому глухому дремучему лесу, в котором я неожиданно оказалась.

Первая попытка ничего не дала. Я хорошо помнила направление, но выйти к университету не смогла. Попробовала ещё раз… и ещё, потом остановилась и растерянно огляделась по сторонам. Лес как будто подошёл ближе, замыкаясь вокруг меня в недобрый молчаливый круг.

Отголосок серебристого смеха донёсся до меня издалека, и я, не раздумывая, устремилась на звук. Надо было выбраться отсюда во что бы то не стало, пока я ещё окончательно не впала в панику. Пара минут унижения — и мне покажут дорогу. Может быть.

Сотню метров, которые отделяли меня от удаляющейся компании, я пробежала с рекордной скоростью. Выскочила на полянку и замерла. Ни Лины, ни её спутников здесь не было, но в эту минуту я даже не подумала, куда они делись, потрясённая открывшимся видом.

Лес внезапно кончился. Расступившись, он словно вытолкнул меня на свободное место. Я стояла на небольшом холме, с которого открывался чудесный вид — зелёная роща, сбегающая со склона, вновь поднималась на следующий, более высокий холм.

А на самой его вершине стоял величественный замок. Тяжеловесная громадина вздымала ввысь тёмно-серые каменные стены, которые даже на вид были толще всех, что я когда-либо видела.

Я растерянно оглянулась. Лес позади меня никуда не делся, но держался так решительно, словно давал понять, что пути назад нет. Да что происходит?! Не могла же я заблудиться возле университета, а выйти у какого-то замка Луары?

Может, здесь снимают кино? Я с надеждой всмотрелась в каменные стены. Нет, на декорацию эта громадина была вовсе не похожа. Да и городские улицы вокруг университета давно и плотно застроенные, смыкались вокруг университета так тесно, что не оставляли места для зданий такого размера.

Я даже потёрла глаза в наивной надежде, что наваждение исчезнет. Потом безжалостно ущипнула себя раз и ещё раз. Стало очень больно, но замок всё так же темнел на вершине холма, а позади меня глухо шумел лес. Какая-то ветвь, качнувшись от ветра, задела меня за волосы, и неожиданно сильно дёрнула.

Я вскрикнула и, выдирая клок, рванула вперёд, буквально скатываясь с холма. Шум деревьев за моей спиной стал громче, как будто меня преследовала неведомая злобная сила. Мне казалось, что я даже слышу звуки погони — настойчивый топот и громкое дыхание, но, скорее всего, это просто шелестели листья.

Не знаю, чего я ждала — что крючковатые ветки сейчас снова схватят меня за волосы, рывком прерывая мой бешеный бег, или что острый сухой сук безжалостно войдёт в спину, — но ещё никогда в жизни мне не было так страшно, как сейчас. Ещё не задумываясь о том, где оказалась, я уже каждой клеточкой своего тела чувствовала ужасающую инаковость этого мира. И кажется в этот самый момент, задыхаясь от быстрого бега и ужаса, я впервые поняла, как гармонично связана было с тем, что окружало меня раньше. Сейчас эта связь оборвалась, и меня несло, как инородную пылинку, сквозь эту чужую рощу, прямо к темнеющему замку.

Я оглянулась на ходу, с искажённым от страха лицом, едва не упала, споткнувшись о корень и остановилась, тяжело дыша. За мной никто не гнался, но мёртвый лес, темнеющий вдали на фоне яркой зелени рощи, угрожающе качал сухими вершинами. Похоже, пути назад для меня не было.

«Успокойся! — приказала я себе. — Если есть замок, значит, должны быть и люди. Хотя бы старый смотритель или экскурсовод, поджидающий очередную группу».

Уговаривая себя не оглядываться, я бодро поковыляла к вершине холма. Идти наверх было намного сложнее, чем сломя голову мчаться вниз, приходилось следить, чтобы не споткнуться о корни. Иногда, потеряв равновесие, я хваталась за стволы деревьев, и в один из таких моментов обратила внимание на невероятную вещь. Резко остановившись, я поднесла к глазам собственную руку. Она была исцарапанной и грязной, но поразило меня не это, а хрупкость тонкой кисти.

Я была книжной девочкой, и чаще занималась, чем гуляла с подругами. Может быть, поэтому моё телосложение было весьма… гм… крепким. Я упрямо противилась мысли, что нужно худеть, но такого узкого запястья у меня просто не могло быть. Я ошарашенно посмотрела вниз, только сейчас поняв, что и одежда на мне чужая: вместо привычных джинсов и свитера оверсайз на мне было какое-то платье. Платье, Карл! Это на мне, которая последний раз надевала платье в начальной школе, да и то было сарафаном от школьной формы! Даже на выпускной я уговорила маму купить брючный костюм из тяжёлого шёлка.

Мало того, что я не помнила, как оказалась в этом платье, так оно было ещё и длинным, практически в пол. Не мудрено, что я едва не упала, запутавшись в подоле! Некоторое время я глупо изучала себя, потом осторожно приподняла край платья. Ноги тоже были худые! А туфли на них облупленные и растоптанные. Кроме того, они, похоже, были ручной работы!

От этих внезапных открытий я растерянно села на поваленный ствол. Необходимо было время, чтобы принять, что там, куда я попала, не было никакой Даши Мирошниченко, то есть меня, а была вот эта худая белобрысая девчонка. Волосы точно светлые, длинные и кажется, густые, только вот больно грязные. Я вновь придирчиво посмотрела на свои руки. Кажется, я осталась молодой, кожа была гладкой и нежной, но это ещё ни о чём не говорило. А что, если здесь мне двадцать пять, а то и тридцать лет?!

Только не это! Подозрительно и немного смущённо потрогав грудь, я немного успокоилась. Увядать там было ещё нечему. И всё же изменившаяся внешность не давала мне покоя. Сейчас я многое отдала бы за обычное зеркало.

Посидев на дереве и немного повздыхав, я почувствовала, что озябла. Здесь было гораздо холоднее, чем в городе. Тем более следовало поторопиться. Здешнее солнце стояло низко, и день, похоже, клонился к вечеру. Как ни хотелось мне закрыть глаза, а проснуться в тёплой кровати от маминого поцелуя, я чувствовала, что надеяться на то, что всё вернётся, наивно.

Надо искать ночлег, а разбираться, как отсюда выбраться, придётся по ходу дела.

Хорошо ещё, что тропинка, на которую я вышла, скоро вывела на широкую дорогу. Идти по ней было мягко от пыли. Платье мигом припорошило ею до самых колен, но ему всё равно давно было пора в стирку, и я решила не расстраиваться по пустякам.

Я запыхалась и выбилась из сил, пока наконец не добрела до вершины холма. Сил у девицы, в которую превратил меня этот мир, было не так уж много.

Однако приблизившийся замок вызывал моё искреннее любопытство. Проход к нему был открыт каждому, но ни одного туриста я не увидела. Зато стражник, лениво преградивший мне путь видавшей виды пикой, выглядел так натуралистично, что я снова зависла. Похоже, мир, в который я попала, отставал от нашего лет так на триста.

И от осознания этого, а может, от усталости, я неожиданно для себя грохнулась в обморок.

Может быть, потому, что за всю свою сознательную жизнь крепенькая Даша Мирошниченко никогда не теряла сознание, произошедшее потрясло меня не меньше, чем внезапный перенос в другое тело и реальность. Я довольно быстро пришла в себя, но не торопилась вставать. Голова кружилась — а ну, как снова упаду? Пусть уж лучше перенесут меня под надёжную крышу, а там посмотрим.

Однако уже секунду спустя я поняла, как была наивна. Быть может, окажись я богатой дамой, мне бы уделили больше внимания. А бедную нищенку в запылённом платье никто не кинулся спасать. Пришла я в себя оттого, что чья-то тяжёлая ладонь от души хлестнула меня по щеке, после чего в лицо также щедро плеснули холодной воды.

Закашлявшись, я открыла глаза. Щека горела и наливалась болью.

— Ты чего это? — недовольно спросил давешний стражник. — Если больная, дома сиди, нечего лангорам хворь разносить!

«Что ещё за лангоры?» — вяло подумала я, потирая щёку, а вслух сказала жалобно:

— Не больная я, дяденька. Просто голодная…

И только сказав, поняла, что действительно хочу есть — дико, сумасшедше, так, что дай мне сейчас булку хлеба, буду рвать её руками и зубами. Странно, а ведь пока шла к замку, ни разу не вспомнила, что забыла пообедать.

— Дяденька! — презрительно фыркнул страж. — Я те не дяденька, а страж ворот его высшейчества, лангора де гис Грэйра, — он сделал важное лицо, немного презрительно наблюдая, как я поднимаюсь. — Голодная! Зачем пришла, милостыню просить?

— Нет! — возмутилась я. — Я… на работу хотела наняться.

Ничего лучше мне в голову не пришло. Не говорить же правду, ещё сочтут за сумасшедшую и отправят куда-нибудь подальше. А мне очень не хотелось бродяжить. Всегда лучше спать под крышей. Мне бы только пробраться внутрь, а уж безопасный уголок, где можно затаиться до утра, я найду. А если получится устроиться в замок — то и вовсе хорошо. Работы я не боялась, даже самой тяжёлой и грязной, не принцессой меня воспитали, увы.

Представив, как там, дома, сейчас прыгает моя мама, без конца выглядывая на улицу и набирая номер моего молчащего телефона, я совсем приуныла, но тут же отогнала токсичные картинки прочь. Сейчас я всё равно ничего не смогу исправить. При мысли о том, чтобы снова войти в тот страшный лес, волосы буквально вставали дыбом. Не было силы, которая бы сейчас заставила меня сделать это.

Но, может быть, вернуться в мой мир можно и другим путём? Будет день, когда я всё это узнаю! Но чтобы дожить до этого светлого дня, придётся покрутиться, в этом я была уверена.

Не знаю, что за мысли ворочались в голове стражника, который смотрел на меня оценивающим взглядом. Хорошо хоть мужского интереса в этом взгляде не было — видимо, лицо мне и здесь досталось невзрачное. Наконец, он что-то надумал, и зычно крикнул куда-то вглубь, за ворота:

— Эньк! Позови сюда гийру Номи! Ей, кажется, нужны были служанки.

К нам подскочил вихрастый мальчишка лет десяти, критически осмотрел меня, кивнул и сорвался с места, решать мою судьбу. Я принялась тщательно отряхивать запылённый подол, стараясь придать платью приличный вид.

Вернулся пацан с полноватой, просто причёсанной женщиной лет сорока.

— Что звал, Кирс? — спросила она.

— Да вот девушка пришла, на работу в замок проситься. Упала тут от голода. Может, возьмёшь? — спросил он.

— Куда ей? — вздохнула женщина, с сочувствием взглянув на меня. — Тоща больно, не выдержит на ногах весь день.

— Я выдержу! — торопливо возразила я. — Я крепкая, правда!

Стражник и гийра Номи дружно расхохотались.

— Кре-епкая, — протянул Кирс. — Да сквозь тебя вон факела просвечивают, совсем прозрачная!

Я заморгала глазами, пытаясь не разреветься.

— Я смогу! Вот увидите! Испытайте меня!

Кажется, гийра Номи готова была отказаться, потому что, посерьёзнев, покачала головой, но в этот момент моя несчастная голова снова поплыла так, что я не удержалась на ногах и шлёпнулась бы второй раз за последние десять минут, если бы стражник не поймал меня за локоть.

— И что мне с тобой делать? — тоскливо спросила гийра Номи и сердито взглянула на Кирса. — Пропусти её, покормлю, да пусть отлежится до утра в моей комнате. Не выгонять же на ночь глядя, замёрзнет ещё тут, под воротами.

— Спасибо! — тихонько прошептала я.

Сил и правда совсем не было. Я не смогла бы сделать и шага, если бы не подбежавший Эньк. Мальчишка обнял меня неожиданно крепкой рукой и сказал шёпотом:

— Не бойся! Оклемаешься до утра, так и потом не выгонит.

Ох, не уверена я была, что оклемаюсь. Никогда ещё я не чувствовала себя так паршиво. Но это же невозможно — умереть от голода! Или… возможно?