Танцующая в луче

Глава 2

Гийра Номи кивком показала на широкую лавку, стоящую вдоль стены.

— Здесь будешь спать. Сейчас принесу поесть, посиди пока, чтобы снова не свалилась.

Я осталась одна и осторожно огляделась. Комната гийры Номи размещалась с восточной стороны, и тут уже царил сумрак, так что приходилось вглядываться, чтобы увидеть узкую кровать, застеленную с солдатским аскетизмом. Похоже, женщина занимала не слишком высокий пост в здешней иерархии слуг, или же принадлежала к той идеальной категории управляющих, для которых работа была важнее личных удобств.

Откинувшись на холодную каменную стену, я прикрыла глаза. Всё, что произошло со мной за последние несколько часов, не укладывалось в голове, но точно не было сном или галлюцинацией. Я чувствовала, как холодный камень понемногу вытягивает из меня остатки тепла, слышала неясные звуки из-за приоткрытой двери, вдыхала сырой воздух помещения.

Заставив себя отклониться от стены, я невесело усмехнулась. В детстве я мечтала быть принцессой и жить в таком замке. Кто бы мне тогда сказал, что здесь так сыро и промозгло! Больше всего на свете мне хотелось сейчас оказаться в моей тёплой и уютной девичьей спальне, закутаться в мягкий плед и уснуть, не думая о том, что теперь делать.

Хотя, думать всё равно бы пришлось — о том, как рассказать маме, что опять не поступила, и о том, где бы найти приличную работу, а не ту работу уборщицей в банке, на ставку которой я была устроена весь этот год. Но сейчас все мои недавние проблемы казались такими несерьёзными и легко разрешимыми, что самой было смешно. Что мне мешало устроиться хотя бы секретарём? А можно было и самозанятой стать, мои расписанные тарелки расхваливали все знакомые, а когда я смотрела в интернете, за сколько продаются подобные работы, всегда вздыхала, что не могу уделить любимому занятию целый день.

Все мои проблемы были от неуверенности в себе: неполная семья, школа на окраине, в которой я была лучшей ученицей и гордостью учителей, что, впрочем, не мешало одноклассникам считать меня нудной заучкой. Внимание мальчиков, которые мне нравились, всегда было отдано ярким, весёлым, общительным девчонкам, и, глядя, как раскованно держатся наши местечковые королевы, я только вздыхала: я бы так никогда не смогла.

Мысль, которая пришла мне в голову, заставила широко открыть глаза: а что, если я попала в этот мир только из-за того, что была так недовольна своим бывшим? А что, вполне логично — вот тебе новый мир, в котором тебя никто не знает, завоёвывай его, строй себя заново! Тем более, что и тело у тебя совсем другое, явно без склонности к полноте, а если ещё и мордашка симпатичная, будем считать, что повезло!

Приподняв рукав запылённого платья, я вздохнула: кажется, с комплекцией в этом мире был перекос в обратную сторону — такие тощие ручки и ножки не принадлежат привлекательным девушкам. Вот смешно будет, если здесь ценят дородных девиц!

— Помоешься завтра, — сурово сказала гийра Номи, вернувшаяся в комнату и неверно истолковавшая мой критический осмотр собственных конечностей. — Камин растопим только утром, спать и под шкурой не замёрзнешь. Ледка! Где ты там застряла? — прикрикнула она, выглянув в коридор, и в комнату вошла как раз кругленькая, гораздо полнее меня прошлой, девушка лет шестнадцати.

Ледка с любопытством стрельнула глазами в мою сторону и проворно поставила на стол кувшин с молоком и тарелку, на которой лежал солидный кусок пирога.

От запаха съестного у меня снова поплыла голова. Да что ж такое! Похоже, это тело и правда держали впроголодь. Или она совсем больная, раз так и норовит грохнуться в обморок!

— Ешь, — приказала гийра Номи, наливая молоко из кувшина в широкую глиняную кружку. — Да будем ложиться, прислуга в замке встаёт на рассвете.

Остатков моего прежнего воспитания едва хватило, чтобы не наброситься на еду с урчанием оголодавшего животного. Вместо этого я аккуратно отломила кусок пирога и отправила его в рот. Ммм! Ничего вкуснее не ела!

Стараясь жевать медленно и степенно, я с наслаждением глотала кусочки ароматного пирога, запивая молоком, жалея только о том, что пища так быстро заканчивается. Глаза мои осоловело и довольно жмурились, и, заметив это, девушка, оставшаяся у стены ждать посуду, хихикнула.

Наверное, я всё-таки уже наелась, потому что последние глотки молока показались мне слишком сладкими, и я уже начала задумываться о том, что за начинка была в пироге. Каких-то специй туда точно добавили, потому что во рту едва ощутимо пекло.

— Это какой надо быть голодной, чтобы проглотить такой кусок жгучки и не поморщиться! — высказалась служанка.

— Жгучки? — встрепенулась гийра Номи. — Ты что, Ледка, совсем сдурела? А ну как жгучка ей дыру в желудке прожжёт? Она ж ничего не ела сегодня!

— Так только этот пирог и остался! — огрызнулась Ледка. — И то потому, что повар жгучки переложил.

Я только переводила взгляд с одной своей новой знакомой на другую. Жгучка — это, наверное, что-то вроде местного перца. Не сказала бы, что я помру с такой дозы, наоборот, приятно согрелась. Это они нашего стручкового перца не пробовали!

— Как ты? — встревоженно спросила гийра Номи.

— Ничего, я привычная, — успокоила её я.

Язык ворочался с трудом, и причиной этого была вовсе не жгучка. Я просто засыпала на ходу.

— Ну и ладно, — немного недоверчиво сказала гийра Номи, и, сунув посуду в руки любопытной Ледки и выставив любопытную девицу за дверь, сноровисто постелила мне на лавке: одну шкуру снизу, одну сверху.

Подушки мне, похоже, было не положено, но я не очень расстроилась — и локоть, подложенный под голову, пойдёт, главное, я наконец смогла лечь и согреться. Шкура была большой и тёплой, я старательно подоткнула её под себя, и уснула в полудвижении.

Проснулась я внезапно, от острого страха. Я явственно почувствовала, что умираю! Это ощущение, которое невозможно передать словами, когда организм, который привык чувствовать, а не размышлять, посылает мощный сигнал тревоги.

Рывком села на лавке и чуть не упала, так поплыла голова. Это ещё что такое? Я вцепилась в края лавки ослабевшими руками. Неужели это тоже от голода? Но меня ведь покормили, и плотно! А может, это таинственная жгучка, на которую не поскупился повар, и правда проела дыру в моём желудке?

Я прислушалась к себе. Никаких болей не почувствовала и немного успокоилась. С дыркой в желудке не забалуешь, а я вполне могла двигаться. Вот только сил, как ни странно, с каждой минутой становилось всё меньше.

В комнате было почти темно, только крохотный, неизвестно, на чём державшийся огонёк, тускло тлел под потолком. В тот момент я даже не поняла, что он горел сам по себе, только порадовалась, что не придётся шариться в полной темноте. Мне просто необходимо было выйти.

Я осторожно поднялась, хватаясь руками за стену. Меня качнуло, но я выпрямилась, изумлённо прислушиваясь к себе. Я просто уверена была, что мне станет лучше, как только я выберусь из комнаты. Откуда взялась эта странная уверенность? Может, мне просто потребовался глоток свежего воздуха? Так не проще ли будет распахнуть окно?

Однако окна были запечатаны на совесть какими-то плотными ставнями, и сколько я ни возилась, не смогла раскрыть хитрый замок, только почувствовала, что ещё немного — и свалюсь без сил. Заколебавшись, не разбудить ли гийру Номи, я всё же решила попробовать обойтись сама, и тихонько вышла в коридор.

Мои туфли остались в спальне, но я не ощущала холода, неслышно ступая босыми ногами по гладкому полу. Коридор, к моему разочарованию, оказался совсем без окон, и, хватаясь за стены, я медленно побрела дальше, вспоминая путь, по которому вчера попала в комнату моей спасительницы. Я уже мало соображала, меня вело наитие, странная уверенность, что, как только я выберусь на свежий воздух, буду спасена.

Однако у самой двери меня ждала неожиданность — ночной страж. Здоровенный мужчина дремал, привалившись к стене. Я, видно, совсем потеряла страх, потому как вместо того, чтобы повернуть назад и попытаться открыть окно в одной из свободных комнат, начала осторожно протискиваться мимо него.

Страж встрепенулся и молниеносно поднёс к губам какую-то кривую трубочку-рожок. Да он же сейчас всех перебудит, и меня вышвырнут из замка прямо посреди ночи. А может, и того хуже — бросят в подземные казематы, которые наверняка есть в этой каменной громадине!

— Тссс! — тихонечко и неожиданно нежно произнесла я. — Я тебе снюсь, бро. Никого тут нет, — вовсе не ожидая, что мой номер пройдёт, да, если честно, и не думая, что говорю. Слова сами слетели с моих губ.

Я прежняя, скорее всего, сейчас бы и вовсе ничего не смогла сказать, умирая от страха.

Но нынешняя я едва не умирала от другого. И я поняла, отчего, как только стражник послушно откинулся к стене досматривать свои сны, а я с трудом растворила тяжёлую дверь.

Я никогда ещё не видела такой луны. Огромная, ослепительно сияющая серебром, она щедро озаряла замок и его окрестности, высвечивала до последней травинки ближнюю рощу, заливала мертвенным светом далёкий сухой лес. Сейчас он стоял тихо, и был хорошо виден даже из такой дали. Ни одна его ветка не шевелилась от ветра, но, взглянув на него, я ощутила молчаливое напряжённое ожидание. Как будто эти уродливые деревья затаились и ждали.

Впрочем, они меня не пугали. То, ради чего я вышла из безопасного замка глухой ночью, было сейчас передо мной. Едва взглянув на луну, я больше не смогла отвести глаз.

В книгах, несчётное количество которых я прочла за свои девятнадцать лет, мне встречалось выражение: «солнце ласкало мою кожу».

Сейчас меня ласкала луна. Это было наваждение, неожиданное сумасшествие, но я ощущала себя, как… батарейка под зарядкой! Это нелепое сравнение, пришедшее в голову, было самым точным. С каждой секундой я чувствовала себя лучше и лучше. Головокружение прошло, силы, совсем было оставившие меня, стремительно прибывали. Я жадно впитывала серебристые потоки света и глупо, счастливо улыбалась. Лунный свет ласкал, успокаивал, звал.

Звал? Да! Я не заметила, как шаг за шагом отхожу от спасительных дверей, но страха не было, как не было возможности заблудиться в эту светлую, залитую серебристым светом ночь. Мало того — я впервые за свою не такую уж длинную жизнь чувствовала себя полностью, безоговорочно счастливой.

Я шла всё дальше, пока не оказалась на открытой со всех сторон площадке. Не буду лгать — я всё же оглянулась на спящий замок, но никто не смотрел на меня из плотно закрытых на ночь окон. Сквозь ставни нигде не пробивался не малейший лучик. Казалось, жизнь вокруг замерла, остановилась, и над всем этим спящим миром царствовала луна.

Я поднялась на высокий помост, стоящий в отдалении. Не знаю, для чего он был предназначен, мне он был нужен, чтобы стать ещё ближе к живительному ласковому свету.

Подняв лицо, я впитывала в себя серебристое свечение, пока не засмеялась от счастья и не закружилась в лунном сиянии — свободно, раскинув руки, отдаваясь восхитительному ощущению полноты жизни.

Лунный свет окутал меня мерцающим пологом, и мне казалось, что на мне не старая запылённая дерюжка, а бальное платье. Кружась, я вихрем пролетела по всей площадке круглого помоста, чудом остановившись на краю — со стремительно бьющимся сердцем и расширенными от изумления глазами. Как я здесь оказалась?

На дворе потемнело — и, взглянув на небо, я поняла, что луну закрыли плотные тучи. В воздухе запахло дождём. Спотыкаясь в темноте, я кубарем скатилась с помоста и поспешила к входу в замок. А что, если страж уже закрыл двери, и не пустит меня внутрь?

Но страж по-прежнему спал, прислонившись к стене. Уфф!

На цыпочках, чтобы не спугнуть его сон, я протиснулась внутрь и тихо притворила дверь, а после так же осторожно покралась по коридору огромного спящего замка, неслышно ступая босиком по холодным плитам.

Страха по-прежнему не было, только затаённая радость. Глупая улыбка то и дело трогала мои губы. И чувствовала я себя так, как будто после долгой разлуки наконец обрела что-то очень важное, то, без чего невозможно жить. Честно, в этот момент я понимала, для чего меня забросило в этот мир.

Добравшись до комнаты, я шмыгнула на свою лавку, поджала озябшие ноги, укуталась в шкуру и тут же уснула с блаженной улыбкой на губах.

Утро началось с того, что меня затормошила настойчивая рука. Я жалобно хныкнула — никогда мама не даст досмотреть до конца сон. А какой он был интересный — сон-ощущение, пронизанный светом и счастьем, невнятный, но от того не менее чудесный! Но мама не отставала.

— Ещё немного! — взмолилась я, и широко раскрыла глаза, разом вспомнив всё, что со мной произошло.

Гийра Номи покачала головой:

— Если любишь поспать, ты здесь не задержишься, — сурово сказала она. — Вставай, пора идти за дровами для очага.

Я мигом вскочила с лавки, и женщина удивлённо воскликнула:

— Смотри-ка, отдохнула за ночь! Вот и хорошо, а то я уж думала, как сделать, чтобы ты при гийре Трок сознание не потеряла. Она больных в замке не держит.

— А мне… можно остаться? — несмело спросила я.

Гийра Номи вздохнула.

— Ходила я к ней. Повезло тебе — через день снова девушек привезут. Надо комнаты приготовить, да и на кухне лишние руки не помешают. Если согласна работать за еду — можешь оставаться. Денег пока не дам, не серчай, сначала посмотрю, чего ты стоишь. Будешь хорошо работать — попрошу за тебя, чтобы и дальше в замке оставили. Ну а начнёшь крутить с приезжими лангорами или стражниками — выгоню в два счёта! — нахмурилась она, но тут же махнула рукой. — Ну да куда тебе.

— Спасибо, гийра Номи! — обрадовалась я.

Последняя фраза царапнула больно. Наверное, на меня и в этом мире без слёз не глянешь, раз даже эта простая женщина сомневается, что я могу кого-нибудь соблазнить. Но решила не обижаться. Уродина — всегда безопаснее. Ни к чему мне привлекать внимание к своей особе, тем более после того, как у этого тела обнаружилась такая страсть к прогулкам при луне. С тем, что случилось ночью, предстояло ещё разобраться, но как сделать это, я себе не представляла, и пока решила этим не заморачиваться. Так просто не расскажешь, а у меня здесь даже и подруг нет, не с кем поделиться.

Хорошо хоть, после ночной прогулки у меня не выросли рожки или копытца. Не зря ж они так плотно закрывают ставни, чтобы ни один лучик не попал внутрь. Ладно, что попусту гадать, чего так боятся местные жители, придёт время — узнаю. Кто-нибудь из служанок да проболтается, женщины просто не могут без разговоров.

— Принесёшь дров сюда, затопишь камин, а потом сходи за дровами для ванной.

Услышав знакомое слово, я встрепенулась. Я и не рассчитывала на такую роскошь в этом мире. Неужели я смогу наконец вымыться?!

Я дотошно выяснила, где взять дрова, и как попасть в эту самую ванную. Не хотелось бы попасть впросак с первого дня. Как я поняла, меня наняли на испытательный срок, значит, надо постараться оставить о себе самое лучшее впечатление.

Поленница с дровами отыскалась во дворе под навесом. Притащив охапку, я немного помучилась с камином, но, как говорится, не боги горшки обжигали, получилось и у меня.

Немного погрев у открытого огня озябшие руки, я отправилась за дровами для ванной. Вряд ли хозяин замка встаёт в такую рань, но кто его знает, когда ему захочется искупаться.

Здесь я провозилась гораздо дольше. Ванная комната оказалась большой и какой-то бестолковой. Для чего такое пространство, которое приходится отапливать? Ванну правда поставили поближе к камину, но это ведь как у костра: один бок печёт, а второй замерзает. Ещё меня удивило то, что ванна была цельная, вырубленная из какого-то камня, обработанная до гладкости, но в целом, как ванночка для младенца — никакого сливного устройства я не обнаружила. Как же они её моют? Ладно, пока она полная, можно вычерпать большую часть ведром или ковшом на худой конец. А потом? Такую гробину ведь не перевернёшь. Вымакивают тряпками? Полная антисанитария!

Я так увлеклась рассматриванием ванны, что не заметила, как в комнату вошли два дюжих молодца с полными вёдрами парящей воды.

— Ты что тут делаешь? — гаркнул один, и я от неожиданности присела.

Парни заржали, и второй попытался меня поймать, но я ловко отскочила, глядя на него исподлобья. Вот тебе и дурнушка! Так не успеешь оглянуться, как с работы вылетишь!

— Я камин разжигала! — сердито ответила я. — А тут ты рявкнул! Дурак!

Первый усмехнулся и скомандовал второму:

— Идём, Фижан, хозяин скоро придёт, а мы ещё холодную не принесли. А ты, брысь отсюда! Затопила, и дуй к себе, нечего у ванны крутиться! Или хочешь сама лангора помыть?

Покраснев от издевательского ржания, я выскочила в двери, но, дождавшись, пока парни скроются из глаз, шмыгнула назад. Мне во что бы то ни стало нужно было найти зеркало. Должна же я была знать, как выгляжу!