Теодоро и Маруся. Зеркало колдуна

ГЛАВА 10 Без масок

— Алло?

— Маша, добрый день! Я разыскал вашего Григория, — голос Николая был ровным, не таким как раньше, до Марусиного признания. — Поговорил с ним.

— Зачем? Я, кажется, не просила.

— Он вас больше не побеспокоит.

— Вас? Мы снова на «вы»?

— Ну… Мне кажется, что так проще взаимодействовать.

— Взаимодействовать легче, да, — кивнула Маша, будто бы Николай мог увидеть.

Возбуждение, обида, ревность, отчаяние, тоска — всё это сплеталось в клубок и вытесняло воздух из груди.

— Коля, а у тебя… у вас есть на примете хороший психолог?

— Могу поискать. Всё так плохо?

— С ума схожу. Иль восхожу к высокой степени безумства.

— Ахмадуллина.

— Ты… Вы знаете автора?

— Я что, произвожу впечатление необразованного человека? — горько спросил Николай.

— Нет, но я как-то не ожидала…

— Это мамин любимый романс.

— Понятно.

— Ты где? Я тебя заберу.

— Забери. Мне плохо.

Через десть минут Николай уже открывал перед ней дверь и заботливо протягивал бутылку минералки.

— Жарко сегодня, возьми.

— Спасибо.

— Маш, забудь ты про него! Если этот мужик не видит в тебе женщину, за которую стоит побороться, то он не достоин твоей любви. Хочешь, купаться поедем?

— У меня купальника нет. Как твои обои и шторы?

— Наклеиваются и шьются. Всё под контролем, — улыбнулся молодой человек, не отрывая взгляда от дороги. — Без купальника можно, я подсматривать не буду, честно!

— Ну, если честно, то поехали!

Местечко, которое показал ей Николай, было девушке незнакомо, но прелесть тихой заводи она оценила. Совершенно не думая о том, как выглядит со стороны, Маруся разделась и вошла в воду в обычном белье и выдохнула от облегчения и непонятной радости. Поплыла тихонько, по-собачьи, стараясь касаться дна пальцами ног. Сделала полукруг, повернувшись лицом к берегу, и залюбовалась Николаем, медленно входящим в реку. Хорошо, что Нина Васильевна его раздетым не видела, не то она бы кратно усилила давление на племянницу.

— А ты хорош! — крикнула она весело.

Николай чуть замедлился.

— И ты тоже! — ответил серьезно, не глядя ей в глаза.

— Отбоя от невест, наверное, нет? — Маша ступала на самое острие ножа, понимала это и намеренно продолжала провоцировать. — В такого нужно вцепляться и никому не отдавать!

— Зачем ты это говоришь? — не дождавшись ответа, мужчина с размаху кинулся в воду и мощными, красивыми гребками поплыл вперёд. Убегал от неё.

Мария смотрела на него, как тренер смотрит на спортсмена, рисуя в голове перспективы. Крепкий, молодой, богатый, дом строит в Калиновске. Может, тётя и права — чего еще желать? Маруся вышла из воды, скрутила в жгут и отжала волосы и как есть — в мокром бюстгальтере и трусиках упала на желтый песок, раскинув руки. Сквозь полусомкнутые ресницы заметила идущий по середине реки теплоход и вскочила, обеспокоенная: Николая нигде не было видно.

Забегала по берегу, безрезультатно всматриваясь в серебристую рябь.

— Чёрт! Чёрт! Ну, где ты?

Теплоход медленно уходил вправо, пуская за собой череду волн, расходящихся клином.

— Коля! Коля! — орала Маруся, хватаясь за голову! — Помогите кто-нибудь! Коля!

Холодные руки обняли за плечи, хриплый голос бился в макушку:

— Не кричи, я здесь! Испугалась?

Маруся, не оборачиваясь, кивнула.

— Дурочка! Куда я от тебя денусь? И психолога найду. Ты вон всю рыбу распугала, заполошная!

Не сопротивлялась, когда он стал расстегивать крючочки, стягивать лямки, стряхивать песок, целовать спину. Прислушивалась к себе, решала, покорно подставляла губы. Но в миг, когда Николай чуть не перешел границу, оттолкнула, вскочила, подхватила одежду и голой побежала прочь. Не слушая окриков. Не веря, что позволила. Стыдясь самой себя.

Асунту колотила дрожь, она с ужасом осознавала, что попала в собственную ловушку, и теперь может погибнуть по прихоти разъярённого Мануэля.

— Развяжи меня! — кинулась она к хозяину дома и тут же отпрянула: следом за Баррейро в комнату входил Теодоро.

— Любимый! — всхлипнула молодая вдова. — Не верь этому негодяю! Все его слова — ложь! Он хотел взять меня силой, но я отказала, клянусь!

— Хм, жаль, — вздохнул Мануэль, — немного не успели. Действие средства закончилось.

— Видишь⁈ Видишь? Он дал мне какую-то отраву! И я потеряла разум, Тео! Любимый, ты мне веришь?

— Мануэля много раз пытались убить. Его влияние на короля сильно раздражает некоторых вельмож, а они не скупились на наемников. Я сделал Ману амулет, предостерегающий об опасности, его многие видели, но никто не знал точно, как он защищает. Я не собираюсь открывать эту тайну, могу лишь сообщить, что заговорённый оникс нужно было подольше подержать в кубке. Свалить такого великана как Баррейро, да еще пробить защитную магию?.. Не знаю, что нужно использовать для подобного. Не знаю.

— Какой оникс, Тео? — совершенно правдоподобно всхлипнула Асунта. — Разве я могу отравить твоего друга?

Де Карилья резко подался вперёд:

— Достаточно того, что ты спала с моим врагом!

— Я с ним не спала! — зло выкрикнула Асунта. — Он насиловал меня!

— Сдаётся мне, старый козёл хорошо за это платил! — хохотнул Мануэль, обращаясь к другу, но тот не отрывал взгляд от плачущей женщины.

— Развяжи её, Ману.

— Ты рехнулся⁈ Ей нельзя верить!

— Я не воюю с женщинами, которые меня любят.

Баррейро воздел руки к небу:

— Вы, маги, и вправду все не от мира сего! Но раз ты просишь…

Не глядя в лицо своей пленнице, Мануэль развязал узлы на веревках и направился к двери.

— Вам есть о чём поговорить и без меня! Я жду тебя, Теодоро, за столом, не заставляй меня страдать от голода! А с этой делай, что заблагорассудится, мне шлюха не нужна!

— Не подходи, Асунта! — де Карилья предупреждающе выставил ладони перед кинувшейся к нему любовницей. — Не унижай нас обоих ложью. Ты забыла, кто я? Ты забыла, почему верховный маг возжелал меня в зятья? Раньше мне и в голову не приходило воспользоваться своими умениями, чтобы заглянуть глубже в твоё нутро, но теперь… Теперь на свет появились такие уродливые черты, что я никогда не смогу о тебе думать, как о женщине, тем более, как о возлюбленной.

— Но ты признал, что я люблю тебя!

— Любишь, это правда. Но любовь бывает разной, как и люди. Твоя разрушительная и злая. Я не хочу её.

— О да! Теперь у тебя есть жена, чью невинность ты успел присвоить! И как она тебе, колдун? — Асунта в ярости выплёвывала слова, согнувшись, как от боли в животе. — Нежная Мирена! Безгрешная Мирена! Наивная Мирена! Что ж, втаптывай меня в грязь, Теодоро! Ниже земли все равно не втопчешь! А я буду любить тебя всегда и, когда ты захочешь, прибегу, приползу и не попрекну ни словом, ибо готова умереть у твоих ног как собака! А Мирена сможет ли? И та, другая, о которой говорил Ману. Они не знают тебя, а я знаю. Ты колдун, и тебе станет мало только добра, захочется и зла! Прощай!

Стук захлопнувшейся двери всё еще звучал в ушах, но зять верховного мага не торопился присоединиться к дружескому застолью. Теодоро да Карилья размышлял, не замечая бега времени.

Прижавшись к двери внедорожника, Маша непонимающе уставилась на торчавшую в шве на муслиновой юбке одежную бирку, но переодеваться не стала — к ней размашисто шагал Николай. Она ждала чего угодно: криков, обвинений, оскорблений, но не того, что произошло дальше.

— Посмотри на меня! Посмотри, Маш! Я похож на насильника? Молчишь… Хочешь, завтра же распишемся? Просто так? Без гостей, пупсов и цветов?

— К-каких пупсов?

— Пластиковых или какие они там. Короче, я жить без тебя больше не могу, я встану между тобой и миром и никому не позволю обидеть! Не хочешь мой дом? Не надо! Снимем квартиру, избушку в конце концов! Я же не дурак, Маш, я же всё вижу! И боль твою, и разочарование, и страх! — Николай начинал горячиться и похлопывать ладонью по стальному боку машины. — Понимаю, что ты, наверное, меня не любишь, но моей любви на двоих хватит! Я как тебя увидел тогда… с чемоданом… Маш, я пылинки с тебя сдувать буду! — он нагнул голову и уткнулся девушке в лоб. — Одно твоё слово! Скажешь ждать — буду ждать. А сейчас садись, поехали!

Они снова молчали всю дорогу, и Машу ничего не отвлекало от самокопания. А вдруг и правда нужно так — выйти замуж за того, кто её любит? Ради Гриши она была готова на многое, видела его умным, добрым, любящим, но оказалось, что это всего лишь розовые очки. Невероятно удобные, стильные, но сильно искажающие реальность. Она привыкнет к Николаю, а привычка сильнее любви, говорят.

— Можно и с пупсом.

— Что⁈

— Но лучше просто расписаться.

Мать сосредоточенно смотрела в окно, обдумывая новый ход.

— Ты уверена, что Карилья не противен тебе?

— Нет, матушка. Он очень нежен и заботлив, и даже своему дружку, этому гордецу Баррейро, сказал, что уважает меня! — Мирена светилась от счастья, и жена верховного мага поморщилась.

— Тогда пусть пока живёт. Но колдуну не место в нашей семье! Достаточно твоего отца! Если Теодоро отречётся от своего дара и станет обычным дворянином на службе у короля, я приму его как мать принимает свое дитя, но не раньше, Мирена. Не раньше! А пока займемся сеньором верховным магом! Ты должна вызнать у супруга, как пробиться сквозь эту проклятую защиту! Муженек немало попил нам обеим крови, хватит! Теперь ты замужем, пусть и за колдуном, но уже не во власти отца. Теперь ему нечем попрекать меня, и он не смеет теперь унижать и заставлять. Теперь я тоже почти свободна!

— Этот Ману, — Мирена наклонилась к матери, — рассказал Тео, что шлюха Асунта чуть его не отравила, и яд дал отец!

— Умница! — женщина впервые за разговор с дочерью искренне улыбнулась. — Нужно, чтобы об этом узнал король! Он изгонит убийцу и возвысит твоего мужа!

— Баррейро сказал, что вдовушка собственноручно написала признание!

— Ты должна раздобыть эту бумагу, Мирена! И как можно быстрее! Мне не терпится увидеть, как мой ненавистный супруг будет низвергнут со своего пьедестала и разобьётся о камни! О, как долго я этого ждала!

— Лучше бы я позвал за стол глухонемого калеку! — уныло проворчал Мануэль. — Я избежал страшной участи, а пью один! Мой верный друг не хочет разделить со мною радость! Теодоро, ты слышишь ли?

Де Карилья поглаживал большим пальцем нижнюю губу в глубокой задумчивости. Ему не нравилось происходящее, но маг пока не понимал, в чьих расчётах оказался разменной монетой.

— Все может оказаться не так просто, как ты думаешь, приятель! Зачем верховному магу отлучать тебя от королевской милости, если, он, как не раз говорил, собирается на покой? — де Карилья посмотрел на друга так, словно в его светловолосой голое хранилась разгадка. — На свадьбе старик много раз называл меня своим преемником, не так ли?

— Так.

— Зачем лишать преемника поддержки, если с тобой мне будет куда спокойнее, чем без тебя?

— Ты из всего умеешь сделать загадку, Тео! Давай поговорим о другом, чёрт возьми! Твой бастард приехал на свадьбу?

— Да. Но в дом я его не приводил.

— Отчего же? Боишься, что Мирена невзлюбит твоего Тито?

— Я рассказал ей всю правду еще перед свадьбой, — спокойно ответил де Карилья.

— Ты не перестаешь удивлять меня, дружище! — хлопнул по столу Мануэль. — Запомни — женщинам нельзя знать лишнего! От безделья в их головах начинает вариться такая похлёбка, что способна отравить жизнь кому-угодно, даже самому что ни на есть святоше!

— Посмотрим, Ману, посмотрим. Сейчас я склонен согласиться с тобой, но кто знает, как всё обернётся на самом деле. Лучше расскажи, что решил Людовиго с соседями?

— Войны не будет, если ты об этом. Казна пуста, и наполнить её достаточным для сбора армии количеством золота быстро не удастся. Однако король подумывает отправить меня на границу.

— Ты не рад?

— Отчего же, рад. Давно не ввязывался в хорошую драку! Но, боюсь, она затянется на несколько месяцев, да и оплачивать сие путешествие придется из своего кармана!

— Когда Людовиго принял это решение? — Тео чуть подался вперёд.

Баррейро нахмурился, запустил пятерню в светлые волосы.

— Вот дьявол! Думаешь, без твоего тестя не обошлось?

— Думаю, верховный маг пошептал в ухо королю достаточно правильных слов.

— Находчивый ублюдок! Если не война, то позор и заточение. Неплохой выбор, как думаешь?

— Думаю, что тебе нужно как можно скорее выдвигаться на границу, Ману, и сидеть там до тех пор, пока я не выясню, что происходит на самом деле!

— Как же, Марусь? — дядька выглядел так, словно его обвели вокруг пальца с особой жестокостью. — Это что же, теперь так принято? Не по-людски?

— Ну, мы так решили.

— Решили, значит! — Сергей Викторович многозначительно кивнул жене: — Видала, мать? Она решила! А мы по боку! Мы кто? Так, родня деревенская, да?

Нина Васильевна прислонилась к косяку, зябко обхватив себя за плечи.

— Перестань, Серёж! Решила и решила. Лягу я, устала очень, пойду…

Дядька вскочил с места и подхватил жену под руку, и вместе они пошли в свою спальню, ни разу не оглянувшись и не пожелав спокойной ночи, как было заведено.

Это было хуже пощечины, хуже ругани и упрёков, и впервые с того момента, как Маша приняла решение, ей стало невыносимо погано на душе. Ведь она и правда ни о ком не подумала. В кармане завибрировал сотовый.

— Да, Коль. Сказала. А ты? М-м-м. А когда скажешь? Понятно. Нет, с чего ты взял, что я обиделась? Не нужно приезжать, я в порядке! Нет, не нужно!

Девушка ещё какое-то время смотрела на погасший экран телефона, осознавая и ощущая на физическом уровне, что совершает ошибку.

— Ну и пусть! — наконец вымолвила она, шмыгнув носом. — Зато он меня любит!

Замерший у дверей Сергей Викторович лишь покачал головой. Так и не решившись начать разговор, он тихо вернулся к жене.