Теодоро и Маруся. Зеркало колдуна

ГЛАВА 21 Без всякой магии

— Зачем вы явились? — Мануэль говорил сквозь зубы, едва сдерживая желание схватить Асунту за руку и вышвырнуть вон. — Мне нечего вам сказать, да и слушать вашу ложь я тоже не в настроении.

— Я хочу знать, что с Тео! — обычно нормальный голос молодой вдовы сорвался на фальцет, и Баррейро вздрогнул от отчаяния, которое услышал в этом вскрике. — Клянусь, если бы я могла все вернуть, все обратить вспять!

— То что? Тогда что, сеньора? Вы бы сами пошли на плаху за убийство знатной женщины? Не верю ни единому вашему слову! Вы убили Мирену и намеренно или случайно свалили вину на Теодоро, ни на миг не подумав об его участи! Это не любовь, сеньора! Настоящая любовь так не поступает!

— Много ли вы знаете о любви⁈ Вы, о котором говорят как о главном кобеле столицы? Вы, который не пропускает ни одной юбки! Вы…

— Довольно! — рявкнул Мануэль и продолжил гораздо тише: — Вашу юбку, сеньора, я даже не заметил! Убирайтесь из моего дома. Теодоро заслуживает другой женщины. Любящей и готовой жертвовать, а не ревнивой сумасшедшей!

Раздражённый Баррейро хотел было обругать Асунту самыми грязными словами, что пришли ему на ум, но сдержался в который уже раз и произнёс как можно более холодным тоном:

— Я не видел Теодоро дольше вашего, если вы забыли! Защищая границы королевства, я был лишён счастья разговаривать с ближайшим другом, а благодаря вам, сеньора, теперь, похоже, лишился его навсегда! С чего вы взяли, что мне известна судьба де Карильи?

— Вы жестоки… Как же вы все жестоки… — громкий шёпот Асунты долго еще звучал в ушах Баррейро, но мужчина был озабочен другим делом. Ему предстояло посетить дом друга, чтобы кое-что выяснить.

Осунувшаяся донья Эстефания встретила его как вернувшегося из долго опасного путешествия родственника, едва не бросившись на шею. Мануэль завел ее в кабинет Теодоро и тихо, чтобы ничье ухо не уловило ни единого словечка, рассказал всё про состоявшийся побег.

— Сеньор, а у нас не очень хорошие новости. Пропала Люция! Мы обыскали всю округу, расспросили соседей и мальчишек, но никто её не видел. Как в воду канула!

— Ну, донья Эстефания! Вам ли не знать, что эта кошка поумнее некоторых людей⁈ Будем уповать на ее сообразительность! — и Баррейро улыбнулся домоправительнице самой ободряющей из своих улыбок.

Каюта корабельного доктора была скромной и небольшой, но Маруся умудрилась и в этом ограниченном пространстве нашагать столько, что ноги даже немного устали. Предчувствия, тревоги, сомнения и неясная тоска сжимали сердце, не давая успокоиться и хотя бы поспать. Все рушилось и летело в тартарары. Нужно было найти опору.

Девушка точно знала, что находится так близко от важного решения, которое способно сделать её совсем другой. Счастливой. Да, именно счастливой, несмотря на разлуку с родными и привычным миром. Именно счастливой от совпадения с другим человеком, таким важным, таким необходимым.

Когда же в каюту вошел Теодоро, Маша забежала ему за спину и отрезала магу путь к двери.

— Хватит убегать от меня! Это не по-мужски! Что за глупая привычка уходить тогда, когда ты нужен мне больше всего на свете?

— Я хотел поесть с тобой, смотри, — Теодоро приподнял руку с небольшим серебряным кувшином и чуть качнул другой — с полным подносом еды. — Это превосходное красное и каплуны…

— Прекрати вести себя так!

— Как?

И тут у Маруси пересохли губы, а язык присох к нёбу.

— Так, словно я тебе безразлична! — прохрипела она, вглядываясь в лицо Теодоро.

Он успел помыться и побриться, только волосы остригать не стал, и сейчас выглядел слишком строго для того, кто… Маша замотала головой, отгоняя непрошенные воспоминания. До нее только что дошло, что она — в грязной окровавленной рубашке, пропахшая потом, с грязной головой — вовсе не кажется магу привлекательной. И тут же рухнули все планы, все заготовленные заранее заготовленные фразы стали неуместны и даже смешны. Теодоро молчал, видимо, не решаясь обидеть объяснениями, и Маруся, громко вздохнув, предложила:

— Давай поедим? Я очень голодна.

Послушно поставив на стол поднос и кувшин, де Карилья, тем не менее, не торопился садиться. Впрочем, и стул в каюте был всего один, так что всё равно кому-то пришлось бы есть стоя.

— Тео.

— Что? — обернулся маг.

— Ничего. Ты говорил про какую-то бухту, где можно будет искупаться. Я чувствую себя грязной, поэтому прошу прощения за… за… — Маша окончательно стушевалась и чуть не расплакалась от переполнявших чувств.

Теодоро сделал шаг и коснулся кончиками пальцев багровеющих щёк:

— Ты прекрасна! — выдохнул он, прежде чем притянуть Марусю к себе.

В поцелуе она явно различала вкус винограда и горький привкус какой-то пряности. Сама не веря, что прерывает такую долгожданную и головокружительную ласку, Маруся резко отстранилась от Теодоро:

— Если я тебе противна, то не нужно!

— Я хочу целовать тебя!

— Поклянись, что это будет без всякой магии!

— Клянусь, несравненная сеньора Мария! — тихо рассмеялся мужчина и впился в желанные губы крепким страстным поцелуем.

Волна за волной ощущения, горячие и с каждым мигом становящиеся все невыносимее, окатывали Машино тело. Она растворялась и уже не чувствовала ни времени, ни собственного веса, ничего, что привязывало бы ее к суровой реальности. Только сплетающееся дыхание, только руки, запускающие вибрацию каждой клеточки, каждого сантиметра кожи.

— Я не могу без тебя…

— Ты околдовал меня?

— Нет…

— Тогда что это?

— Это любовь, Мария…

Теодоро прошёлся пальцами по её скуле, виску, обрисовал брови и провел по носу, по впадинке под ним, коснулся губ. Маруся вдохнула сквозь зубы, отчего-то стесняясь откровенно застонать от нереального удовольствия и проделала то же самое, только в финале маленького путешествия запустила пальцы в густые волосы Тео и притянула его голову ближе. Тугой, увеличивающий в размерах шар встал где-то за солнечным сплетением, мешая дышать…

— Быстрее! — бесстыдно попросила Маша, и тотчас полетела в стороны одежда и тела так торопились слиться в одно целое, что от каждого касания случалась короткая нервная судорога. — Иди ко мне!

Узкая кровать недоуменно скрипнула, но выдержала напор. Маша смотрела на Теодоро с удивлением первооткрывателя, а ведь уже видела его раздетым. Тяжесть мужского тела перебила дыхание, но было уже всё равно — дышит она или нет. Теперь только горячее властно касание имело значение. Только упоение ритмом.

Отчаянное желание слиться воедино диктовало свои правила — бесстыдные, до предела откровенные, затуманивающие рассудок. Маша стонала, чувствуя сменяющие друг друга наполнение и опустошение. И те миллисекунды, когда Тео покидал её, жадно требовала немедленного возвращения. Она уже не стыдилась ничего, когда любимый мужчина замирал и смотрел на нее сверху, потому что всё стало совершенно неважным…

Несколько минут Маша парила между небом и землёй. Хриплое дыхание Теодоро вскоре ворвалось в безвоздушное пространство, и счастливая женщина повернулась и поцеловала его в губы.

— Ты невероятный! — шепнула она. — Почему молчишь? Я что-то сделала не так?

Засмеявшись, Тео закинул руки за голову:

— Ты выпила из меня всю силу, Мария! Не забывай, я томился в каземате на хлебе и кислом вине! Мне кажется, что я умер и снова возродился к жизни. А сейчас пожалей немощного!

— Немощный? — скептически ухмыльнулась Маруся. — Ну-ну!

Завязалась шуточная перепалка, закончившаяся крепкими объятиями и непродолжительным сном. Маруся проснулась первой, почувствовав на коже холодные капли — они не закрыли маленькое оконце. Каракка поймала ветер, и летела по волнам.

Теодоро спал безмятежно, но желание владеть им проснулось вслед за хозяйкой, и она, перекинув волосы за спину, застыла, нависая над крепким мускулистым телом…

Их качало так сильно, что, казалось, они могут в любой момент опрокинуться навзничь. Теодоро какое-то время медлил, а потом довёл их обоих до ослепительного финала.

— Ты создана для меня, — говорил он сбивчиво, пока Маша хватала ртом воздух. — Ты моя, Мария. Только моя!

Поздним утром их разбудил стук в дверь. Наглый юнга, так и норовящий всунуть голову в щель и рассмотреть на кровати женщину, сообщил Теодоро, успевшему натянуть штаны, что скоро «Сестра Ветра» войдет в тайную бухту, и сеньор с сеньорой смогут сойти и прогуляться по берегу. Заперев дверь, Теодоро повернулся и довольно ухмыльнулся: — Ты мечтала помыться?

Маруся приподняла голову и застонала — шея затекла от неудобного положения. — О, неужели меня ждут теплая ванна и пахучее мыло?

— Как сказать, как сказать…

Когда Тео приподнял её за талию, чтобы отнести из лодки на берег, Маруся с ужасом заметила выражения лиц матросов, сидящих на веслах. Ночью любовники слишком буйствовали, и теперь, похоже, вся команда откровенно насмехалась над любвеобильными пассажирами. А на лицах некоторых мужчин так явственно читались зависть и вожделение, что румянец тут же обжёг щеки, и Маша тут же дала обет воздержания до конца плавания.

Теодоро говорил с капитаном, который указывал магу какое-то направление. Явно объяснял дорогу до озера или ручья. Так и оказалось, Маша едва поспевала за де Карильей, который вёл её вглубь прибрежной рощи, состоящей из тонкоствольных, кроной похожих на зонтики укропа, деревьев.

— Твоя решительная походка меня немного пугает, — выдохнула она, запнувшись в очередной раз о торчащей из песчаной почвы корень. — Куда мы так спешим?

— Нельзя заставлять ждать команду, Мария, да и погоня может настичь нас в любой момент.

— Погоня⁈ Ты сказал сейчас «погоня»?

Тео внезапно остановился, и Маруся с разбегу врезалась в его жёсткую спину.

— Значит, ничего не кончилось да? Значит, мы всё ещё в опасности?

— Ничего не бойся, милая, — прижав девушку к груди, маг гладил её по волосам и плечам. — Теперь я могу тебя защитить. Но лишний раз не стоит дразнить кусачую собаку, ведь так?