Теодоро и Маруся. Зеркало колдуна

ГЛАВА 27 Осколки

— Вытащил? — Нина Васильевна, не отрываясь, смотрела в окно.

Осень вдруг громко заявила о себе, нагнав на Калиновск хмурые тучи и мелкий дождь. Ока волновалась; редкие прогулочные теплоходы, успевшие захватить золотые денечки, смотрелись игрушечными, занесенными ветром в неуютную действительность из какой-то летней красивой жизни.

— Нин, слушай, тут кое-что интересное, смотри-ка!

— Что может быть там интересного? — ворчливо откликнулась Машина тётя и подошла к мужу, который доставал из верхней части рамы опасно торчавший довольно большой осколок зеркала.

— Глянь! Видишь, как будто печать. И вот тут — смотри, 1623 год. Зеркало четыреста лет назад сделали, можешь себе представить⁈

— Погоди, не по-русски же написано! Вдруг это фабрика четыреста лет работает, а зеркало поновее будет. Ну откуда у Пантелеевны антиквариат такой, м?

— Да кто ж знает! Только я этот осколок выбрасывать не стану, да и раму тоже. Никому она тут не мешает, стоит и стоит. Лёшка приедет, покажу ему. Мало ли.

— Делай как знаешь, — Нина Васильевна обхватила себя за плечи и поежилась.

— Замерзла? Ну давай тогда домой собираться. Завтра принесу инструменты, а то края как бритвы — обрежешься на раз-два. Отшлифую, да и пусть лежит. А то и вовсе алмазным резаком пройдусь — кусок-то приличный — и в рамку. Будет новое зеркало!

— Примета плохая — в разбитое смотреться.

— Да ну их, приметы эти! Много ли от них толку? Расстройство одно…

— Как думаешь, а мы сможем выращивать виноград и делать вино? — задумчиво спросила Маша, отщипывая зернышко от граната и отправляя его в рот.

— Этому ремеслу нужно учиться, Маруха, — вздохнул Тито. — Да и к чему? У нас есть крыша над головой, деньги, так отчего тебе не сидится спокойно? Слушай, может, тебя выдать замуж?

— Не хочу я замуж!

— А вот я женился бы! — мечтательно проговорил бастард и с хрустом потянулся. — Только куда не посмотрю — везде дурнушки. Ни одна с тобой в красоте не сравнится. Так и останусь холостым и всё из-за тебя! — засмеялся юноша, увернувшись от запущенного в него полотенца.

Люция, до этого спокойно лежавшая на крыльце, повернулась спиной к хозяевам, высматривая что-то. Потом села, насторожив уши и похлопывая кончиком хвоста по полу.

Тео начал что-то говорить, но Маруся прервала.

— Тише! — цыкнула она. — Посмотри, наша кошка снова кого-то учуяла.

— Клянусь своей печенкой, Люция получше любого сторожевого пса!

— Так и есть. Ой, она выскочила, беги же за ней, Тито!

Волнение перекрывало кислород, и Маша встала из-за стола, подошла к двери, чтобы рассмотреть, куда направилась кошка, которая после своего путешествия из столицы в Криесту, не отваживалась отойти от дома даже на десяток метров. По дороге, которая хорошо проглядывалась с крыльца, шли двое обнявшихся мужчин, впереди них, высоко задрав хвост, трусила Люция.

Боясь спугнуть видение, девушка зажала рот ладонями. Крупные соленые слезы капали с ресниц на пальцы, но Маша даже не осознавала, что плачет. Неужели чудеса в её жизни не кончились? Теодоро де Карилья, обнимающий бастарда за плечи, и кивающий в ответ на каждую фразу Тито, шел к ней, чуть прихрамывая. Худой, даже измождённый, лишенный былого лоска, он смотрел на Машу так, что в груди нарастал нестерпимый жар.

Тео остановился в двух шагах, и она с упоительным восторгом разглядывала морщинки у глаз, новые седые пряди, ношеную рубаху, стоптанные рваные сапоги. Люция, потершись о ноги вернувшегося хозяина, задрала мордочку, а потом боднула Тито, который тут же забежал в дом.

— Ты спасся? Ты пришел ко мне? Ты будешь жить с нами? Почему тебя так долго не было? Ману сказал, что тебя казнили. Как…

— Я спасся. Мне помогли спастись. Ты загорела. Стала похожа на истинную жительницу Криесты. Я обязательно расскажу всё, Мария. Очень устал.

Возле дома, пригибая траву к земле, вихрился полупрозрачный туман. Люди, сидящие за столом, его не заметили, и только кошка выгнула спину и зашипела. Она видела его за долгие месяцы несколько раз, чуяла злую силу, приславшую своего соглядатая к небольшому домику.

Тёмный маг, стоящий за много миль от этого места, хмурился. Их с де Карильей многолетнее противостояние не может кончится ничем. Спасение Теодоро было неприятным, досадным случаем, но мейстер не спускал обидчикам никогда.

Странно, что де Карилья вовсе не выказывает ни любви, ни даже внимания этой девке. Значит, он пришел не ради неё, а ради сына. Что ж, тогда стоит заняться ублюдком, раз уж остальные беды Теодоро пережил спокойно и с достоинством. Так не пойдёт! Победитель должен быть один. Однако слова о вечном имени не давали покоя мейстеру. Что за загадки? Верховный маг Тёмного ордена решил сам их разгадать и немедленно.

Нетерпеливые постукивания кошачьего хвоста уже какое-то время занимали всё внимание Теодоро. За столом воцарилась напряженная тишина, которую даже неумолкающий с начала встречи Тито не посмел нарушить. Де Карилья встал и подозвал Люцию, а взяв ее на руки, быстро вышел во двор.

Тито и Маша переглянулись.

— Как будто другой человек, — прошептала девушка. — Я его совсем не узнаю. Не то, чтобы я хорошо его знала, но…

— Только представь, сколько он пережил, Маруха!

— Ты прав, — поёжилась Маруся, — а я думаю лишь о себе! Что они там делают?

— Отец держит кошку на руках и смотрит вдаль.

— Соскучился… По Люции соскучился. Пожалуй, я уберу со стола.

Она суетилась до самого вечера: мыла посуду, выметала мусор за порог, застилала постель в одной из комнат свежим бельем. Служанок они с Тито не держали. Зачем, если каждый привык обходиться малым. Маша сдула со лба выбившийся из-под платка локон. Сейчас они лягут спать, а утром все будет совсем по-другому. Светло и ясно.

— Мы должный уходить, — сухо сказал Теодоро, вытряхивая из дорожной сумы на стол все содержимое. — Тито, Мануэль должен был тебе кое-что передать.

— Он передал бумаги на… Сейчас! — юноша убежал, но тотчас вернулся с документами, которые сунул отцу в руки.

Теодоро кивнул несколько раз, пока перечитывал купчую, потом оперся о стол ладонями и спокойно произнес:

— Нас не оставят в покое. Мы с Люцией видели темные тени — это посланники недруга. Он пустил по следу своих ищеек и теперь точно знает, что я жив. Есть одно место, где мейстер не сумеет обнаружить нас какое-то время. Это маленький замок в горах, который я купил для Тито в качестве свадебного подарка.

— Свадебного?

— Да, сын, ведь ты когда-нибудь женишься. А сейчас прости, что распоряжаюсь твоим домом по своему усмотрению. Собирайтесь, времени осталось мало, скоро здесь будут темные маги. Еще одной смерти я не переживу.

— Еще одной? — присвистнул Тито.

— Расплата за чужую жертву. Пока не выплачу весь долг, смерть будет стоять за спиной.

Несколько дней пути ничего не изменили. Теодоро держался отстранённо, но безукоризненно вежливо. Тито, обрадованный близким общением с отцом, тоже словно забыл про Марусю, и она еще острее почувствовала свою инородность в этом мире.

Холодный ветер встретил их на подступах к небольшому замку, который окружен был скалистыми пиками. По дороге Теодоро поведал его историю, и Маруся внимала рассказу заворожённо, время от времени переглядываясь с не менее впечатлённым Тито. Забыты были несколько мучительных для нее дней пути и усталость, Маша, как и бастард, обратились в слух. Даже кошка, казалось, прониклась древней легендой. Тени прошлого зримо вставали перед путниками, сидевшими у костра, а воображение дорисовывало недостающие детали.

— Эту крепость воздвиг один из герцогов. Придворный маг предрёк ему смерть от солёной воды в день, когда любимая женщина станет самой счастливой, а в его дом проникнут воры и разбойники, — рассказывал де Карилья своим спутникам. — Старый вояка испугался настолько, что торопил строителей, суля им небывалую плату. По окрестностям ползли слухи, что герцог заложил свою душу, чтобы быстро получить желаемое, но тот не обращал внимания на досужие вымыслы. Владелец строящегося замка был смел и отважен, что не раз доказывал в бою. Однако смерти все же боялся — на руках после гибели матери у него осталось прелестная маленькая дочь, которую суровый воин любил сверх всякой меры. Он не мог допустить, чтобы ее счастливый миг омрачили грабители, да и оставить девочку сиротой, не выдав замуж и не перепоручив заботам верного супруга, не имел права.

Спустя семь лет мастера закончили работу, и герцог сдержал слово, выплатив им всё до последнего медяка. Удивившись подобной честности, которую редко когда встречали, каменщики задержались еще ненадолго и устроили в замке ловушку для незваных гостей. А герцог с дочкой переехали в замок и стали потихоньку обживаться в нем.

Шли годы, малышка становилась девушкой, но редко видела людей. Памятуя о предсказании, отец мало кого впускал за ворота. Однако и он понимал, что таким образом никогда не найдёт дочери жениха. Однажды он отправился с нею на пир, устроенный одним из дальних соседей, и там гости лишились дара речи, когда увидели юную красавицу, сидевшую за столом рядом с седовласым рыцарем. Тут же подскочили к ней юноши и стали звать танцевать, заводили витиеватые разговоры, уста их сочились лестью. И лишь один молодой человек не проявлял настойчивости — сын хозяина дома. Всякому было заметно, что он не сводит взгляда с прекрасной гостьи, а та краснеет и опускает глаза.

Отчего-то разволновавшаяся Маша встала и повернулась лицом к еще видневшемуся в сумерках замку. Сделав шаг вперед, он отпрянула, из-под ног покатились мелкие камушки — оказалось, стоит на самом краю расщелины. Тут же подскочил Тито и схватил за руку.

— Держись, Маруха! — он оттащил её назад, и Маша прикусила губу, принимая помощь.

— Спасибо, Тито, ты меня спас, — она говорила, втайне надеясь задеть Теодоро, но тот даже и бровью не повёл. —

— Говорил же я тебе, чтобы ты была осторожнее.

— Так что там с дочерью герцога? — спросила девушка, снова невольно бросая быстрый взгляд на мрачный замок, который почему-то пугал её все сильнее, или это разочарование затапливало душу?

Де Карилья, не глядя на нее, продолжал.

— Вот там, в ближней к нам башенке, как мне рассказывали, вывесили стяги двух семей, чьи дети должны были сочетаться браком. Ветер разворачивал большие полотнища во всей красе, так что даже шедшие мимо путники знали о предстоящем торжестве. Узнали о нём и разбойники, что промышляли когда-то в этих местах. И вот, когда свадебный пир бы в самом разгаре, а гости слишком напились, чтобы держать оружие, несколько десятков человек ворвались в замок, перебив охрану и тех, кто попытался дать отпор. Расчёт был верен — замок выстроен на отшибе и помощь, за которой побежали спасшиеся слуги, все равно не подоспела бы вовремя. Напавшие срывали золото с женщин и мужчин, отрубали пальцы с перстнями, если не могли их снять, вспарывали животы, насиловали, и тут же хватали еду со стола.

— А невеста? — дрогнувшим голосом спросила Маша.

— Все, кто сидел во главе стола, успели покинуть зал и затаиться в одном из коридоров. Герцог, сорвав со стен факелы, повел людей к двери в тайный ход, что идет к морю. Им совсем чуть-чуть не хватило времени, разбойники нагнали их, и тогда отцы невесты и жениха развернулись к врагу лицом. На свадебные пиры не берут оружие, и защищаться мужчинам было нечем, но им хватило сил и сноровки задержать негодяев, — Теодоро замолчал, о чём-то задумавшись. — Когда разозлённые разбойники накинулись всем скопом, герцог приказал новому родственнику бежать к новобрачным и помочь им, а сам едва дотянулся до железного кольца, торчавшего из стены. Говорят, скрежет стоял такой, что у тех, кто был в замке, заледенели жилы от этого звука. Часть пола раскрылась, словно ворота, и славный рыцарь вместе с разбойниками рухнул вниз, в подземную пещеру, наполненную соленой морской водой. Отец жениха, стоя над разверзнувшейся бездной, долго звал герцога, надеясь, что тот чудом остался жив. Он бросал факелы вниз и наблюдал, как они гаснут и тонут в воде. Предсказание сбылось.