Теодоро и Маруся. Зеркало колдуна

ГЛАВА 30 Море

Мария спала как ребёнок — свернувшись калачиком и положив под щеку ладошку. Пронзительная жажда обладания пробила от макушки до копчика, но Теодоро пока запретил себе двигаться. Ему и так с лихвой досталось наслаждения этой ночью, и женщина, что лежала рядом, окончательно привязала к себе, проникла под кожу, впиталась запахами и вкусами в каждую часть его тела. Жаль, что он не может одарить тем, чего она достойна, жаль, что не может поселить покой в её глазах.

Кошка, которая грелась у потухшего, но не остывшего камина, приоткрыла один глаз: хозяин теперь знал всё, что предстоит пережить. Уставшее животное свернулось калачиком, точно как до этого мига Мария, и прикрыло лапкой ухо. Люди! Они совсем не берегут силы. Зачем снова приникать друг к другу до изнеможения?

— М-м, — стонала от удовольствия Маша, — ты не перестаешь радовать меня, Теодоро де Карилья! Продолжай, и я отплачу тебе той же монетой!

— Поклянись, — Тео замер, чувствуя, как подрагивает женщина, и чувствуя, что вот-вот сам сорвется в сладкую бездну. — Поклянись, что будешь слушаться меня во всем!

— Клянусь, — прошептала Маша, уже переживающая первый восхитительные спазм. — О, Тео…

Донья Эстефания зябко поежилась, вглядываясь вдаль. Глаза давно потеряли былую зоркость, но юноша видел, как напряглось лицо домоправительницы. Вдалеке еще раз сверкнули начищенные доспехи — по горной тропе двигалось войско.

— Не знаю, что и сказать, сеньор Тито. Но нужно предупредить хозяина, тут вы совершенно правы. Даже если солдаты пройдут мимо, он должен знать, — и крикнула вдогонку убегающему со смотровой башни юноше: — Хорошенько постучите, прежде чем войти!

Тито замер перед комнатой, понимая, на что намекала старая служанка, а потом решительно и громко постучал.

— У меня важное известие!

Дверь открыл сам Теодоро, и бастард стыдливо опустил глаза: отец был в одних штанах, а сзади, на растерзанной постели спала, подложив под голову руки, обнажённая Маруха.

— Там, по горной дороге, в нашу строну движется какое-то войско. Их много, и я решил, что ты должен знать об этом!

Крепкая рука легла на угловатое плечо паренька.

— Ты сделал все правильно, мой мальчик, теперь слушай внимательно.

Невероятно яркое солнце ударило в глаза даже сквозь запыленные окна, едва Маруся попыталась приоткрыть веки. Тело казалось таким легким, таким мягким, словно костей в нем вовсе и не было. Она осмотрела комнату Тео, и удивилась той же скромной обстановке, что и в ее спальне — аскетизм в каменном антураже. Вот только хозяина не было видно, и куда он с утра подевался?

Девушка резко села: положение солнца говорило о том, что донья Эстефания в этот поздний час уж точно в курсе всего произошедшего ночью и, наверное, качает головой над стряпней, осуждая легкомысленную девицу, положившую глаз на хозяина. Улыбнувшись своим мыслям, Маша спустилась с кровати, отыскала рубаху, быстро надела, путаясь в длинных рукавах.

— Интересно, если я вот так выйду в коридор, меня сочтут развратной или нет? — пробормотала она, но тут же заметила стопку одежды, сложенную на пристенном столике.

Домоправительница приходила сюда, всё видела и не посмела разбудить. Стыдно-то как! Одевшись и с весёлым отчаянием попытавшись привести в порядок волосы, Маша пальцами зачесала их назад, заправив за уши, и отважно вышла из комнаты. Пытаясь вспомнить, в какую сторону повернуть, она услышала странный звук, тут же породивший тревожную дрожь, но квалифицировать его сразу не смогла: металлическое позвякивание, глухой то-ли топот, то ли стук, голоса, много голосов.

Покружив по закоулкам, которых, к слову, в этом дольно небольшом замке было слишком много, Маруся вышла во внутренний, мощеный камнем дворик. Маленький атриум был пуст, но за наглухо закрытыми воротами нарастал тот самый шум. Он нарастал, пугая девушку.

— Вот ты где, Маруха! — преувеличено бодро крикнул ей подбегающий Тито. — Ты голодна?

— Я? Нет… не знаю… да… Где Теодоро?

— Он, — тут у бастарда сделалось странное лицо, и он опустил глаза, — осматривает замок.

— Вот как? — тревога разрасталась снежным комом, перекрывая кислород. — А теперь перестань лгать, мальчик! Что случилось?

Тито поковырял носком сапога растущую меж утопленных в землю булыжников травку, и, не подняв головы, тихо сказал:

— Сюда идет армия. Стяги Темного ордена были не видны сразу, а теперь ясно, что это они, и, клянусь, эти ублюдки идут за отцом!

— Не понимаю… Зачем? У него же нет этой… как её… магической силы? Зачем идут? Мстить? Арестовать? Убивать? Тито⁈

— Почем мне знать⁈ — выкрикнул паренек, и Маша поняла, как сильно он боится, а еще сильнее страшится показать трусость перед нею.

Легенда снова всплыла в памяти. Смерть в самый счастливый день. Девушку передернуло от нехорошего предчувствия, но она постаралась отбросить в сторону непрошенные аналогии.

— Я действительно голодна, идём! — решительно взяв юношу за руку, Маша направилась в кухню, где донья Эстефания, бледная и молчаливая, накормила их свежими булочками и тонкими ломтиками копченого окорока.

Все делали вид, что не слышат усиливающийся шум. Маруся огляделась:

— Кажется, вчера здесь были служанки.

— Хозяин велел им возвращаться домой. И нам тоже нужно уходить, — домоправительница вздохнула и указал рукой в угол, где на полу лежали две больших кожаных сумы. — Я собрала немного еды. Во флягах вино и вода, во второй торбе два теплых плаща и кое-что из одежды, что успела отыскать. Нам пора, сеньора, времени совсем не осталось!

— Нет! Я и шагу больше не ступлю без Теодоро! — решительно возразила Маруся, и внезапно поняла, как точно передают эти слова её настрой. — Слышите? Никогда!

Донья Эстефания, конечно же, слышала и не сомневалась в этой молодой женщине, но хозяин дал точный приказ, и продиктован он тоже безмерной любовью.

— Послушайте, — мягко начала она. — Нам нужно будет отойти на безопасное расстояние, чтобы сеньор не волновался из-за нашей безопасности!

— Где он? — Маша сорвалась с места, смахнув на пол глиняную кружку, что, упав, треснула и выпустила из-трещины узкий багровый язык вина.

Домоправительницы охнула и закрыла ладонью рот — плохая примета! Побледнел и Тито, потиравший лоб в нерешительности.

Маше не видела ничего, она бежала, психуя, когда не находила Тео, поворачивала и снова бежала, пока чуть не сшибла де Карилью, стоявшего спиной к ней посреди темного коридора.

— Как ты смеешь? — едва выдавила из себя запыхавшаяся девушка. — Как ты смеешь командовать мною⁈ Кто тебе дал такое право?

— Вы должны немедленно уходить, сейчас начнется осада, ворота вышибут, солдаты заполнят двор и разбегутся по коридорам, убивая каждого, кто встретится на пути. В замке есть тайный ход и он пока свободен. Ты не знаешь, что делают наемники с женщинами.

— Всё я знаю, милый, — уткнувшись лбом между лопаток Теодоро, Маша обвила его талию руками. — Не гони меня! Хочешь, я куда-нибудь спрячусь.

Теодоро погладил ее ладони и крепко сжал одну из них.

— Идём!

Он шагал широко, быстро, и Маша, только что обежавшая весь замок, задыхалась и едва поспевала. Толкнув одну из дверей, Теодоро впихнул в комнату Машу и развернул лицом к одной из стен, на которой висело большое зеркало в простой, местами сильно потертой раме. Изъедавшие его ржой большие зеленоватые пятна рассыпаны были по всей серебристой поверхности.

Они смотрели на свои отражения, и щемящая тоска вдруг овладела Машей.

— Ты хочешь, чтобы я прошла через портал?

— Нужно лишь немного магии, которой у меня больше нет. Но ты…

Он не успел договорить — страшный глухой удар донёсся со двора.

— Ты стой здесь и не переставай касаться перстнем зеркала!

— Но…

— Я вернусь, и мы вместе сбежим в твой мир. Никуда не уходи с этого места. Касайся перстнем зеркала. Не переставай пробовать! Поклянись!

Еще один удар сотряс, кажется, весь замок, и Маша торопливо кивнула:

— Клянусь!

Глава Темного ордена чинно вышагивал по пустым коридорам, раздражённо похлопывая по бедру перчатками. На нём не было доспехов и даже тончайшей кольчуги — зачем? Кто способен нанести рану темному магу? Бессмертному. Неуязвимому.

— Сеньор, мы проверили все закутки во дворе и все комнаты внизу и вверху! Никого нет! Позвольте пойти впереди вас и предупредить, если…

— Не удивлён, — перебил солдата маг. — Следуйте за мной, и не нужно суеты! Он здесь, я чую его!

Теодоро помедлил немного, прежде чем сделать шаг вперед из небольшой ниши рядом с узким, больше похожем на щель, окном.

— О! Смотрите-ка, олень сам бежит под выстрел! — довольно засмеялся глава ордена. — Зачем было тратить силы, Теодоро? Зачем, если итог все равно один?

— Воистину, мейстер, верно говорят про вашу трусость!

— Что? — маг оторопело уставился на безоружного соперника.

— Даже поверженный и лишённый силы, я сумел сбежать от вас, значит, обладай я магией, то и вовсе уничтожил бы на месте!

Мейстер помолчал, а потом широко улыбнулся:

— Жаль, что ты не с нами, де Карилья! Ловкий ты пройдоха! Ты хочешь сражаться на равных, и думаешь, что я проявлю благородство? Глупец!

— Победить можно только равного, мейстер.

— Я не потерплю, чтобы жалкий беглец обвинял меня в трусости. Ты получишь совсем немного силы. Совсем чуть-чуть, чтобы перед смертью вспомнить это пьянящее чувство обладания магией!

Между ног солдат тихо пробиралась кошка. Они не замечали её, увлеченно наблюдая за пока словесным поединком двух недругов. Люция благополучно миновала препятствие и, держась возле стены, протрусила к хозяину. Усевшись рядом, подняла мордочку и наблюдала, как он вздрогнул всем телом, принимая в себя крохи былого величия, былой силы. Но и этого хватит Теодоро, и кошка в ярости вздыбила шерсть и приподняла верхнюю губу, готовясь к битве.

Что-то изменилось. Маруся никак не могла понять сначала, а потом прижала ладонь к зеркалу и увидела, что оно открыто для перемещения. Перстень оставлял на стекле золотистые сполохи. Но в отражении виден был лишь кусочек той, другой реальности, словно зеркало с той стороны было маленьким, куда меньше старого, разбившегося в доме Пантелеевны.

Уставшая от испытаний часть души требовала сделать шаг вперед и навсегда освободиться от этой страны, этих людей, от Теодоро, наконец. Калиновск был привычнее, и даже проблемы, что могли возникнуть, Маруся знала, как решить. Но сердце и вторая половинка души противились бегству, и предстояло сделать страшный и несправедливый выбор. Заскользив ладонями по зеркалу, девушка опустилась на колени, уткнулась лбом в холодную гладь, завыла тихонько от муки, раздирающей напополам, а потом честно посмотрела себе в глаза и приняла окончательное решение.

— Простите меня, тёть Нин, дядь Серёж! — прошептала она, как будто извинения будут услышаны. — Простите ради бога! Но я не могу, не могу без него!

И сразу словно разбились стальные обручи, сдавливающие грудь, Маша вскочила и побежала по коридорам, следуя за звуком разговора, следуя за сердцем.

— Назад! — рычал мейстер, скидывая плащ. — Все назад! Дайте мне места!

И солдаты послушно, хотя, скорее в страхе от предстоящего, сделали несколько шагов, освобождая пространство для схватки.

Теодоро наблюдал за соперником и понимал, что не выстоит, что обречён. Он резко присел и прошептал на ухо кошке несколько слов, совершенно уверенный в том, что она поняла и выполнит приказ хозяина.

— А твою блохастую кошку, о которой все говорят, что она оборотень, я отдам своим псам, — темный маг даже сглотнул набежавшую слюну, так понравилась ему эта идея. — Посмотрим, правду ли разносят сплетники! Давай, Карилья, покажи, чего ты стоишь! Ну⁈ — сорвался маг на крик и тут же увидел, как вспыхнули глаза Теодоро.

Вздрогнув, Маша чуть замедлилась, понимая, что замок полон недругов, и её никто щадить не будет, попадись она им в руки. Страх ударил под колени, но тут же был отброшен в сторону. Несясь по коридору на голоса, девушка запретила себе бояться. Внезапно перед ней появилась кошка. Она стояла полубоком, высоко задрав хвост и дыбя холку. Без слов было понятно, что Люция не намерена пропускать хозяйку дальше.

— Я ударю тебя, пошла прочь! — рыкнула Маша, но тут же отшатнулась — кошка подпрыгнула и едва не задела лицо когтями.

Сейчас она заходила на второй круг, и не оставалось ничего другого, как с оттяжкой пнуть её под мягкий бархатный живот, который так приятно было гладить.

Пройти оставалось совсем немного, и Маруся ухватилась за выступ в стене, чтобы заглянуть за угол. То, что она увидела, казалось невероятным: в свете множества факелов, что держали солдаты, в схватке сошлись два мужчины, одним из которых был Теодоро. Даже на взгляд неискушенной в драках девушки, было ясно, что он значительно уступает пусть более старому, но тем не менее более сильному сопернику. Не было привычных ударов или толчков — противники танцевали странный опасный танец, подсвечиваемый синими вспышками. Но вот, вопреки опасениям, Тео повалил другого мага на пол и, схватив за ворот, с силой, физически, ударил в кадык. Толпа солдат зашумела и двинулась вперед на выручку предводителю. Деваться де Карилье было некуда, но он и не пытался бежать, напротив, прижался плечом к стене, смиряясь с неминуемой гибелью.

— Нет, Тео! — завизжала Маруся, чувствуя, как волосы на голове начинают шевелиться от ужаса.

Теодоро вздрогнул, обернулся и что-то хотел ответить, но солдаты кинулись на него с мечами наперевес. Де Карилья совершил странное движение, дернув за что-то, торчащее в стене, и внезапно огромная часть пола с режущим слух скрежетом отошла вниз и в сторону, увлекая всех, кто только что стоял на тверди, в черную непроглядную бездну. Люди падали и кричали, оставшиеся на краю провала солдаты немного подождали, но, не решаясь подойти ближе, бросились спасать свои жизни.

Не веря своим глазам, повторяя только одно самое важное имя, Маша на негнущихся ногах прошла вперед и остановившись у самого провала, присела и посмотрела вниз. Там, в двух или трех десятках метров ниже нее, несколько факелов быстро догорали, покачиваясь на волнах и пуская блики по волнующейся воде. Острый запах моря ударил в нос, и девушка закричала, что есть силы, до предела напрягая связки:

— Тео! Тео! Тео!

Но никто не ответил ей. Никто. И только прихрамывающая кошка остановилась рядом, хрипло и низко завыла в голос, как воют брошенные хозяевами собаки.