Теодоро и Маруся. Зеркало колдуна

ГЛАВА 6 Одна счастливая женщина

— Научи меня колдовать! — молодая любовница уткнулась подбородком в кулачок, лежащий на груди Теодоро. — Я заморочу всех вокруг, надену свадебное платье и выйду за тебя замуж сама!

Карилья гладил разметавшиеся длинные волосы, пахнущие цветами, и улыбался. Эту просьбу Асунта высказывала уже несколько раз, но неизменно получала отказ.

— Магии нельзя научить, это либо есть в тебе, либо нет!

— Жаль! Мне бы хотелось быть как ты или верховный маг, или любой из вашего ордена, даже самый слабый колдун.

— Ты ведь знаешь, что придворные маги первыми кладут голову на плаху?

— А почему? Почему? — Асунта села на постели, скрестив голые ноги, и у Теодоро в животе шевельнулось желание. — Если ты колдун, так отчего-же не избежать наказания? Щелкнул пальцами — и ты в плывущей прочь лодке! Разве нет?

— Наша гильдия…

— Знаю, знаю! Ты говорил, что у вас каждый ручается за каждого. А если всем вместе сбежать?

— Иногда мне кажется, что в твоей голове все ещё живёт ум маленькой девочки, — рассмеялся Карилья. — Мечтательницы, которая не верит в суровую правду.

— О, ты ступил на зыбучие пески, маг! — Асунта качнулась вперёд, и её шелковистые распущенные волосы заскользили по мужскому животу. — Я женщина! А не девочка или кошка, которую ты…

— Люция! — вскочив, Теодоро как был — голышом — кинулся к зеркалу. Холодное стекло отражало комнату и обнаженного растерянного мага. — Проклятие! Она пропала!

— Как ты всполошился из-за какой-то хвостатой твари! — недовольно крикнула Асунта вслед любовнику, выбежавшему из спальни. — Я почти ревную, Тео!

Но де Карилья не слышал ее ворчания, он провел рукой по зеркальной глади, надеясь увидеть комнату, в которой кошка смиренно бы ждала хозяина, но Люции не было. Нужно было идти за ней.

Вытолкать любовницу быстро не получилось, но едва ее карета отъехала от ворот, Теодоро бросился к зеркалу и перешагнул границы миров.

— Подслушивал? — Маруся попыталась сдержать раздражение, ведь собеседник не виноват в ее бедах.

— Нет, это случайно получилось. Слушай! — Николай сел вполоборота к девушке и тронул ее руку. — Я готов у тебя на коленях вымаливать прощение, если нужно. Хочешь, прямо сейчас встану?

— Это так пошло, не хочу!

— Ну вот, видишь⁈ Тогда возьми деньгами! Я не безвозмездно, в долг. Будешь отдавать по мере возможности, без процентов и всякого такого. Маш, подумай, я от чистого сердца предлагаю!

Маша как раз сейчас и думала. Она сцепила руки, хрустнула пальцами, подняла голову.

— Мы составим письменный договор в двух экземплярах. И видеозапись. Что ты не установил сроков, не просишь процентов и осознаешь последствия подобного одолжения.

Удивленно вскинув бровь, Николай не сразу нашелся с ответом, а Маруся интуитивно почувствовала, что он рассчитывал немного на другое и сейчас обдумывает, как половчее вывернуться. Но мужчина удивил.

— Хорошо. Договорились! Налом возьмешь?

— Возьму.

— Отлично! Завтра в обед привезу, — Николай встал протянул ей ладонь.

Подумав, что для рукопожатия, Маша вложила в нее пальцы, но была рывком поднята ос скамейки.

— Я неуклюжий, грубый, наверное, но ты мне очень нравишься. Настолько, что уже теряю голову.

— Пожалуйста, не надо…

— Не бойся, просто, когда ты вот так рядом, у меня крылья за спиной вырастают. Всё, я поехал, пока!

— Пока…

Опустившись на скамейку, Маша повернулась ко всё ещё сидящей на месте кошке:

— Ты это видела? Видела? Это что сейчас такое было, а?

Но Люция осталась безучастной к вопросу молодой женщины. Люция размышляла. Люция сравнивала и делала финальные выводы. Как только последняя кошачья мысль уложилась в стройную схему, верная спутница Тео запрыгнула на скамейку и села так, чтобы плотно прижаться к Маше.

— Знаешь, я как будто знаю, о чем ты думаешь. Так разве может быть?

Кошка повернула мордочку и посмотрела на ту, которую окончательно выбрала в спутницы хозяину.

— Чёрт! Это телепатия? Магия? Гипноз? Самовнушение?

— Это Люция.

Голос проник под кожу мгновенно, и Маша вздрогнула всем телом, но обернуться не решилась.

— Я схожу с ума, да? Теперь галлюцинации у меня не только в доме, но и везде, да?

Теодоро обошло лавочку и сел рядом, глядя на реку.

— Красиво… Очень красиво.

— Ока. Река такая. Наша река, российская. В ней рыбы много, — Маше казалось, что с каждым словом она все больше выставляет себя дурой.

— Замечательная река, — ответил Теодоро, и девушка была уверена, что улыбнулся при этом.

— Но как ты…

— Я умею перемещаться между мирами и даже не отличаться от их жителей одеждой. Но стараюсь делать это не слишком часто — опасно. Как видишь, Люция решила прогуляться в одиночестве, пришлось отправляться на ее поиски.

— Понятно. Здорово. Посмотришь, как мы живём, — тут Маруся со стоном закрыла лицо руками. — Боже мой, что я несу⁈

— Тебя кто-то обидел, — Теодоро всё так же смотрел на реку, — обида бывает горька. Расскажи.

— М-м-м-м, — простонала девушка и с видом обреченного на вечные муки человека привалилась к деревянной спинке. — Долго рассказывать.

— Расскажи.

Кошка мягко просочилась на Марусины колени и боднула плюшевым лбом её подбородок, ободряя и успокаивая.

— Ну, ты сам попросил! Значит так, короче… — по мере того, как Маша рассказывала о непростой своей ситуации, ее настроение выравнивалось и даже улучшалось, словно весь негатив она отдавала мягко урчащей кошке и этому мужчине, который в потертых джинсах и белой футболке выглядел как отпускник-айтишник.

Теодоро де Карилья смотрел на девушку с вечным именем и понимал, что пропадает, увязает в зыбучих песках, в сладком дурмане очарования, что она расточала, сама того не замечая. Удивительная, пылкая, красивая, немного наивная. Даже Асунта с ее темпераментом и красотой не могла бы встать рядом, потому что сразу бы обнаружила свою хитрую и лицемерную натуру. Мария, только Мария.

— Что? — прервалась Маруся. — что ты сказал?

— Ничего, продолжай!

Выложенный обтёсанными камнями двор усиленно мели несколько слуг. Садовники копошились у огромных мраморных вазонов, в которых росли кусты роз. Асунта с раздражением подумала, что вместо них можно было поставить питьевой фонтан или красивую статую.

— Полагаю, ты и сама прекрасно знаешь, что второй раз я не дам тебе задаток, красавица! — верховный маг легко поднялся с кресла и подошел к женщине, застывшей у распахнутого окна. — Я достаточно помогаю тебе, защищая от нападок и обвинений в распутстве.

— Тебе это выгодно, — огрызнулась Асунта, зябко поежившись, предвидя неизбежное. — Я не смогла выведать у Баррейро ровным счетом ничего!

— Воспользуйся своими чарами, девочка! — старик припал жадным поцелуем к шее белокурой вдовы. — Мы же знаем, как ловко ты соблазняешь простаков.

На миг сжав зубы от отвращения, Асунта заставила себя говорить с улыбкой:

— Мануэль близкий друг Тео, тебе ли не знать об этом? Я не могу спать с ними обоими!

— И что же тебе мешает⁈ — руки верховного мага заскользили по стройному стану. — Совесть? Честь? Не строй из себя благочестивую деву, Асунта! Не обязательно извещать каждого из них о сопернике. Баррейро слишком близко подобрался к королю, я не могу допустить усиление его влияния! А ты не помогаешь, совсем не помогаешь мне!

— Перестань! Твоя жена через две стены! — зашипела Асунта, скидывая с себя цепкие объятия.

— Когда это тебя смущали чужие жёны? Ты не стыдишься даже Мирены, а она, как никак, моя родная дочь!

— Тебе не жаль её? — всё ещё пыталась отбиться Асунта, но злить своего мучителя не отважилась и приняла ту позу, к которой склонял старик. — Мирене будет больно знать, что муж её не любит.

— Заткнись, женщина! — зло прошептал маг. — Не порти мне удовольствие!

— Вот такие пирожки с котятками! — заключила Маша и опасливо скосила глаза на Люцию. — Это присказка такая! Дурацкая! — но кошка мирно дремала.

— Ты возьмёшь у него деньги?

— Да. Не знаю, как у вас, в вашей воображаемой стране, но у нас с банками не шутят.

— Много лет назад, когда обнаружилось, что я обладаю невероятными для обычного мага способностями, меня начали тянуть в свои стороны белое и черное братства. Но тёмная магия не по мне, не хочу служить силам зла. Моему сердцу претят козни и заговоры против кого бы то ни было.

Маша повернулась к де Карилье и пощупала его плечо, чтобы убедиться, что он живой, теплый и существует. Улыбка все понявшего Тео вышла настолько оглушающе сексуальной, что девушка отпрянула, чуть не упав с края лавочки. Маг повернулся к ней и совершенно серьезно продолжил:

— Твое неверие понятно. Обычные люди и верят, и не верят в магию. Но я живой, Мария. Живой настолько, что готов тебе это доказать!

— Не нужно, я верю, верю! — испуганно отказалась девушка, удерживая на весу скатившуюся с колен Люцию. — Так что там про козни?

— Не стану принижать свои способности — я хорош в своем деле, — говорил Тео, а Маша безотчетно слышала в каждом слове сексуальный подтекст. — Несколько лет назад меня чуть не уничтожили, заточив в подземелье главного тёмного мага, который придумал для меня наказание… или проклятие.

— Какое? — тяжело сглотнула Маруся

— Они устроили состязание между черным и белым орденом, и вынудили меня принять в нём участие. Я был водворен в ваш мир в канун Дня всех святых, когда мрачные тени — ищейки преисподней, застилают землю и мешают светлой магии.

— Тебя сослали? Или что?

— Я должен был осчастливить женщину

— Ух ты! Какая интересная у тебя работа! — ревность, вспыхнувшая внезапно, озадачила Машу. — Получилось?

Теодоро смотрел ей прямо в глаза, и в них был лишь свет улыбки.

— Конечно. Я просто показал ей, какой может быть любовь.

— Да ты Казанова какой-то!

— Встань!

— Чего?

— Встань, обойди эту лавку, присядь, и посмотри на первую перекладину спинки снизу. Давай же!

Любопытство пересилило возмущение, и Маруся последовала указаниям, чтобы с удивлением прочитать: «Наташа + Паша + Миша+ Федя + Соня + Катя»

— Это что за слет влюбленных?

— Человек, который сделал лавочку, был совершенно счастлив. Как и его жена. Как их четверо детей. Наташа и была той, которой я открыл глаза на настоящую любовь. Она сделала свой выбор и помогла мне выиграть.

— Она симпатичная?

— Да. Сейчас её младшей дочери что-то около семи лет.

— Ничего не хочу знать! Надеюсь, младшая не от тебя!

— Ты возводишь на меня напраслину, Мария! — мягко ответил де Карилья.