Теодоро и Маруся. Зеркало колдуна

ГЛАВА 4 Отражения

— О чем думаешь? — Мануэль Баррейро, близкий друг де Карильи и любимчик короля, поднявшийся с самых низов до свиты правителя, хлопнул Теодоро по плечу. — Уверяю тебя, жена никак не помешает нам развлекаться! Отправишь её с глаз долой, и твоя горячая Асунта продолжит раздувать уголья любви!

— Не пугай меня своими романтичными бреднями, — усмехнулся де Карилья. — В этой стране даже нищие и попрошайки знают, что кроме блеска золота ничего не вызывает в тебе страстного отклика!

Баррейро был женат на одной из дочерей влиятельного и богатого вельможи, но бывал в дальнем поместье, где прозябала бедняжка, лишь наездами, да и то только для того, чтобы быстренько заделать ей очередного ребенка. В одном Мануэль был хорош — славился преданностью своим настоящим друзьям. Исключительно крепкая мужская дружба могла пробудить в нем жертвенность и верность. Женщин известный ловелас не считал достойными подобного.

— Деньги куда надёжнее баб, дружище! — хохотнул белокурый сероглазый красавец, мать которого, насколько Тео знал, была захвачена в плен морскими разбойниками, напавшими на судно северян. — Золото не стареет и всегда желанно!

— Трудно спорить с подобными доводами, — не смог сдержать улыбки маг. — Эта твоя любовь к деньгам настолько искренняя, что вызывает восхищение!

— Скажи лучше, как идёт подготовка к свадьбе?

— Все почти готово, но у меня чувство, что захлопывается капкан, Ману.

— Но, согласись, тебе давно пора подумать о законных наследниках. Ты же не можешь передать свои земли бастардам!

— Верно. Жаль, что Тито не позволено носить мою фамилию. Он хороший мальчик, и я питаю в его отношении большие надежды.

— Мальчишка и вправду хорош, — задумчиво произнес Мануэль. — Почему так выходит, что наши ублюдки выходят лучше, чем истинные наследники?

— Может, потому что мы любим их матерей больше, чем жён?

— Ты философствуешь, а значит, ты стареешь Тео!

Продолжая беззлобную перепалку, приятели спустились вниз и сели на коней, чтобы отправиться ко двору верховного мага королевства.

Чуть позже, глядя на свою невесту Мирену, краснеющую от одного взгляда будущего мужа, де Карилья испытал угрызения совести. Прекрасная как южный цветок, перед ним сидела чистая наивная девочка, а он не испытывал к ней ничего, кроме сочувствия.

Договорившись обо всех деталях свадьбы, родители невесты позволили жениху побыть с дочерью какое-то время без свидетелей, но при открытых дверях.

Тео смотрел в невинные глаза и не мог им соврать, что будет нежен, что обещает счастье, что Мирена станет украшением его дома. Он мог лгать лучше, чем иной мошенник, но сейчас не хотел. Возможно, в тайне надеясь, что невеста, увидев холодность жениха, сама откажется от брака. Но дочь верховного королевского мага, без которого не принималось ни одно решение в государстве, слишком верила в сказки. Теодоро вздохнул и вспомнил лучистые серо-зелёные глаза Марии. Его тянуло назад, к зеркалу, в котором он вновь увидит этот смелый и в то же время беззащитный взгляд.

Утро разбудило Машу робкими поцелуями первых лучей солнца. Она сладко потянулась и быстро поднялась, пробежала на цыпочках к окну. Никогда ещё запах лета не вызывал в ней такого волнения. Странная внутренняя дрожь, как будто бы рожденная утренней прохладой, никак не хотела униматься. Маша присела на подоконник и обхватила себя руками. Почему она постоянно думает о Тео? Ведь в нём меньше реальности, чем в любом киношном персонаже! Но вопреки разумным доводам она так хочет ощутить его дыхание, запах, прикосновения. Да, именно прикосновения! Не дав своей фантазии нарисовать что-нибудь более смелое, Маша побежала умываться.

— Так что, как тебе дом? — деловито спросила Нина Васильевна, сосредоточенно выливающая жидкое блинное тесто из большой деревянной ложки на старинную чугунную сковородку.

— Дом? — тон получился таким, как надо, Маша постаралась. — Ты про тот, что купили? Пантелеевны который?

— Марусь, кончай придуриваться! Останешься в Калиновске? С ремонтом поможем.

— А если Лёшка вернётся? Мне тогда куда?

— Вот когда вернется, тогда и решим! Нежилым нельзя дому, сгниёт же! Жильцов не хочу пускать. Думай.

— Я останусь, тёть Нин! Пока на отпуск, а потом посмотрим. Мне сейчас как раз нужно занять чем-то руки и голову. Буду там порядок наводить, пыль вытрясать из половиков.

— То есть прожарить подушки ты мне не поможешь и на огороде тоже?

— Конечно помогу! — порывисто обняв со спины любимую родственницу, Маша уткнулась подбородком ей в плечо, наблюдая, как та переворачивает блин. — Но в том доме мне интересно. Я там платья старинные нашла, мебель ручной работы стоит. Ты же помнишь, что я поступать хотела на исторический. Не обижайся, ладно?

— Какие обиды, Марусь! Мы с Сергеем тут как два сыча — друг на друга ухаем, скучаем, а при таком варианте у нас есть, к кому в гости сходить и окрошечки с собой прихватить!

— Окрошка… — мечтательно протянула Маша, — соскучилась по твоей окрошке, она самая вкусная на свете!

— Не подлизывайся, изменщица! — засмеялась тётка и перекинула тонкий, почти ажурный блин со сковородки на тарелку. — Ешь, стынут же!

Кошка не обернулась на звук шагов хозяина, она сосредоточенно вглядывалась в зеркало, что-то важное надеясь там рассмотреть. Теодоро наблюдал за животным, стараясь не производить шума. Его восхищало в кошках всё: от кончика носа до кончика хвоста они сотканы были из непродажной независимости и бесконечной грации. Люцию он подобрал крошечным котенком, который чудом выжил в брошенном в воду мешке. Не страдавший ранее столь благородными позывами, де Карилья спас и отогрел за пазухой малышку, принёс домой и дал понять слугам, что, в отличие от кошек, живших при кухне, эта будет царить в его покоях и сердце безраздельно. Сейчас Теодоро знал, чего, а вернее, кого ждёт Люция, он и сам хотел увидеть того же самого человека.

— Как и когда ты стала такой? Надменной гордячкой, не обращающей внимания на хозяина? — с притворной строгостью спросил де Карилья. — Красота не освобождает от почтительности, Люция! Иди же ко мне!

Изящная мордочка ткнулась в протянутую ладонь, шелковая спинка проскользила под пальцами.

— Ты совершенно права, я опустошен и очень устал. Наверное, я и правда слишком долго живу и повидал всякого, но она особенная, Люция, она — моя судьба. Да, уверен. Признайся, ведь ты тоже это знаешь? Так что же мне делать?

Карилья опустился на пол и лег лицом вверх, раскинув руки в сторону — так он часто делал, когда нужно было отрешиться от суеты и подумать о чем-то важном, да и спине становилось легче. Люция свернулась клубочком, прижалась к левому боку, и её тепло не давало провалиться в отчаяние одиночества. Женитьба была навязана Теодоро, это понимали даже поварята на кухне его дома. Верховный маг, который не смог уберечь от гибели троих сыновей, торопился найти себе замену и пристроить дочь, что после смерти отца могла бы натворить глупостей и растерять всё нажитое богатство. В де Карилье старик был уверен, как в себе, и отказа принимать не хотел. Но для закрепления статуса магу нужен был внук и срочно.

Тео поморщился: применить магию в этот раз он не сумеет, да и нужно ли? Чем плох наследник, рождённый от непорочной кроткой девицы? Мануэль был тысячу раз прав — после пары ночей следует сослать жену подальше и продолжать жить по-старому.

Нина Васильевна снабдила Марию всем необходимым для комплексной уборки, но обещала над душой не стоять, однако прибыть на выручку сразу же после крика о помощи.

Замечательная всё же у неё тетя! Маша улыбнулась и тут же громко чихнула — дом окутал её пыльными запахами. В этот раз девушка решила не поддаваться соблазну и не бежать стремглав к таинственному зеркалу, а начать с кухни. Дело пошло споро, потому что в наушниках звучала любимая музыка, посуды в доме почти не было, да и нужно было всего лишь помыть все поверхности, не такие уж и запущенные, к слову. Силы воли хватило ровно на два часа сорок семь минут, а потом Маша, ругая себя за малодушие, отправилась в маленькую комнатку.

Зеркало не выглядело каким-то особенным. Не сверкали драгоценные камни в раме, не курился цветной туман по полу, не происходило ровным счётом ничего волшебного. Маша несколько раз провела рукой по зеркальной глади, но видела только своё отражение. Ну и пусть! Ну и хорошо! А то с ума сойдешь и не заметишь!

— Подумаешь! Не работаешь, да? Ну и пожалуйста! — совершенно по-детски надулась девушка и, распахнув створки шкафа, принялась рассматривать висящие в нем платья.

Она снимала с перекладины плечики с понравившимися нарядами и раздраженно кидала их на постель. И через какое-то время это занятие увлекло Машу.

— Тоже ничего такое платьице, если не развалится, можно перешить! — бормотала она, перебирая пальцами шёлковый крепдешин с невероятно красивой набивкой. — Блузка получится офигенственная! О! А это что, настоящий бархат⁈ Ух ты!

Маруся не заметила, как по зеркалу скользнул солнечный луч, а следом золотой сполох.

— Примерь его.

Вскрикнув от неожиданности, девушка выронила из рук деревянные плечики и со стуком впечаталась лбом в дверцу шкафа.

Теодоро тихо рассмеялся и покачал головой.

— Не смей меня пугать! — голос Марии дрожал вовсе не от возмущения, и она прекрасно осознавала это. — Теперь по твоей милости будет синяк!

— Болит? — участливо спросил де Карилья.

— Угу!

— Подойди!

Нужно было всего-то сделать два шага, и Маруся решилась. Прижалась ушибленным лбом к прохладной поверхности и закрыла глаза, уже чувствуя, как в месте, где вот-вот появится шишка, стало горячо, а потом боль совсем ушла, и девушка знала, кто её убрал.

— Теперь не болит?

— Нет. Как ты это делаешь?

— Ты забываешь, что я маг. Примерь же бархатное платье поскорее, мы с Люцией хотим лицезреть тебя в этом наряде!

— Вы серьёзно? Да? Ладно, отвернитесь!

Платье село сразу, как будто сшито было на Машу, только застегнуть она сумела лишь верхние крючки на спинке.

— Вот. Можно смотреть!

Отражение самой девушки было прозрачным, сквозь него проступали силуэты мага и кошки.

— Безусловно, подобной красавицы свет ещё не видывал, как считаешь, Люция?

Кошка мяукнула и наклонила изящную голову.

— Правда? Мне к лицу?

— Весьма, — Теодоро, и Маша это заметила, улыбался как-то уж слишком плотоядно. — Повернись!

Девушка крутанулась на месте, чувствуя, как плотная ткань поднимается вверх тяжелым колоколом.

— Ма-ша! — звал громкий мужской голос. — Ты здесь?

— Ну вот кого нелегкая опять принесла? — буркнула Маруся. — Я сейчас, я быстро. Не уходите!

Но зеркало больше не напоминало портал в другой мир. Распахнув дверь, в комнату ввалился Григорий, тот самый изменщик, от которого так поспешно и безоглядно бежала Мария Полякова в объятия любимой тёти.