Теодоро и Маруся. Зеркало колдуна

ГЛАВА 14 Королевская немилость

Покусывая кончик пера, король Людовиго внимательно смотрел на человека, стоящего перед ним на коленях. Маги или, как их называет народ — колдуны, давно сидели у правителя страны поперёк горла. Много их развелось, и сдерживать их волшебную силу всё труднее. Того и гляди нашлют морок и снимут корону с головы своего господина. И только Людовиго решил придумать изящный способ избавиться от всей этой братии, как судьба на серебряном блюде поднесла такой приятный подарок! Вот только Теодоро Мендес Асунсон де Карилья, единственный потомок одного из самых старых родов королевства, нравился ему. Верховный маг стал диктовать, настаивать, а Людовиго все чаще стала раздражать эта манера старика давить. Кто вообще решил, что при каждом дворе должен быть свой маг?

— Снимите с его головы мешок! — приказал король и вытянул вперёд затекшие ноги, словно это он стоял на мраморном полу на коленях.

Теодоро — лохматый и бледный, с пятнами крови на одежде — выглядел довольно спокойным, и можно было подумать, что он и вправду не виновен в преступлении, которое ему приписывают.

— Твоя жена жива, — Людовиго вглядывался в глаза пленника и сразу заметил радость и облегчение де Карильи. — Тебе повезло, колдун, что ей успели помочь, да и ты постарался, чего же скрывать. Зачем ты хотел её убить? Разве не знал, что за это верховный маг уничтожит тебя?

— Я не покушался на Мирену, мой король, — с достоинством произнёс Теодоро, а Людовиго поморщился, — и вошел в комнату, когда она уже истекала кровью. Я женился на молодой красивой женщине, чтобы продолжить свой род. Жена радует меня и своей покладистостью, и своим умением вести дом. Зачем бы мне лишать себя столь достойной супруги?

— Правду ли говорят, что ты до сих пор пользуешь свою любовницу? Эту хорошенькую вдову, Асунту Вольпа? Или она сейчас уже не Вольпа, а по мужу — Карриха? Не столь важно. Так что, ты спишь с ней?

— После свадьбы я прервал эту связь, ваше величество. Смею напомнить, у меня молодая жена, если вы меня понимаете.

— Понимаю, — хмыкнул король. — Но пока ты посидишь в темнице. Кто-то захотел тебя подставить, колдун, и сделал это умело. Птичка попалась в силок. Твой тесть при смерти, слышал? Если он умрёт, то место верховного мага останется свободным, и ты первый из всех остальных, кого я бы пригласил, но… — Людовиго постучал ногтем по подлокотнику. — Уведите его! Пусть наш гость ни в чем не нуждается. Устройте ему веселый вечер в хорошей компании!

Теодоро не дали ответить или учтиво поклониться, схватили под руки, подняли и почти волоком, быстро потащили к дверям.

— Вроде бы стало тише? Смотри, под дверью совсем темно, не видно света. Если я здесь останусь, то сойду с ума, честно. Ну, киска, давай же, выйдем скорей! — Маша пританцовывала на месте сразу по нескольким причинам. — Мне домой нужно. Я же смогу вернуться, да? У меня вот — кольцо есть! Там тётя, наверное, места себе не находит! Ну же, Люция!

Кошка сошла с подушки и, пригнувшись, прокралась к двери, вплотную придвинув мордочку к щели у пола. Пробыв в таком положении пару минут, она повернулась к Марусе. Девушка кивнула и очень осторожно, боясь произвести внезапный громкий звук, нажала на рычаг на стене. Мягкий тихий щелчок прозвучал небесным громом, Маша вздрогнула, но быстро выскочила из укрытия. Вернув деревянную панель на место, она осмотрелась, понемногу успокаиваясь — слуги явно сбились где-то в кучку и обсуждают случившееся, ибо в этой части дома стояла мертвая тишина. Любимица мага потерлась о Машину ногу, приглашая, и потрусила по коридору. Вскоре обе уже стояли в кабинете. Кровь на полу была отмыта, свернут и убран запачканный ею ковёр. Маруся села на корточки и погладила кошку.

— Ты удивительное создание, Люция! Настоящая боевая подруга! Буду рада увидеть тебя вновь! — сделав пару шагов, Маша обернулась: — Пойдём со мной, а? Нет? Ну ладно…

Однако в следующую минуту девушка забыла обо всём: зеркало не реагировало ни на прикосновения, ни на касания кольца. «Кто-то разбил его с той стороны», — сказал Тео. Похоже, так оно и было. Но, если зеркало в доме Пантелеевны было уничтожено, как теперь вернуться назад?

— А? Что делать, киса?

Люция живо подбежала к зеркалу и потянула носом, потрогала лапкой безжизненную гладь. Села.

— Нет, погоди! То есть как? Что значит «нельзя вернуться»? Не шути так, Люция! Я не могу! У меня тётя! Муж. Хотя какой он муж… Но всё равно! Я не знаю языка, ничего не понимаю в вашей жизни, киса! Даже документов никаких, понимаешь? Нет-нет, остаться никак нельзя. Давай подумаем, попробуем ещё раз!

Но что бы ни делала Маша, золотые искры не загорались, холодная амальгама не пропускала магический свет — портал больше не работал.

Протяжный вой ржавых петель разбудил Теодоро, и он сел, прикрыв глаза от яркого света нескольких фонарей. В темницу впихнули ещё одного человека, подтащили к стене.

Зазвенело железо о железо — это тюремщики приковывали узника. Закончив свою жуткую работу, они молча удалились и с грохотом захлопнули тяжёлую дверь. Оставишь в кромешной темноте, два пленника не шевелились, пока новичок не выругался витиевато.

— Это вы? — ошарашенно спросил де Карилья, вставая и делая шаг вперёд, чтобы помочь товарищу по несчастью, но цепи откинули назад к стене.

— Видишь, зятёк, как быстро можно упасть с высоты, — просипел верховный маг. — Это всё старая сука, говорю я тебе! Она, она! Больше некому! Почему ты еще здесь? Силы твоих чар не хватает, чтобы разбить оковы и бежать?

— Вы забыли, что на королевских темницах лежит охранное заклятие, наложенное старейшинами ордена? — горько усмехнулся Теодоро и устало вздохнул. — Многих из них давно нет в живых, и некому разрушить древнюю магию.

— Будь всё проклято! — вскричал в ярости старик.

Темнота давила. Сырость и спертый запах гнили забивался под кожу, и Тео поежился от острого приступа брезгливости. Сейчас все думы его были о Марии, которая осталась в доме под присмотром кошки. Женщина, которой он дорожил, стала заложницей — она не сможет использовать зеркало как портал. Боится или Мария сейчас? Плачет? Мечется в поисках выхода?

Маг скрипнул зубами от бессилия хоть чем-то помочь и заставил себя сосредоточится на том, как король мог бы распорядиться судьбами двух своих непростых подданных.

Если бы Мануэль Баррейро не уехал к границе, то можно было разведать настроение правителя с помощью друга, но теперь ждать поддержки неоткуда. Жена будет долго оправляться от раны, тёща, судя по всему, ненавидит Теодоро, считая его преступником, а тесть — вот он, постанывает напротив, пытаясь найти удобное положение на холодном каменном полу.

— Как, по-вашему, Людовиго отважится уничтожить Орден светлых магов?

— Ты что, всерьёз полагаешь… — старик осёкся.

В темноте не было видно, но Тео был уверен, что собеседник потирает подбородок — жест присущий ему в моменты раздражения и раздумий.

— А ведь ты прав! Прав! Это моя жёнушка отнесла ему письмо к… Впрочем, какая теперь разница! Нам нужно выбираться и бежать подальше от Людовиго. На южное побережье или отправиться дальше на восток. Куда угодно! Отныне магия и корона уже не будут вместе, и это плохой знак для всех наших братьев, раскиданных по миру!

— Выбраться? — Теодоро откинул голову назад. — Однако магия нам здесь не поможет, сеньор. Давайте спать. Умные мысли любят приходить ночью.

— Хорошо, хорошо, хорошо! Мы не будем паниковать! С чего бы паниковать, да? Какая может быть паника! — Маруся оперлась бёдрами о массивный стол Теодоро. — Подумаешь, оказалась хрен знает где, да? Кошка-телепат, зеркало-портал, маги, убийцы, кровь и любовь — прям хоть кино снимай! И тошнит, и очень сильно хочется есть! Ну, киса, давай советуй, что мне теперь делать?

Люция легко запрыгнула на подоконник и уставилась в окно, игнорируя вопрос.

— Понятно! Давай, Маша, сама выпутывайся! Так что ли? Боже! Я что, с кошкой ругаюсь? Сбрендила окончательно!

Совершенно скиснув, Маруся забралась с ногами в кресло и обхватила себя руками. Понаблюдав за чем-то на улице, Люция, наконец, обратила внимание на расстроившуюся девушку и подошла ближе, а потом и вовсе заскочила на колени к гостье. От животного веяло покоем и теплом, и Маруся даже не заметила, как заснула глубоким сном.

…Она шла по высокой траве, и роса вымочила подол длинного бордового платья — влажная ткань тяжело била по ногам. Рядом двигалась девушка, лицо которой Маша никак не могла рассмотреть, но точно знала, что это подруга, друг и помощник. Легкий ветер обдувал разгорячённую кожу, в груди теснилось какое-то неопознаваемое чувство — то ли радость, то ли тревога. Сердце колотилось, и дыхание сбивалось с каждым шагом всё больше. Когда показалось, что кончились силы, спутница повернулась к Маше, широко распахнув свои удивительные зеленые глаза с огромными, веретенообразными зрачками.

— Теперь ты все понимаешь и можешь говорить в нашем мире, — улыбнулась незнакомка, и Маруся почувствовала сильное облегчение.

— Могу говорить! Спасибо!

Девушки взялись за руки и зашагали дальше к каменному дому, что виднелся на холме. Солнце поднималось всё выше, и певчие птицы громко славили наступающий день.

Маруся точно знала, что там, за каменными стенами и узкими окнами, ее ждёт кто-то очень важный. Дойдя до аллеи, ведущей к входу, путницы замедлили шаг. Теперь уже можно было не торопиться и дышать спокойнее. У самого крыльца сердце пропустило один удар, потому что открылась дверь, и мужчина вышел навстречу, раскрыв объятия.

— Тео! — воскликнула девушка, выныривая из грез и удивленно осматривая кабинет. — Что, уже утро?

Посреди комнаты испуганно замерла служанка со смешной метлой и тряпкой в руках.

— Простите, сеньора! — залепетала она, пятясь и рассматривая перстень на Марусином пальце. — Я не знала, что вы здесь! Простите!

— Ничего страшного, — промямлила Маша, с трудом разгибая затекшие в неудобной позе колени.

Кошка спрыгнула на пол и принялась умываться.

— Вы, должно быть, гостья сеньора Теодоро?

— Типа да, — кивнула Мария, уже догадываясь, что речь в мире Тео, которая вчера еще казалась тарабарщиной, теперь стала ей понятна. — Я тут как бы погостить приехала, а его, ну, то есть Теодоро, вроде как арестовали.

Лицо служанки сморщилось от напряжения, она явно пыталась уловить смысл услышанного, но получалось, как видно, не очень хорошо.

— Хозяин не оставлял никаких распоряжений, — растерянно ответила бедняжка, следя за движениями Люции, — но я передам домоправительнице, что вы приехали! Прикажете отнести ваши вещи?

— Э… Нет, я налегке… Прибыла… Вот.

Люция вытянула вперед лапки и сладко потянулась.

— Но я была бы благодарна за завтрак! — выпалила вдруг Маруся, покраснев от собственной наглости. — Пожалуйста!

Служанка быстро кивнула и поклонилась, а затем, подхватив метлу, юркнула за дверь.