Теодоро и Маруся. Зеркало колдуна

ГЛАВА 16 Жертва

Подполковник юстиции Капитонов хмуро взирал на подозреваемого. Ситуация складывалась крайне некрасивая, да чего уж — скандальная! Сын известного бизнесмена, владельца агрохолдинга, кормящего весь район, обвиняется в нанесении тяжких телесных, если даже не в убийстве. Постулат о том, что нет тела — нет дела, может и не сработать. Пресса подняла невообразимый шум, и в Калиновск съехались журналисты самых беспринципных изданий. Коллеги из столицы шепнули Капитонову, чтобы был готов и к десанту с центральных телеканалов.

— Понимаете, Николай, привлечь-то мы вашего оппонента привлечём, но он действовал в состоянии аффекта. Да и запись последних минут телефонного звонка уже разлетелась по сети. Черт бы побрал эту технику — теперь каждый может записать приватный разговор. М-да, — подполковник тяжело вздохнул и кинул быстрый взгляд на адвоката Богдановых. Тот сидел с поджатыми губами, явно недоволен ситуацией. — Показания ваших новых родственников говорят о том, что Мария Полякова выходила за вас замуж под давлением. Якобы вы, Николай Игоревич, дали будущей супруге взаймы крупную сумму денег, которую потребовали вернуть или выйти за вас замуж. Бразильский сериал, уж простите, но прокурор зацепится. У нас нынче новый человек на этой должности. М-да…

— Я Машу не убивал! Я люблю ее, очень люблю, понимаете⁈ — глухо откликнулся Николай, повторяя как мантру главный свой аргумент. — Я сам в шоке был! Мы только поженились и…

— Попрошу вас воздержаться от рассуждений! — адвокат подался вперёд. — Вы не можете предъявить моему подзащитному ничего, это ведь очевидно! Срок предварительного задержания, назначенный судом, скоро подойдёт к концу. Мария Полякова могла самостоятельно покинуть дом, находясь в состоянии того же аффекта или болевого шока или по другим причинам, включающим обиду на мужа. Не так ли? Так что либо озвучьте обоснованное уликами обвинение, либо не пытайтесь притянуть его за уши.

Капитонов в который уже раз вздохнул. Адвоката этого и в Следственном комитете, и в Управлении внутренних дел знали хорошо. Умный и циничный мужик, берущий за свои услуги астрономические суммы и всегда их честно отрабатывающий. Да и Игорь Богданов уже звонил кое-кому на личный номер, просил старого приятеля максимально помочь. Одного ни адвокат, ни владелец агрохолдинга «Золотая нивушка» не знали — запись допроса на месте предполагаемого преступления тоже была слита журналистам. Об этом подполковнику оперативно сообщили сотрудники, которые и пресекли распространение компромата, но это совсем не гарантия, совсем не гарантия. Он еще узнает, кто посмел позариться на деньги и рискнуть работой и даже свободой! Но дело-то уже сделано.

На 16:00 назначена пресс-конференция, не каждый день арестовывают сына такого влиятельного бизнесмена! На видео внимательному зрителю заметна злая растерянность Николая, его вызывающее поведение. Да и ребята тоже хороши, слишком подсуетились, пока он, Капитонов, был в отлучке. Решили по горячим следам дело раскрыть! Эх, молодо-зелено.

— В конце концов — прошла уже неделя! За это время не было найдено никаких подтверждений гибели супруги господина Богданова, — адвокат скептически приподнял одну бровь. — Да, мой клиент ударил супругу в пылу ссоры. С кем не бывает? У нас нет статьи за…

— Я вас понял, понял, не продолжайте! — Капитонов сцепил пальцы и с тоской посмотрел на дорогую перьевую ручку, лежащую перед ним на столе.

Если бы не тревога за Теодоро, дядю и тётю, Маша бы наслаждалась жизнью на полную катушку. Вышколенная прислуга, посчитала знаком то, что кошка хозяина — а все знали, что животное это не простое — благосклонна к молодой гостье. Камеристки и лакеи безупречно вели себя по отношению к девушке. Простая, но вкусная еда, ничегонеделанье и долгий сон были сейчас как нельзя более кстати — Маруся наконец немного пришла в себя.

Николая ей было совсем не жалко, она всё ещё помнила его лицо, полное звериной ярости. Что же касается Теодоро, все еще сидевшего в темнице, то Люция бегала к нему, но это мало чем помогало. Ясно было лишь одно — Тео жив.

Жена его все никак не могла окончательно оправиться. Маша сделала этот вывод, опираясь на случайные фразы, вылетавшие из уст служанок. Но она была все -таки жива. И это было хорошо, ведь никто не станет обвинять мага в убийстве супруги, разве что в покушении.

Подходила к концу неделя пребывания в зазеркалье, и тревога начала усиливаться. Маше нечем было занять себя, из дома её не выпускали, вежливо намекая на отсутствие разрешения хозяина, а спорить с дюжими конюхами девушке вовсе не хотелось. Да и что делать там, снаружи? Куда идти? У кого просить помощи? Донья Эстефания была добра, вежлива — и только. Однако именно она, позвав гостью к обеду, сообщила Маше, что сеньоре Мирене стало гораздо хуже. Лишенная поддержки родных, молодая женщина таяла на глазах, и никто не мог ей помочь. Нельзя было понять, чего ждала домоправительница, какой реакции, но Маруся вдруг предложила свою помощь.

— Но как сеньора может помочь?

— Я… — девушка сглотнула внезапно появившийся комок в горле, — ухаживала за умирающей мамой. Поверьте, я не испугаюсь никаких проявлений болезни. Могу просто говорить с сеньорой Миреной.

— Позволено ли мне будет задать вам вопрос? Не сочтите за грубость, однако слуги судачат кое о чём, и мне нужно усмирить их любопытство.

— Да, конечно!

— Вот это гладкое золотое кольцо на вашем пальце — означает ли оно, что вы помолвлены или замужем? Или это кольцо девического обета? Знак непорочности?

Вопрос оказался настолько неожиданным, что Маша даже не нашлась сразу, что ответить, а потом решила не врать:

— Да, я замужем, донья Эстефания! Мой муж молод, красив и богат, но он ударил меня, и пока я не хочу… не могу его видеть.

Видно было, что домоправительница слегка озадачена, но не готова делиться своими выводами.

— Что ж, если вы и правду хотите помочь, прошу за мной!

Мирена лежала в огромной постели под несколькими одеялами, в темной комнате — окна были плотно занавешены — стоял спертый, удушающий запах. Несколько горящих на столе свечей создавали настолько жутковатую атмосферу, что Маша невольно поежилась. Жена Теодоро казалась восковой куклой из музея мадам Тюссо, она как будто и не дышала даже, и девушка дотронулась до руки хозяйки. Тёплая.

— Что нужно делать?

— Отирайте ее лицо влажной тканью, давайте пить, едва зашевелится. Все остальное в руках бога.

— Бога?

Эстефания внимательно посмотрела на собеседницу.

— Конечно!

— Я долгое время жила в другой… стране, и многого не понимаю. Прошу, не удивляйтесь моим вопросам. Но разве маги не могут излечить?

— Мы все заметили ваш необычный выговор, сеньора, не сочтите за дерзость. Позволю себе спросить: разве правитель вашей страны позволяет магам врачевать? Я слышала, что волхвов и колдунов отовсюду изгоняют. Прабабка моя, а она, сеньора, прожила на этом свете без малого век, говаривала, что когда-то колдунов и ведьм сжигали на кострах. У нас они служат лишь королю, а простолюдинам приходится идти на поклон в квартал черных свечей, чтобы заложить свою душу. Простите, сеньора, мне нужно заниматься делами дома. Если что-то понадобится, пошлите за мной служанку.

Немного растерянная Маша села рядом с постелью больной и, чувствуя на себе взгляды горничных, вынула из медной плошки кусочек полотна, выжала его и провела по мертвенно-бледному лицу Мирены. Длинные тёмные ресницы дрогнули — но и только. Теодоро успел применить свою магию и как-то повлиять на состояние жены, но сейчас, находясь на грани жизни и смерти, несчастная отчаянно нуждалась в лечении. Мирена была красива — идеальный овал лица, приятные классические черты, да и характер, наверное, покладистый, такой, какой любят мужчины. Скорее всего, в этом мире у женщин не так уж и много прав, да и замуж выходят по велению родителей. Куда деваться, если попадется жестокий муж?

Внезапно собственное прошлое напомнило о себе, и Маша стиснула зубы: когда она вернется назад, тут же подаст на развод, чего бы это ни стоило! Второй раз попадать в силки манипулятора она не хочет. Больная вдруг застонала хрипло и натужно, будто сон снился страшный, из которого не выбраться. Маруся вздрогнула от озноба, прокатившегося по спине колючей волной, и склонилась к Мирене, завороженно наблюдая движение глазных яблок под закрытыми веками. Непрошенная стыдная мысль чуть было не завладела девушкой, но была изгнана прочь. Какая разница, любит ли она Тео или нет⁈ Бедняжка умирает только потому, что оказалась на пути убийцы! Убийца… Красивая молодая женщина с пылающим яростью взглядом. Вот она точно любит Теодоро, одержима им, ведь именно слепая страсть толкает людей на преступление. Ну, так Маше казалось, во всяком случае.

— Пить… — прошелестел еле слышный голос, и добровольная сиделка спохватилась и поднесла к губам больной серебряный стакан с водой.

Запекшиеся бедные губы чуть приоткрылись, Маруся осторожно влила несколько капель, а потом ещё и ещё. Мирена затихла, ее дыхание было заметно лишь по слабому шевелению горла. Умирать в мире, где нет современной медицины, очень печально. Ведь окажись Мирена в какой-нибудь захудалой сельской больничке, ей там все равно хотя как-то помогли бы. Хотя бы добрым словом.

— Хотите, я открою окно? — вдруг озарило Марусю. — Там светло, и солнце яркое, — она вскочила и с большим усилием, задыхаясь от пыли, потянула за подбитый узорчатым шёлком тяжелый бархат гардин.

Но усилия не увенчались зримым успехом — окно выглянуло лишь частично. Вероятно, чтобы освободить его полностью, понадобилась бы стремянка. Но и того света, что толстым янтарным лучом пробился в сумрак комнаты, оказалось достаточно, чтобы задышалось легче. Открыть створки и вовсе не вышло. С большим трудом, проклиная крайне неудобную старинную одежду, Маша взобралась на подоконник, заметив краем глаза, как вытянулось лицо у одной из горничных, и начала свой неторопливый, полный деталей рассказ.

— Сегодня прекрасный день, сеньора Мирена! Я вижу двух мужчин. На одном такая смешная шляпа, какие носят в Калинов… в моих краях пастухи. Он, мужчина этот, немного толстый и неповоротливый, и так смешно грозит кулаком кому-то, кого не видно с этого места. Второй не обладает таким же выдающимся животом, как у смешного пастуха, но вот плечу у него сильные…

Сколько она так говорила, девушка не помнила, увлеченная своими наблюдениями. Она описывала всё — брусчатку странной многоугольной формы, всех людей, что попадали в поле зрения, их одежду. Давала иногда веселые, иногда задумчивые, а порой и довольно обидные комментарии увиденному. Горничные, заглядывающие периодически, замирали, слушая, и выходили из комнаты нехотя, стараясь вернуться снова по любому поводу. Привлечённая излишней активностью прислуги донья Эстефания хотела было что-то сказать гостье дома, но не посмела, каким-то образов поняв, что странная сеньора говорит с больной, не давая той провалиться в смертельную бездну окончательно. И было в этом что-то по-настоящему доброе, человечное. Домоправительница внимательнее присмотрелась к этой невесть откуда взявшейся в доме молодой женщине и окончательно приняла её. Чуть позже проворные служанки принесли Марусе простой, но вкусный обед, состоящий из мяса и тушеных овощей, и девушка со вздохом спустилась со своего наблюдательного пункта. Сценарий повторялся в последующие дни, и только Люция, то пропадающая, то появляющаяся, понимала, что Маша спасает не только Мирену, но и себя. От отчаяния и страха, расползающихся в душе. От ужаса своего положения. От тоски по Тео. От тоски по родным.

— Что же это, Серёжа⁈ — на Нине Васильевне не было лица. — Как быть, что делать, не знаю.

Женщина словно высохла за последние дни, постарела, и Сергей Викторович беззвучно выматерился.

— Нинуль, жива она! Тебе и следователь говорит об этом постоянно. Жива! Ну?

Они завели привычный уже разговор, который повторялся изо дня в день с незначительными вариациями.

— Как же жива? Как? А почему не звонит? Мы ведь ей не чужие! Ну как же так⁈

— Ну вот ты ее номер сотового знаешь наизусть? А? Ну вот и то-то же! Девка сбежала в чём была, а ты ей пеняешь.

— Вернулась бы!

— Боится! Боится, Нинуль! С таким-то мужем! Сама же говорила, что негодяй — вот и боится его!

— Что же делать, Серёженька?

— Ждать, Нинуль, ждать! Верить в лучшее. Давай-ка ты мне чаю организуешь, а? А то меня от столовской выпечки уже тошнит.

— Серёж, ты съезди к следователю-то, хорошо? Я не могу ему звонить, страшно, поджилки трясутся, как подумаю. Съезди, и пусть всё как есть скажет — ищут или не ищут. Забыли, наверное, про нас совсем. Эх… Тебе с бергамотом?

— С бергамотом, Нинуль, — Сергей Викторович хмуро смотрел на настенный календарь с красивым горным пейзажем.

Слухи и домыслы, разбушевавшиеся было в Калиновске и местных СМИ, потихоньку стихали, уступая место другим горячим темам для обсуждения, и от этого казалось, что никому пропавшая Маша Полякова уже не интересна, и недоумка-мужа её того и гляди полностью оправдают, свалив всю вину за переполох на непутёвую жену. Игорь Богданов пару раз звонил, но Нина Васильевна тут же заливалась слезами, а сам Сергей Викторович вскипал, и так и на начавшись, разговор заканчивался перепалкой. Однако крутой бизнесмен передал через знакомых, что готов подать иск на самого Машиного дядю за хулиганство в отношении Николая, так как у драки были свидетели.