Теодоро и Маруся. Зеркало колдуна

ГЛАВА 15 Гостья

— Значит, ты меня научила вашему языку⁈ Это круто, Люция! — легкая эйфория кружила Марии Поляковой голову. — Учить во сне языки — это же мечта человечества! Так, а теперь мне что делать? Переодеться, да? А во что?

Кошка неторопливо потрусила в сторону спальни, и Маша послушно последовала за усатой командиршей. Через пару минут они добрались до комнаты, где хранилась одежда жены Теодоро. Следуя повелительному мяуканью, девушка отобрала для себя несколько вещей, назначение которых даже пока не понимала. Радовало одно — сеньора де Карилья была одного роста с Марусей, а платья у нее выглядели вполне достойно. Отыскался и сундучок со смешными головными уборами, но там девушке совсем ничего не приглянулось, кроме тонкого шелкового платка. Конечно, брать чужое было совсем нехорошо, но оставаться в футболке и джинсах в зазеркальных реалиях было неосмотрительно. Теперь следовало надеть на себя принадлежащую другой женщине одежду и не запутаться в многочисленных тесемках и пуговицах, больше похожих на вычурные броши.

— Его величество приказал вам незамедлительно явиться ко двору! — капитан стражи не смотрел в глаза пожилой женщины, обедающей за столом в доме де Карильи. — Поторопитесь!

— В чем дело? Я просидела всю ночь у постели дочери, очень голодна, да и не могу в таком виде показаться на глаза короля! Мне нужно домой, чтобы…

— Прошу вас, сеньора, не заставляйте нас применять силу! В дом верховного мага вам нельзя возвращаться. Ваш дворец со всем содержимым теперь принадлежит короне.

— Что⁈ Дайте мне хотя бы попрощаться с дочерью, молю! — вскочившая с места женщина вцепилась в кожаный нагрудник стражника. — Только два слова! — подступающие рыдания мешали ей говорить, и капитан согласился, послав вслед двух своих людей.

Мирена, которую горничная поила с ложки, с трудом рассмотрела лицо матери, склонившееся над изголовьем кровати и шепотом прогоняющей прислугу прочь из комнаты.

— Дитя моё! Слушай и запоминай! — горячие слезы капали на грудь и шею больной. — Мы попали в опалу! Король бросил в темницу твоих отца и мужа, теперь же дошла очередь и до меня! Но мой долг спасти тебя! Как только ты чуть-чуть окрепнешь, не подавай никому вида, пусть не догадывается об этом никто! Найди надёжных людей и отыщи на нашей вилле деньги, что я с таким трудом собирала. Фонтан с рыбой, доченька! Под камнем, на который указывает рыбий хвост, — тайник!

— Сеньора! — послышался из-за двери голос стражника, — поторопитесь!

— Никому не верь, Мирена! — голос женщины дрогнул. — Отомсти за нас и за себя всем, кого сочтёшь виновным!

— Его величество приказал вам незамедлительно явиться ко двору! — капитан стражи не смотрел в глаза пожилой женщины, обедающей за столом в доме де Карильи. — Поторопитесь!

— В чем дело? Я просидела всю ночь у постели дочери, очень голодна, да и не могу в таком виде показаться на глаза короля! Мне нужно домой, чтобы…

— Прошу вас, сеньора, не заставляйте нас применять силу! В дом верховного мага вам нельзя возвращаться. Ваш дворец со всем содержимым теперь принадлежит короне.

— Что⁈ Дайте мне хотя бы попрощаться с дочерью, молю! — вскочившая с места женщина вцепилась в кожаный нагрудник стражника. — Только два слова! — подступающие рыдания мешали ей говорить, и капитан согласился, послав вслед двух своих людей.

Мирена, которую горничная поила с ложки, с трудом рассмотрела лицо матери, склонившееся над изголовьем кровати и шепотом прогоняющей прислугу прочь из комнаты.

— Дитя моё! Слушай и запоминай! — горячие слезы капали на грудь и шею больной. — Мы попали в опалу! Король бросил в темницу твоих отца и мужа, теперь же дошла очередь и до меня! Но мой долг спасти тебя! Как только ты чуть-чуть окрепнешь, не подавай никому вида, пусть не догадывается об этом никто! Найди надёжных людей и отыщи на нашей вилле деньги, что я с таким трудом собирала. Фонтан с рыбой, доченька! Под камнем, на который указывает рыбий хвост, — тайник!

— Сеньора! — послышался из-за двери голос стражника, — поторопитесь!

— Никому не верь, Мирена! — голос женщины дрогнул. — Отомсти за нас и за себя всем, кого сочтёшь виновным!

Раздосадованный задержкой капитан ухватил супругу некогда почитаемого верховного мага за руку и потащил за собой. Несчастная дочь не смогла ничего ответить матери, попыталась подняться, но упала на подушки, лишившись сил.

Слуги, наблюдавшие за тем, как выводили из дома мать молодой хозяйки, не особо печалились по ней. Многие уже попались ей на язычок и получили именные выговоры за нерасторопность, неуслужливость, наглость и многое другое. Волновало людей совсем другое — сейчас, когда де Карилья томился в королевских застенках, а его жена слаба, кто будет управлять домом? Хозяина любили и уважали, и пеклись о его собственности. Никто не собирался пользоваться положением и тащить серебро и срезать жемчуг с платьев. Теодоро так подобрал людей и так с ними обращался, что вся прислуга, за малым исключением, была ему верна.

Та самая служанка, что собиралась вычистить камин в кабинете, спохватилась и, разыскав домоправительницу, рассказала ей про неизвестно как попавшую в дом гостью — молодую красивую чужестранку в странной и очень неприличной одежде.

Невероятное преображение было ещё не закончено, когда в дверь комнаты робко постучали. Маша нервно оглянулась. Несмотря на то, что теперь она понимала чужой язык и сама непостижимым образом умела говорить на нём, положение самозванки сковывало и заставляло бояться всего. Каждого звука и даже каждой мысли. Каждого человека, который задаст естественный в таких случаях вопрос. Незнания обычаев, неумения пользоваться вещами.

— Сеньора, можно ли войти? — спросил женский голос с почтением, и Маша скачала кивнула, потом, мысленно отругав себя недогадливую, крикнула:

— Да!

Вошедшая женщина была одета в черное, до предела скромное платье с белым воротничком. Седые волосы буквально зализаны были под накрахмаленный чепец, на кожаном поясе позвякивала связка гротескно больших ключей, соединённых крупным железным кольцом.

— Прошу прощения, сеньора…

— Мария! — тут же нашлась Маруся.

— Сеньора Мария, должно быть из-за всего случившегося хозяин забыл предупредить меня о вашем визите, и если вы не готовы вернуться домой, то я велю тотчас приготовить вам комнату.

— Я-то как раз готова, но не могу сейчас попасть домой. Это трудно объяснить. Но комната была бы весьма кстати! Как я могу к вам обращаться?

— Донья Эстефания!

— Какое красивое имя… — с легким оттенком искреннего восхищения протянула девушка, и лицо домоправительницы слегка вытянулось. — Эстефания! Простите, — сконфузилась Маруся и указала себе за спину, — но не могли бы вы помочь мне застегнуть вот тут?

Домоправительница, которая по долгу службы знала наперечёт все платья молодой жены Теодоро де Карильи, выгнула бровь. С этого мига за незнакомкой, посмевшей взять одежду Мирены, будут следить все слуги в доме. Если она покусилась на чужое, то жестоко поплатится за любую попытку воровства. Нужно лишь выяснить, кто ее пригласил и кто она вообще такая, ведь негоже оскорблять подозрениями знатную сеньору!

Корсет был затянут, шнур надежно завязан и спрятан под юбку. Теперь Маша смогла по достоинству оценить свой внешний вид.

— Мне ведь идёт? — с детской наивностью спросила она у доньи Эстефании и покраснела.

— Очень, сеньора! Очень! — последней не пришлось кривить душой. Молодая женщина была хороша, ее роскошным волосам и чистой коже могли бы позавидовать многие, хотя красивой её трудно было бы назвать. Эстефания окинула взглядом слишком полные груди, теснившиеся в вырезе платья, такие пристало иметь разве что кормилицам из крестьянок, слишком густые брови, слишком большой рот и слишком загорелую кожу. Знатные сеньориты прятались от солнца, а эта, похоже, его совсем не боялась.

— Сеньора Мирена, когда придёт в себя, должно быть будет очень рада вашему визиту!

— О! Меня пригласил Тео! Теодоро! — проклиная себя за пылающие от румянца щеки, Маруся приложила к ним тыльные стороны ладошек. — Только не думайте ничего плохого, пожалуйста! Так сложились обстоятельства, и я правда сейчас не могу вернуться домой, мой…

— Это не моё дело, сеньора! — склонила голову домоправительница. — Нужны ли вам еще какие-то мои услуги? Я бы хотела…

— Нет-нет, конечно же, идите по своим делам! — воскликнула Маша. — Благодарю вас!

Немного непривычный испанский начинал ей нравиться, и она принялась напевать всплывшую из глубин памяти сериальную песенку: «Камбио долор пор либертад. Камбио эридас пор ун суэньо». Удивительным образом все языковое богатство очутилось в голове, включая поговорки и словечки, которыми можно было браниться. Магия все же бывает очень полезной! Маша не могла еще толком понять, на каком языке думает, но очень надеялась, что по возвращении — ведь оно же состоится в конце концов — свободно продолжит говорить на испанском.

Кошка, наблюдавшая за Марией, щелкнула хвостом и тихо покинула дом. Не замеченная никем, она очутилась на улице и, счастливо избегая нападения бродячих собак и пинков горожан, скоро добежала до королевского дворца, являвшего собой ансамбль из нескольких величественных построек. Свернув на одной ей известную тропу, Люция остановилась перед стеной, в которой на уровне земли располагалось узкое окошко. Без раздумий кошка втиснулась в него и очутилась в той самой темнице, где сейчас пребывал ее любимый хозяин.