Теодоро и Маруся. Зеркало колдуна

ГЛАВА 7 Истинные чувства

Верховный маг королевства с недовольством смотрел на дочь. Он не мог сделать ее умнее даже с помощью магии, даже в нарушение жесткого королевского запрета на чары. Глупая девчонка, плачущая над каждым раздавленным колесом телеги котенком, никогда не станет гранд-дамой. Ее удел — гнить в забытом поместье и рожать детей, которые потом покинут Мирену, как и муж. Старик по пальцам руки мог сосчитать женщин, вышедших замуж и ставших заметными при дворе. Как правило, это были умные, проницательные красавицы, умело плетущие интриги и знающие, какое и когда вставить слово в беседе с мужчинами. Остальные знатные сеньоры прозябали в родовых поместьях или домах, сосредоточившись на воспитании детей и хозяйстве.

Сейчас будущая жена де Карильи стояла перед зеркалом со страдальческим лицом и безучастно смотрела на свое отражение: придворный ювелир примерял ей одно ожерелье за другим, но не получил пока согласного кивка от отца невесты. Маг хмыкнул с досады и ткнул пальцем в первое попавшее на глаза украшение:

— Я беру вот это и серьги к нему. Мирена и без того красива.

— Спасибо, отец! — пробормотала вспыхнувшая от нежданного комплимента девушка и склонилась перед родителем.

Тот еще раз вздохнул и погладил дочь по голове.

— Ступай прочь, Мирена, у меня еще много дел!

От стены отделилась сухощавая женщина — супруга верховного мага, и, стерев с лица выражение презрения, ласково улыбнулась.

— Ты необыкновенно щедр сегодня, любовь моя! Самые дешевые бриллианты из королевской казны, несомненно, сделают честь невесте, а король оценит твою скромность. Как ловко тебе удается подластиться к нему!

— Не подавись своим ядом, старая сморщенная слива! Твой отец давно в земле, как и дед, как и дядька! Братья разорены и отлучены от двора. Я давно перестал тебя бояться, дорогая. Теперь тебе нечем угрожать, и на твоём месте я хорошенько смотрел бы под ноги: неровен час споткнёшься и убьешься. Какая будет невосполнимая потеря! Я стану оплакивать тебя ровно три дня, как полагается, а потом сожгу все твои тряпки и развею пепел над кладбищем.

— У тебя больше седины, чем ума, супруг мой, — язвительно процедила женщина. — Под ноги следовало бы смотреть тебе, ведь именно твой огромный живот зарывает обзор! Будь осторожен на крутых ступеньках, мой господин!

Верховный маг помолчал и щелкнул пальцами — сама собой распахнулась дверь, а жена фыркнула, оценив тонкость намёка. Она подобрала подол и скорым шагом догнала в одном из коридоров дочь.

— Как ты, моя рыбка? — спросила совсем другим тоном мать и приобняла девушку за плечи.

— Я счастлива, мама! Он так красив, и мое сердце замирает от восторга, едва его взгляд обращается на меня.

— Это ли не главное в семейной жизни? — неестественно бодро ответила женщина, сдерживая желание вернуться и придушить мужа.

Она безмерно любила свою нежную дочь, тогда как для отца Мирена была разменной монетой, бездушной жертвой, которую нет смысла любить и жалеть, коль она не приносит в дом выгодный брак, сулящий богатство или полезные связи. Только сейчас он вспомнил о Мирене, сотворив из нее крючок, на который ловит крупную рыбу — де Карилью.

— Завтра вас с Теодоро представят королю, милая, она даст официальное разрешение на ваш брак и через два дня вы станете мужем и женой! Мирена Оливия Фернандес Мендес Асунсон де Карилья! Красиво звучит!

— Ох, я так боюсь, что он разочаруется во мне. Я видела, какие женщины окружают Теодоро, мое лицо теряется на фоне их яркой красоты.

— Какая чушь! Ты похожа на едва распустившийся бутон, доченька, а Теодоро знает толк в нежности и изысканности, уж будь уверена!

Мать проводила Мирену до комнаты, постояла у закрытой двери, прислушиваясь к тому, что происходит за ней, вздохнув, побрела к себе. Де Карилья казался ей совестливым человеком, недаром же муж так ненавидит Теодоро. Супруг не обидит юную жену. Они обязательно будут счастливы!

Мужчина и женщина шли, не касаясь друг друга до самого дома Пантелеевны, Люция целеустремлённо двигалась впереди, безошибочно находя дорогу. Напряжение нарастало, но Маша уговаривала себя, что это всего лишь нервы, стресс, раздражение на Николая за его помощь. Своевременную помощь, надо сказать. Скрипнула входная дверь, кошка запрыгнула на подоконник и свернулась калачиком, игнорируя Марию и Теодоро, замерших друг напротив друга.

— Теперь ты вернешься?

— Завтра важный день, нас с невестой официально, перед лицом короля, объявят парой. Потом свадьба.

— Как жаль, что мы не встретились раньше, — вырвалось у Маруси и она, испугавшись сказанного, совершенно по-детски прикрыла рот кончиками пальцев.

Теодоро качнулся вперёд и прижался к ним губами, не стараясь преодолеть эфемерную преграду.

— Жаль, — прошептал он, и Маша почувствовал его дыхание. — Если вдруг тебе понадобиться помощь, подойди к зеркалу и проведи по нему рукой, — Карилья спохватился и, немного подумав, снял с мизинца невзрачный серебряный перстень. — Это кольцо поможет тебе открыть портал и войти в мой мир. В серебре не слишком много магии, не трать её понапрасну. Хотя… ты ведь смогла увидеть меня, значит, в твоём роду тоже были маги. Прощай!

Больше не взглянув на девушку, Теодоро решительно повернулся и вошел в маленькую комнатушку с зеркалом. Люция мгновенно подскочила к хозяину, и вместе они перешагнули светящуюся границу.

Королевский двор гудел — ещё бы! Сам Теодоро Ме́ндес Асунсо́н де Карилья сложил голову на плаху семейной жизни. Ни для кого не было секретом, что брак договорной, что обеими сторонами движет исключительно расчёт, но именно в этом случае на первый план выходила фигура невесты, меняющая отношение общества к предстоящему событию.

Мирена была пленительно прекрасна в своей невинности и кротости. При её появлении начинали говорить тише даже самые злостные сплетники, потому что одним своим видом дочь верховного мага внушала уважение, и это не считая тех добрых дел, что совершала она на деньги отца. Имя этой юной красавицы было на устах простого люда, её часто поминали с благодарностью, а она, казалось, смущалась от любой похвалы.

Король Людо́виго появился, и разговоры стихли — правитель получил свою порцию почитания, насладился ею сполна и только после этого уселся на трон. Сегодня он был один, без жены и детей, и это наталкивало придворных на мысли о разладе в королевском семействе. Тут же внимание присутствующих переключилось на эту тему, и про жениха с невестой, ждущих в соседней зале, все на время забыли. И только Асунта Во́льпа Карри́ха не могла отвести взгляда от дверей, за которыми стояли Тео и его наречённая. Молодая вдова чуть не сломала веер, который когда-то стоил ее мужу целого состояния, в душе ревнивицы бушевало такое пламя, что Мануэль Баррейро, наблюдавший за прекрасной любовницей друга, усмехнулся — Асунте не мешало бы научиться прятать чувства получше.

Наконец, церемониймейстер произнес положенную по обычаю речь, двери распахнулись, и в тронный зал вошли Теодоро и Мирена. По толпе придворных прокатился вздох то ли восхищения, то ли удивления, даже Людовиго чуть привстал с места, дабы получше разглядеть пару. Полюбоваться было на что: сдержанный, одетый в темное жених и очаровательная светловолосая и светлокожая невеста — гранит и хрусталь, земля и первый весенний цветок, ястреб и голубка. Они удивительно совпадали при всей разительной непохожести, Карилья словно защищал Мирену от всех опасностей, а она, то и дело безоглядно доверчиво смотря на него, вверяла в руки мага свою судьбу и жизнь.

Ничего больше не радовало, не удивляло, даже кулинарные изыски тёти. Машу словно заморозили, лишив привычных эмоций. Не спалось, не елось, не думалось ни о чем, кроме теплых губ, касающихся кончиков пальцев. Девушка постоянно подносила руки к лицу, словно запах Тео мог сохраниться на коже, пыталась почувствовать его снова, но не могла.

Николай, как и обещал, дал денег, отвёз в районный центр в отделение банка, подсказывал, помогал, а она не реагировала, лишь уныло «спасибкала». На обратном пути мужчина не выдержал:

— Слушай, я тебя совсем не узнаю. У тебя точно всё нормально? Этот твой… как его… Гриша, кажется, не обидел тебя?

Маруся отрицательно замотала головой.

— Тогда что? — Николай почти не смотрел на дорогу. — Да ты не бойся, я приставать не стану. Расскажи, вдруг помогу чем, а? Маш?

Нина Васильевна пытала примерно так же, дядька действовал грубее, но Маруся не раскрывала причины уныния родным людям, а тут, повинуясь какому-то безотчётному порыву, вдруг начала говорить.

— Я люблю одного человека. Думала, что не люблю, а люблю, — она уронила в ладони, ужасаясь собственному косноязычию.

— Он тебя чем-то обидел? Оскорбил?

— Нет. Он… он замечательный, умный, тонкий, с чувством юмора. Я не могу перестать думать о нём. А он женится, прикинь! Женится! Не по любви, а по политическим мотивам, вот так вот! И девушка, насколько я знаю, добрая и красивая, из хорошей семьи. А я? Как же я? Как мне жить без его голоса, без его прикосновений, шуток, глаз, волос? Как?

— Так сильно любишь?

— Выяснилось, что да. Не заметила даже, когда втрескалась. Как школьница, ей богу!

Николай замолчал и больше не задавал вопросов. Высадив Машу около дома, он сухо попрощался и уехал, чему девушка была даже рада. Точки над i расставлены, теперь он наверняка не станет приставать с ухаживаниями, а долг она постарается вернуть как можно быстрее.

Замерев на пороге, зная, что Нина Васильевна сейчас смотри на неё из-за кухонной занавески, Маруся вдруг поняла, что хочет к зеркалу. Дом старухи Пантелеевны, возможно, теперь единственное место, где легче будет переживать разлуку с Тео. Да, она влюбилась, но эти чувства возникли из-за горечи от прошлых отношений или сами по себе? Путаясь в собственных мыслях, Маша и не заметила, как уже отпирала старую дверь.

Травяной запах, ставший привычным, полумгла, легкое поскрипывание деревянных половиц под ногами — всё это успокаивало, тушило прорвавшуюся в машине Николая истерику. Войдя в маленькую комнату, девушка обессиленно опустилась на кровать, не имея мужества сделать то, что намеревалась — открыть портал и посмотреть на Теодоро, если он, конечно, дома.

— Вот что? Что в тебе хорошего? Ты вообще старый! Сорок два года! У тебя пенсия на горизонте маячит! Жениться он решил, тоже мне — жених! Внуков нянчить пора! — зло шептала Маша больше себе, чем Теодоро, который всё равно не услышит. — Подумаешь, маг он, видите ли! А сам ничего сделать не смог, ну ничегошеньки же! Как ты мог меня одну оставить после того, как… как… как поцеловал мне пальцы! Это всё магия! Точно! Ты же колдун? Колдун! Вот и околдовал меня. А я попалась, как муха в паутину. Фух, ну вот, вот и выяснили. Теперь мне легче. Да, мне определённо легче.

Но самовнушение не помогало. Преодолевая желание открыть портал, Маша принялась за уборку и переместилась в самый отдалённый от зеркала уголок дома — чердак, куда вела удобная пологая лесенка, очень похожая по концепции на современные тренды. Ступени были отделены от остального пространства коридора частоколом из реек, а за ними, видимо, хранилась хозяйственная утварь.

Маша смело пошла вперед и вскоре уже отчаянно чихала от невероятного количества пыли и паутины, припорошивших вещи, хранящиеся под крышей. Большие глубокие дровяные корзины, холщовые выцветшие мешки, два сундука, коробки и фанерные ящики были забиты старым хламом. Пчелиные соты сложенных горизонтально горлышками наружу трехлитровых банок держались за счет поджимающих с боков табуреток. На чердаке впору было снимать фильм ужасов, и Маруся поёжилась, представляя, как из темного угла тянется к ней костлявая рука восставшего из ада мертвеца. Внезапно раздавшийся звонок сотового испугал девушку так сильно, что она подскочила на месте.