Теодоро и Маруся. Зеркало колдуна

ГЛАВА 24 Обретение

— Помоги, Тито! — Маруся не знала, за что ухватиться — за падающую жердь, к которой была привязана веревка для сушки белья, или за юбки, с таким трудом выстиранные и выполосканные в холодном ручье.

Юноша отбросил в сторону вилы и бегом помчался на помощь. Вдвоем они больше смеялись, чем исправляли ситуацию, но вскоре белье, развешенное на веревке, заколыхалось на теплом ветерке.

— Скажи мне, ты не скучаешь по матери?

— Нет, ведь и она не скучает по своему сыну.

— Все равно я не понимаю, как мать может бросить свое дитя любовнику?

— Справедливости ради, она бросила меня на кормилицу, а когда та занемогла, явился отец, и мы отправились в столицу.

— Сколько тебе было тогда?

— Лет пять, не больше. Пока меня собирали в дорогу, кормилица плакала и говорила, что колдун сживёт ее мальчика со свету, что они, маги то есть, питаются человеческой кровью. И я боялся отца так сильно, что… — Тито усмехнулся и замотал головой.

— Что — что? Продолжай! — дернула его за рукав Маруся.

— Обмочил штаны несколько раз, когда он обращался ко мне, — юноша открыто посмотрел в глаза собеседницы, ожидая насмешки.

— Бедный! Надеюсь, Теодоро не сильно ругал тебя? — девушка машинально поглаживала плечо Тито, и он сглотнул комок, вставший в горле — так делала только кормилица.

— Нет, он и не замечал будто. А потом я привык. Однажды отец посадил меня перед собой и заговорил о том, что беспокоится, что нашел новый дом, нанял слуг и учителей, что мне опасно оставаться рядом с ним. Что-то про темных магов и их козни, — прикусив травинку белыми зубами, Тито запрокинул голову. — Так я и оказался в доме моего воспитателя. Отец приезжал, проверял, чему я научился, дарил подарки, брал с собой на охоту, но всё это не то… А сейчас он и вовсе…

Они разом замолчали, коснувшись больной темы.

Мелкая птаха, спрятавшись в листве, выводила свою веселую песенку, но докричаться до двух людей, мрачных как грозовые тучи, так и не смогла.

Его намерено повезли мимо только что склоченного деревянного помоста. Король не поскупился и на плаху — она тоже была новой. Сладкий древесный запах действовал успокаивающе, а Тео и не боялся. Сожалел — да. Переживал за Марию — да. Но исправить всё равно ничего невозможно. Мануэль не оставит её в беде. Прошло две недели с того страшного шторма, Мария, должно быть, уже оправилась, молодость не может долго печалиться, жизнь манит их больше скорби. Подружилась ли она с Тито? Довольна ли скромным домом в Криэсте?

Де Карилья щелкнул пальцами — ничего не произошло, но он упорно пытался вызвать магию, которую у него безжалостно отобрали. Так, наверное, и чувствуют себя обычные люди перед казнью — беспомощными.

Плотники весело стучали молотками, словно делали доброе дело, и Тео снова бросил взгляд на помост — в его центре устанавливали гладко ошкуренный столб. И вот тут по телу пошел озноб — Людовиго готовит колесование. Теодоро несколько раз видел эту жуткую казнь: несчастным ломали все крупные кости, делающие тело жестким, обмякшие руки и ноги продевали сквозь спицы, и человека, распластанного на колесе, водружали на столб, чтобы он медленно умирал в страшных, непереносимых мучениях. Мейстер не врал. Король ждет долгого кровавого развлечения.

Сейчас приговоренного перевозили ближе к месту казни, чтобы не заставлять ждать толпу. Клетка с узником повернула на другую улицу, и мальчишки, швырявшие мелкие камушки в колдуна, немного поотстали. Тео и сам когда-то бежал вместе с ватагой приятелей и улюлюкал вслед приговорённым, так стоило ли пенять детям за их жестокосердие?

Хотелось пить, но никто не даст ему ни глотка. Зачем? Все равно скоро узник умрет. Какой-то особенно большой камень ударился о прутья и подкатился к ногам. Де Карилья с удивлением увидел, что к булыжнику накрепко примотана бечевкой записка. Спрятав нежданное послание под ноги, Тео развязал узелок и сунул бумажку в рукав.

Не замечая грубости тюремщиков и отвратительной темницы, в которую его кинули на этот раз, маг развернул послание, едва закрылась решетчатая дверь.

«Любимый, — писала Асунта, — ничего не бойся, я тебя спасу!»

Один из солдат вздрогнул, когда по коридору пронёсся громкий хохот.

— Слыхал? — спросил он слегка глуховатого товарища. — Обезумел колдун. Как увидел колесо, так и ум потерял от страха. Вот так-то!

— Хорошо, что не обделался! — хихикнул второй стражник.

Казалось, что двери не открывались целую вечность. Асунта постукивала носком башмачка по мраморному полу так громко, что один из стражей даже скосил глаза, чтобы рассмотреть источник раздражающего звука. Неясные голоса теснились в голове. Бормотание становилось иногда навязчивым, а иногда стихало вовсе, и тогда молодая вдова могла хоть немного выспаться. Но с того самого дня, когда она ранила Мирену, голоса становились всё громче и настойчивее.

Бесшумно распахнулись двери, и слуга склонился в поклоне:

— Прошу вас, сеньора!

В большом зале стоял длинный стол, покрытый голубой скатертью, обшитой по краям серебряным кружевом. Несколько человек расположились за ним, внимательно рассматривая гостью. Асунта растерялась, не понимая, к кому первому обратиться.

— Мы рассмотрели вашу просьбу, — заговорил мужчина лет пятидесяти, сидевший в центре. — Вполне ли вы осознаете, чего просите?

— Безусловно, ваше… — вдова замялась, не зная, как назвать собеседника.

— Положение Ордена сейчас как никогда шаткое, сеньора Вольпа Карриха, Мы не можем рисковать, вступаясь за преступника, даже если он — один из самых известных магов. Убить жену, беззащитную женщину…

— Тео не убивал! — выкрикнула молодая вдова и тут же потупила взор — негоже ей так вести себя. — Сеньор де Карилья никого не убивал, ручаюсь! — тихо добавила она.

— Разумеется, трудно ожидать, что любовница станет говорить обратное! Не ставьте себя в неловкое положение, о ваших отношениях известно всей столице!

— Тогда ответьте мне, досточтимые сеньоры, когда защищать любимого человека стало не к лицу? Когда и кто решил, что осуждённый не нуждается в защите? Уже все говорят о том, что Темный орден выживает светлый, что отныне доброй магии не станет, останутся злые колдуны и ведьмы, ибо король так захотел, ибо королю так удобно! Да, я не жена Тео! Но кто из вас, многоуважаемые сеньоры, не прелюбодей? Или мне по именам назвать всех ваших любовниц⁈ — тяжело дыша, Асунта приложила пальцы к вискам. Кажется, она всё испортила!

Эхо её крика еще остывало под самым потолком, но в тишине, которая установилась после, хорошо слышно было постукивание — палец нового, недавно выбранного верховного мага выбивал дробь по темному дереву стола.

— Мы ничем не можем помочь, сеньора Вольпа Карриха!

— Но…

— Мы ничем не можем помочь вам, — глава Ордена особо выделил последнее слово, и по спине Асунты пронеслась капля пота. Она поняла.

Покинув резиденцию Светлого ордена, молодая вдова сразу же отправилась к ростовщику, который, честно глядя ей в глаза, дал за редкой красоты украшения втрое меньше истинной цены. Но Асунте было всё равно. Деньги — это лишь средство! Предстояло найти верных людей и подготовить всё, чтобы Тео смог убежать с ней далеко-далеко, туда, куда не доберутся ищейки Людовиго! Она сделает так, чтобы любимый был окружен заботой и покоем, чтобы мягко спал и вкусно ел! И тогда Теодоро, наконец, простит её, не может не простить!

Мейстер смотрел на говорящего короля с нескрываемым презрением. Этот глупец не видел дальше своего носа, он уже потерял часть земель у границы, а неприятель продолжает двигаться вглубь страны, сжигая деревни, вытаптывая посевы. Благословенная земля этого королевства нуждается в новом хозяине.

Людовиго продолжал что-то говорить, стоя над огромной картой. Темному магу не нужно было смотреть туда, куда указывал палец короля, он знал наизусть все изгибы рек, холмы и горы, очертания полей и лесов и даже точное количество деревень. Все это будет принадлежать ему, мейстеру самого могущественного Ордена Тёмных! Нужно только проявить терпение и хитрость! Уже, повинуясь тайной воле, по странам и княжествам прокатились слухи о том, что правителям нельзя держать при себе светлых магов, ибо они слабы, глупы и не могут предвидеть настоящую угрозу. Только темная магия сильна! Только темная магия способна безжалостно уничтожать заговорщиков и врагов!

— Так что ты скажешь? — громко спросил Людовиго.

— Всё в воле вашего величества! — с поклоном ответил мейстер, который и вопроса-то не услышал. Глупцам нужно подобострастно поддакивать, тогда бдительность их притупится, подозрительность уснет, а гордыня раздуется до неимоверных размеров, прежде чем разорвет человека на ошметки.

— Верно, верно! Всё в моей воле! Тогда так и решим. А что до казни де Карильи, то я хочу, чтобы погода была солнечной, чтобы не дул ветер, и каждый стон этого негодяя разносился по городу многократным отчетливым эхом! Никто больше не посмеет пренебречь расположенностью своего короля! Никто! И да, мейстер, сделайте так, чтобы на площади собрались все жители столицы! Вы слышите? Все! Коль скоро неприятель движется сюда, нужно припугнуть тех, кто пожелает предать меня!

— Все будет исполнено, мой король! — мейстер поклонился ниже, чем в первый раз, и не разгибал спины до тех пор, пока Людовиго не покинул зал приемов.

Теперь нужно было отыскать те заклинания, которыми древние маги защитили дворец, задания и площади вокруг него от любого колдовства. Каждый маг отдал бы правую руку за то, чтобы узнать заветные слова, мейстер тоже, лишь бы найти, у кого спросить. Маг послал мысленный приказ, и тотчас перед ним возник юный мавр — паж Людовиго, росший у него во дворе с пеленок. В золотой серьге, что колыхалась при каждом движении в его ухе, таился важный секрет.

— Ступай к опочивальне короля, Бартоло, и не покидай свой пост. Я позову тебя ближе к вечеру.

Юноша поклонился и отправился выполнять повеление своего нового господина. Кучерявая голова мальчишки скоро украсит один из шестов, что стоит на площади. Мейстер усмехнулся: ничтожная цена за власть. Первая плата, мелочь. А вот дальше покатятся головы куда более дорогие! Не торопясь особенно, темный маг вышел на балкон и, оглядев хмурое небо, выпрямил спину, воздел к небу руки и закрыл глаза. Если король хочет солнце, значит, будет солнце! Пусть порадуется напоследок…