Теодоро и Маруся. Зеркало колдуна

ГЛАВА 5 Уроки прошлого

— Макаров⁈ Что ты тут делаешь? — Маша чувствовала себя загнанной в ловушку и почему-то машинально забивалась в угол, вместо того чтобы выбежать из комнаты. — Как ты меня нашёл? Кто тебе сказал?

— Полякова, ты задаешь слишком много вопросов. Давай по порядку, да? — Григорий наступал неотвратимо, но уткнувшись в выставленные Машей ладони, замер. — Хорошо. Только не нервничай, ладно? Я отвечаю по порядку. Как узнал? Ты сама рассказывала про Калиновск, прожужжала мне все уши этой деревней, забыла что ли? Найти твою тётку было делом техники, тем более что ты и адрес называла. Пришлось покопаться в памяти, но я справился. Видишь? Теперь стою перед тобой! Ну, рада?

— Ты с ума сошёл? Придурок! Знать тебя больше не хочу!

— Ну, Машенька, ну ты что? Я был дураком, я променял тебя на фантик, но настоящая конфетка — это ты! Иди ко мне, Маш! — мужчина притянул бывшую возлюбленную к себе и приник страстным поцелуем к ее губам.

На несколько секунд Мария почувствовала себя победительницей, сумевшей обойти более красивую и дерзкую соперницу, но прикрыв глаза во время поцелуя, девушка представляла себе Тео с его лукавой ухмылкой, а вовсе не раскаявшегося Гришу. Она собралась с силами и резко оттолкнула бывшего ухажёра.

— Прекрати! Неужели ты думаешь, что я прощу измену? Серьезно?

Красавчик, который когда-то вскружил ей голову, сейчас казался приторным как целая банка сгущенки. С какой-то затаённой радостью девушка вдруг поняла, что этот мужчина, так долго, как казалось, владевший её сердцем, больше не трогает, не волнует, не желанен.

— Чёрт, Машка, когда ты вот так злишься без этих своих слез и соплей, я тебя дико хочу!

— Не подходи, Гриш, я тебя ударю!

— Ого! Полякова, а тебе явно на пользу деревенский воздух, — Григорий опустил руки на пояс хлопковых фирменных брюк-карго. — Я помню, как ты любишь. Я всё помню, Маш! Дурак был, прости! Давай всё забудем! Боже, какая ты сейчас… и это платье… Ты меня просто убиваешь, Марусь, ну иди ко мне…

Она хорошо знала этот блеск в глазах, не раз таяла от него и безропотно покорялась, задыхаясь от наслаждения, действительно прощая все проступки и подлости этого мужчины, уверяя себя, что истинная любовь и должна прощать. Неужели он и вправду её любит, раз притащился в Калиновск по собственной доброй воле?

— Гриш, я не хочу, не надо…

— Дурочка, нам же было так хорошо, так классно вместе, неужели ты забыла, Машка?

Тело не предало — обида была слишком сильна. Мария с силой оттолкнула от себя Григория, но отпор его только раззадорил. Легко справившись с бывшей возлюбленной, он повалил ее на кровать и принялся задирать подол.

— Только попробуй! Я тебе нос отгрызу! — выплюнула сквозь зубы Маша и попыталась вырваться. — Ты меня знаешь, Макаров!

Мужчина откатился на бок и примирительно поднял ладони, явно испугавшись угрозы.

— Ладно, ладно! Чего орёшь-то? Грех было не попытаться!

— Дебил!

— Ну да, чуток промахнулся, — гость поднялся с кровати и чихнул. — Чёрт, Полякова, ты бы хоть пыль вытерла!

— Тебе надо, ты и вытирай!

— У меня же аллергия, ты забыла?

— Конечно забыла, мне вообще по барабану что там у тебя — аллергия, понос или спермотоксикоз!

— Злая ты, Машка! Не отзывчивая!

— Какая есть! Зачем притащился?

— У тебя пожрать есть что-нибудь?

— Ты не охренел ли, Макаров? Ты пожрать в Калиновск приехал?

— Нет, к тебе.

— Не начинай, Гриш, помни про нос!

— Реально к тебе, Маш. Смотри, какое тут дело. Кхм. Мы же кредит брали, помнишь?

— Я брала, если точнее. На твою тачку, в которой ты катал своих любовниц! Если помнишь!

— Да-да, — Григорий снова поднял руки в примирительном жесте, — я и не спорю! Даже не пытаюсь!

— Тогда в чем проблема?

— Понимаешь, какая штука, кхм, у меня финансовые трудности. Были. И есть. Но это временно, клянусь, Маш! Я как только найду баблишко, тут же всё верну! Честное слово!

— В смысле «верну»?

— Тут так получилось, мы с моей… короче… Турция нынче так подорожала, ты себе даже представить не можешь, Марусь! Капец просто!

— Погоди-погоди, — горячая волна озарения прошлась по Машиному лицу, вызывая багровый румянец, — ты что — не платил по кредиту⁈

— Так вышло, понимаешь?

— Сколько?

— Сколько что? Осталось? Так полгода же, Маш!

— Сколько не платил⁈

— Ну… месяц. Два, если точнее. Но если уж совсем честно, то три.

— Значит, ты врал? Но ведь должны же были быть уведомления там, звонки. Мне сообщения должны были приходить. Банк и за меньшую просрочку… Симка! Какая же ты сволочь, Макаров! Ты посоветовал нового оператора с выгодной симкой! Так это не акция была, да? Это ты специально, чтобы… Вот я дура! Повелась на твой «сказочный тариф»!

— Но согласись, он и правда отличный, пятьдесят гигов инета… Но дело не в этом. Вот ключи от квартиры, — Григорий аккуратно положил связку на измятое покрывало. Вещи вывез. И блендер забрал, он все ж таки мой. И это, вот тут письма привёз. Они в почтовом ящике лежали. От банка. Вот, — на кровать упали несколько белых прямоугольников с фирменным логотипом. Тут это, короче… Вроде как в суд…

Маша почувствовала, как по спине стекает струйка пота.

— Тебе водички, может, Маш?

— Я заберу у тебя машину, понял, урод? Это моя машина по закону. Продам и закрою кредит, а ты пешком походишь.

— Это, Маш, тут такое дело. Я Саньку… Ну, ты же знаешь Санька? Моего одноклассника? Так вот, я ему тачку дал порулить, мы в деревню к нему поехали, с дев… Короче, шашлыки-машлыки, рыбалочка.

— И? — прошипела Маруся, уже предчувствуя новый удар.

— И он напился. Санёк то есть. Мы все выпили, но он вообще в дрезину, прикинь! Короче, с Саньком так-то нормально всё, но тачка вроде как того — в баню влетела, — Григорий глупо захихикал.

— Чего?

— Ну капот помялся, лонжероны повело, движок там, и по мелочи — фары, стекла. Прикинь, вообще не ясно, как Саньку так повезло. Мы с мужиками офигели, когда увидели. Слава богу, что жив остался.

— Пусть платит! Я заяву на него напишу!

— Марусь, так не получится уже. Мы это, оттаскивать её стали трактором, а пьяные же все. Вот. Покинули место ДТП как бы, а там овраг, ну она и сорвалась. Так-то достали, всё норм. А у Санька дядька в ГИБДД. Она же на тебя записана, тачка то есть. Я ж не мог тебя так подставить. Короче, теперь ты всё знаешь. Блин, обидно, я вообще две ночи не спал, жалко, сука, только человеком себя почувствовал, и тут такое!

— Пошёл вон отсюда! — Маша схватилась за горло. Казалось, там застрял булыжник.

— Я пока не могу, Марусь, мне юрист сказал, чтобы ты вот тут подпись поставила.

— Пошёл вон!

— Короче, ты расстроилась, я же вижу.

— Убью!

— Ладно, не горячись. Завтра поговорим, да? Пока!

— Господи, что мне делать? — Маруся рухнула на расстроенно скрипнувший стул. — Как я могла любить этого человека? Как? Где была моя голова? Что ж я дура-то такая? — спохватившись, девушка повернулась к старому зеркалу, но оно было безжизненно и ничего, кроме комнаты в старом доме и самой Маши не отражало. — Тео? Люция? Вот, блин! Пропали!

Запах валокордина ассоциировался у Маши с несчастьем. Дядька ходил из угла в угол, матерясь вполголоса, тётя полулежала на диване с мокрым полотенцем на лбу и постанывала горестно. Сама девушка, проплакавшая всю ночь, чувствовала себя виноватой во всех несчастьях, и готова была провалиться сквозь землю, если бы это помогло, но никто не требовал.

— Не звонил? — подала голос Нина Васильевна, спуская ноги на пол.

— Нет.

— Ты вот что, племяшка, ты даже не вздумай! — строго заявил дядька.

— Не вздумай чего? — шмыгнула Маша. — Платить? Заявление в полицию нести? Тут, дядь Серёж, везде засада.

— Не вздумай на поводу у него идти! Вот что! Ничего не подписывай!

— Сколько там осталось, Марусь? А? Сколько осталось платить?

— Семьсот тысяч без копеек, — глаза девушки снова наполнились слезами, и она сделала вид, что наливает чай, но так и застыла с пустой кружкой.

— Ах негодяй! А! Ах негодяй! И как земля носит, негодяев этаких⁈ Серёж, у нас на вкладе сколько?

— Нормально! Лешка поможет, Галка у мужа попросит, соберём, Нин. Делов-то! Дом Пантелеихи продадим. Вот и выйдет, ещё и останется.

— Не надо дом! Не надо ничего собирать! — очнулась Маруся. — Я сама всё решу! Сама!

— Сам с усам! Ты вон уже решила! — крякнул дядька.

— Серёжа!

— А что Серёжа-то? Замуж её нужно отдать, чтобы муж обеспечивал и берёг от шантрапы всякой!

— Серёжа!

— Ладно! Пойду покурю!

— Марусь, — Нина Васильевна обтёрла лицо влажным полотенцем, — дом и правда продать можно!

— Нет, не нужно его продавать! Леше понадобится ещё, жизнь не кончается. Я всё решу! Мне подумать нужно, пойду пройдусь.

— Ну вот куда ты, не позавтракав? Маша?

Но Мария Полякова быстро умылась, переоделась и выскочила на улицу. Брела без цели и мысленно составляла список тех, у кого можно будет занять, что можно продать. Не заметила, как пришла на обрывистый берег, где в тени сосен добрый человек когда-то от большой доброты установил самодельную резную лавочку под двускатной крышей. Рядом поблескивала хромированным боком самодельная же урна — обычное оцинкованное ведро, которое с обеих сторон удерживалось на двух сварных стойках большими болтами. Когда урна переполнялась, её опрокидывали и мусор высыпали в мешок. Умельцы с завода нанесли на ведерко блестящее металлическое покрытие, написали аккуратно, по трафарету: «Не сорить!»

Вид с этого места открывался красивый и умиротворяющий. Маша склонила голову набок и наблюдала за носящимися со скоростью света, верещащими о близком дожде стрижами. Потом вздохнула и нажала на кнопку вызова под номером первого человека из списка…

— Думаю, вот здесь нужно пустить серебряный галун, — портной сделал два шага назад, осмотрел дело рук своих и кивнул подмастерью, что держал корзинку с разного рода лентами, стеклянными бусинами и тесьмой.

— Не нужно, пусть невеста сверкает на свадьбе, а я буду оттенять её красоту, — остановил мастера Теодоро. — Оставим как есть.

— Но сеньор! Ваше положение обязывает…

— Серебра достаточно, — сухо прервал портного де Карилья. — Закончим завтра, сейчас у меня неотложные дела.

Мастер и его помощник переглянулись, но спорить не стали: только совсем выживший из ума станет перечить магу. Оставшись один, Теодоро с тоской посмотрел в зеркало. Капкан вот-вот захлопнется, и его заставят погрузиться в придворные интриги, и эта женщина, Мария, наверняка исчезнет из его жизни, но всё так же будет волновать.

Спрыгнув с небольшого сундука, Люция грациозно потянулась, зевнула и уселась вылизывать лапки, не спуская глаз с хозяина. Они давно научились вести бессловесный диалог, вот и сейчас Карилья всем своим видом выражал печальную покорность судьбе. Хотя кошка заметила, как вдруг изменилась его поза.

— Давай сбежим, красавица моя? На несколько часов? Навестим Марию. И не смотри так! Я не собираюсь соблазнять бедную девушку, просто мне хорошо с ней. Да, мы только поговорим, это не преступление.

Маг подошёл к зеркалу и коснулся его ладонями. Люция, задрав мордочку, ждала сигнала, чтобы прыгнуть в другую реальность. Карилья кивнул, кошка переступила зыбкую грань и побежала вперёд.

— Нужно взять с собою вина! — вспомнил Теодоро и повернулся к столу. В тот же миг распахнулись двери, и в комнату по своему обыкновению влетела Асунта.

— Ты не одет? — промурлыкала она, скидывая плащ на спинку кресла. — Это даже к лучшему!

— Я устал, любовные игры меня добьют, Асунта, если ты про это, — Теодоро совершенно безотчетно взглянул на зеркало. Люция оказалась одна в чужом мире, где ей могут грозить опасности, нужно выпроводить любовницу и вернуть кошку домой.

Гостья бесцеремонно повисла на шее де Карильи и поцеловала его с таким пылом, что маг удивлённо вскинул брови и отстранился.

— Что с тобой?

— Я не уступлю тебя этой вяленой рыбе, Тео! И раз уж кое-кому придётся делить с Миреной ложе, то пусть мои ласки вспоминаются тебе, когда ты замерзнешь в ее объятиях!

— Какое смелое утверждение!

— Я хорошенько рассмотрела твою невесту! Она холодна! Такие женщины не умеют дарить радость в постели. Впрочем, им достаточно рожать детей, не так ли? Для наслаждения у тебя есть я!

— Мы не сможем видеться какое-то время до и после свадьбы, Асунта, ты же понимаешь?

— Тогда давай напьёмся нашей страсти впрок, сеньор жених!

— Не сейчас!

— Нет, именно сейчас! Я достаточно настрадалась в разлуке с тобой, так что не медли, Тео!

— Мы расстались всего несколько…

Возражения де Карильи потонули в следующем поцелуе, и на какое-то время он забыл и про зеркало, и про кошку, и про тревожащее будущее.

Список был почти исчерпан, и Маша посмотрела на смартфон с пятью процентами зарядки как на предателя. Странное чувство вдруг заставило повернуть голову — в нескольких шага от лавочки сидела кошка. При свете ясного дня Маша сначала не узнала её, а потом удивлённо позвала:

— Люция, это ты?

— Маша, могу я присесть рядом?

Маруся отвернулась от кошки и с недоумением и нарастающей злостью воззрилась на Николая, подходившего с другой стороны.

— Я слышал, как ты говорила с подругами. Могу дать в долг, если хочешь.