Теодоро и Маруся. Зеркало колдуна

ГЛАВА 23 Вечное имя

— Признай, что проиграл, Карилья! — верховный тёмный маг возвышался над стоящим на коленях Теодоро словно гранитная твердыня. — Мне ничего не стоит отдать пойманного беглеца королю, и он тебя колесует на площади. Без сожаления. На потеху толпе. Но одно твоё слово, и мы примем тебя в братство. Люди жалки, раз не смоги рассмотреть в твоем даре невероятный огонь и силу. Ты ведь почти победил шторм, который я наслал. Почти.

С лёгкостью, которую трудно было ожидать от пожилого человека, тёмный маг опустился на корточки перед пленником:

— Обещаю забыть все обиды. И даже более того — клянусь, что ты войдешь в совет высших и получишь большую власть. Просто кивни, и дело будет сделано. Никто и никогда не узнает о твоем проигрыше. Ну же!

Чуть дрогнули сгорбленные плечи, разлетелись веером капли, стекавшие с закурчавившихся от влаги волос, и Теодоро де Карилья, помотав головой, смело поднял взгляд навстречу неизбежному. Невозможно было победить стихию, насланную черным колдовством, и сейчас, в плену у мейстера, нужно делать окончательный выбор.

— Старый разговор, мейстер, — вымученно улыбнулся светлый маг. — И ответ всё тот же — нет!

— Не будь глупцом! Неужели ты позволишь Людовиго переломать тебе кости и бросить на растерзания воронам? Спасения ждать неоткуда, Теодоро. Больше никто не придёт тебе на помощь!

— Мейстер, с годами вы стали тугоухи. Мой ответ — нет! Я не стану служить Тьме!

— Что ж, это твой выбор, но мне жаль, очень жаль. Я выхолощу твою магию, и завтра, никчемный и жалкий, ты отправишься в столицу. Пусть народ посмотрит на дурака, который предпочёл смерть неограниченному могуществу.

Мануэль мялся, проклиная свое неумение утешать плачущих женщин. Каракка «Сестра Ветра» чудом уцелела в жесточайшем шторме, не потеряв ни одного человека из команды, только паруса и реи мотались на мачтах, как обломанные ветки деревьев. Корабль был спасён усилиями светлого мага, пожертвовавшего собой во имя жизни других. Вернее, и в этом Баррейро был уверен наверняка, во имя жизни женщины, которую любил. И в этом не было сомнений — любил больше себя, больше всего на свете.

Рыдания Марии не стихали, и на девушку было страшно смотреть — расцарапанное плечо, израненные обломками обшивки ноги, спутанные грязные волосы и поза отчаявшегося человека.

Бывалые морские волки прятали друг от друга лица и растерянно поглядывали на плачущую. Море поглощало своих жертв без следа, но каждый раз умиротворялось, получив откуп. Вот и сейчас легкие барашки волн игриво разбегались под килем «Сестры Ветра», и ничего не напоминало о страшной тьме, чуть не втянувшей в себя корабль.

— Дайте ей выпить, сеньор! — капитан сунул в руки Мануэлю невысокий стакан, выточенный из коровьего рога. — Это пойло свалит даму с ног, и она немного отдохнёт, а мои люди смогут спокойно заняться починкой каракки. Смотрите, они стоят как истуканы и боятся напугать сеньору громкими звуками еще больше, раздери их пучина! Дайте ей выпить. Дайте, не то она сойдёт с ума от горя.

Баррейро подсел ближе, но долго не решался дотронуться или позвать. Пожалуй, впервые в жизни он узнал, как сердце рвется на части. Когда-то эти слова выкрикнула бежавшая следом жена, обвинявшая его в равнодушии. Мануэль тогда посмеялся и пришпорил холеного жеребца — торопился окунуться в дворцовые развлечения, спешил удостовериться в дружеском расположении короля. Сейчас судьба возвращала ему чужую боль.

— Мария, — осторожно начал он, легонько коснувшись вздрагивающей спины. — Выпейте!

Неожиданно девушка отозвалась, повернулась и Мануэль задохнулся от того, каким страшным выглядело ее лицо — опухшее, красное, с синяком на лбу и глубокими царапинами на щеке. Вовсе не та красавица, что казалась порождением несбыточного сна.

— Пейте, — протянул он стакан, — станет легче!

Несчастная и не сопротивлялась, покорно сделав несколько глотков, даже не поморщилась, уронила руки, как обессиленная птица, и склонила голову на плечо Баррейро.

— Тео не нашли? — спросила она глухим бесцветным голосом.

— Нет. Но вы не должны отчаиваться, Мария! Мой друг выбирался и не из таких переделок. Вот увидите, он вернется.

— Вернется… — эхом прошелестело в ответ. — А я смогу вернуться?

— Вы? — Мануэль растерялся. — Только назовите место, и я отвезу вас туда!

— Как вы оказались здесь? — Мария постепенно приходила в себя, или это капитанское пойло ослабляло боль и прочищало мысли.

— Выехал из столицы верхом. Я теперь в немилости у короля, а потому решил не попадаться ему на глаза. Я намеревался перехватить вас в Криэсте, но в придорожной таверне рассказали про шторм и каракку, что мужественно боролась с ним. Не узнать свой корабль в этом рассказе я не мог. А когда увидел, то понял, какой силы была буря — «Сестру ветра» знатно потрепало. Сейчас мы пристанем в тихой лагуне, и я отвезу вас к лекарю, сеньора Мария. Подобные раны нужно смазывать, иначе они загноятся.

— Ну и пусть. Пусть я даже умру! Какой толк в жизни, если Тео нет рядом?

— Нужно надеяться, Мария. А пока я стану заботиться о вас. Клянусь всем, что имею, вы будете обеспечены необходимым и даже сверх того!

— Вы обещали отвезти туда, куда пожелаю? — у девушки начал заплетаться язык, она пьянела на глазах. — Я хочу в тот дом, что купил Тео. В этой… Кри… Криэсте, да. Точно. Туда хочу.

Воодушевленный переменой в настроении собеседницы, Мануэль закивал:

— Конечно, мы можем скоро отправиться в путь! Я велю купить вторую лошадь!

— Лошадь?

— Сеньора боится не выдержать дороги?

— Я вообще лошадей боюсь, — горько засмеялась Мария. — Не знаю, с какой стороны подойти.

— Мы справимся с этим затруднением, — впервые за долгие часы улыбнулся Баррейро. — Слово кабальеро!

Глава тёмного ордена наблюдал за безмятежным лицом пленника. Силой своих чар он лишил де Карилью возможности творить магию и защищаться, но все равно никак не мог пробиться в его мысли. Неудача не раздражала мейстера, хоть он и не любил проигрывать. Их схватки с Теодоро случались довольно часто, и только теперь можно было бы праздновать победу, но отчего-то не получалось. Мейстер не чувствовал ее вкуса.

— Что даёт тебе силы? — спокойно спросил он, но в нетерпении слегка подался вперёд.

— Вечное имя, — улыбнулся Теодоро де Карилья, не открывая глаз. — Оно живёт во мне и будет жить после.

— Вечное имя… — задумчиво повторил тёмный маг и покачал головой: пленник, похоже, тронулся умом. — Уведите его, утром двинемся в обратный путь, — громко обратился он к страже, что стояла за дверью.

Черный галеон покачивался на волнах, и вся его угрюмая молчаливая команда неспешно начала приготовления. У корабля не было имени, и на носу его красовалась рогатая голова огромного тура, в носу которого торчало узорчатое медное кольцо. Темный маг окинул взглядом спокойный горизонт, словно хотел рассмотреть что-то, недоступное взгляду обычного человека. Вечное имя не шло у него из головы. Мейстер размышлял еще какое-то время, а потом щелкнул пальцами и вытянул вперед руку.

Над водой закрутилась легкая спираль из крошечных брызг и понеслась к далекому берегу, следуя приказу своего повелителя. Она преодолевала волны и пропускала сквозь себя чаек, бросающихся за мелкой рыбешкой, чуть поддавалась ветру, но упрямо двигалась в указанном направлении. И когда в конце концов достигла тихой гавани, где приходила в себя истерзанная штормом каракка, рассыпалась во влажный туман и рассеялась над палубой, где трудилась команда.

В трюме галеона не было никаких запахов, и Теодоро мысленно воздал хвалу ордену за то, что на нём не перевозили грузов. Маг откинул голову назад и скоро уснул, укачиваемый мерным ходом корабля. Стоило поберечь силы, ему они ещё пригодятся. Людовиго наверняка хочет долгой и зрелищной мести.

Голова Марии от каждого толчка свешивалась всё ниже, Баррейро отклоняясь назад, придавал телу девушки правильное положение и вздыхал. Впервые он обнимал желанную женщину, но не мог прикоснуться к ней так, как жаждало его тело и глупое, такое неразумное сердце. Они ехали довольно медленно, но Мануэль не отдыхал — напряженно размышлял надо всем, что случилось. Явно колдовской шторм — дело рук темного ордена, не иначе. Спасение и бегство друга, злость короля, Мария, доверчиво прильнувшая к груди, — всё это сплелось в тугой узел, который не так-то легко распутать. Время все расставит по своим местам, решил бывший фаворит короля, а он будет наслаждаться близостью прекрасной, но недоступной женщины, раз уж такова судьба.

Криэсту невозможно было проехать или перепутать с какой-то другой провинцией — она славилась многочисленными виноградниками на склонах зеленых холмов, окружающих край с трех сторон.

Небольшой отряд остановился на тенистой лужайке, чтобы набраться сил перед последним переходом. Да и лошади, купленные у крестьян крошечной прибрежной деревушки, не привыкли к дальним дорогам, им требовался отдых.

Огладывая окрестности, Маша не могла не отдать должное их живописности. Теодоро выбрал идеальное место для своего уединённого жилища. Воздух напоен был чарующим ароматом каких-то то ли цветов, то ли цветущих кустарников и немножко пьянил уставшую путешественницу.

— Здесь очень красиво. Очень.

— Да, — откликнулся Мануэль, отрываясь от фляги с водой. — Я подумываю прикупить здесь земли или сразу дом с виноградником. Чтобы вечерами распивать с Тео местного… — Баррейро поперхнулся, увидев, как изменилось лицо Марии, и тут же попытался увести разговор в другое русло: — Знаете ли вы, что в доме отца вас ждёт Тито?

— Бастард?

— Верно, бастард Теодоро. Хороший паренёк, он понравится вам, ручаюсь!

— Он похож на отца?

Вскинув брови, Баррейро задумался.

— Пожалуй, что да, сеньора. Он напоминает Теодоро повадками и чертами лица. Голосом. И грацией кота, если вы понимаете, о чём я.

И тут Мария снова удивила Мануэля. Похоже было, что девушка совершенно потеряла разум, она вскрикнула и прижала пальцы к губам.

— Люция! Я совсем забыла про кошку! Люция ведь осталась в столице! Донья Эстефания не даст животному умереть с голоду, но ведь Люция будет тосковать!

— Кошка пропала, сеньора. Должно быть, решила последовать за вами и заблудилась. Донья Эстефания рассказала мне, что животное искали, но безуспешно.

— Но ведь мы плыли на корабле. Как же она смогла бы следовать за нами? — Маша опустилась на траву и привалилась спиной к раскидистому дереву. — Бедняжка! Бедняжка! Она, наверное, погибла!

— Не думаю. Люция умна и проворна. Кто знает, может, она уже вернулась домой.

— О, пусть будет так!

Опечаленный признаками сумасшествия Марии, Мануэль все оставшееся время привала молчал, наблюдая и мрачнея все больше. Чуть погодя они тронулись в путь, больше не вспоминая ни о Теодоро, ни о Люции. Ехали в тишине, погруженные каждый в свои невеселые думы.

Небольшой серый дом, сложенный из грубо обтесанных каменных блоков, прятался в зелени, и только часть крыши и массивная труба высились над листвой. Мануэль спешился и, приказав ждать, осторожно направился к окну, заглянул внутрь и уже смело зашагал к входной двери. Распахнув ее настежь, Баррейро громко поприветствовал кого-то внутри. Маша немного напряглась было, но устало склонила голову — сил бояться и горевать всё равно уже не было — и решила принять все как есть. И бастардов, и свое неопределенное положение, и новые условия жизни.

На порог вышел юноша, и сердце девушки заколотилось в горле. Мануэль схитрил, не сказав, как сын невероятно, до мельчайших черт похож на Теодоро. Горячая боль начала разливаться за грудиной, но Маша заставила себя улыбнуться.

— Ты и есть Тито?

Очень юная копия де Карильи поклонилась гостье и пригласила в дом:

— Прошу вас, сеньора, окажите мне честь!