Топором повенчаны

Глава 8

Коул

Поездка домой прошла без происшествий. Мы приземлились в Портленде днём, потом пересели на шаттл до Бангора. Оттуда я отвёз Дебби домой.

Хотя у нас с Виллой не было много времени обсудить детали — мы всё время были в окружении моей семьи — мы договорились, что я сразу перееду в её домик. Понятия не имел, как всё это будет работать, но был настроен попробовать. Она — человек с большой буквы, а всего один день со мной основательно перевернул её жизнь. Я был ей должен, хотя бы попытаться всё исправить.

Дебби, уставшая после насыщенных выходных, почти всё время в дороге молчала, но неоднократно бросала на меня подозрительные взгляды. Надо отдать ей должное — ни о чём не спрашивала, даже когда помогала мне складывать бельё и укладывать мои скромные пожитки в несколько пластиковых контейнеров, которые раньше использовала для рукоделия.

На улице уже темнело, но я не собирался уходить, пока дом не станет хотя бы чуть чище, чем был до моего приезда. А это было непросто — Дебби очень гордилась своим хозяйством. Но я был ей должен. Так что я вынес мусор, пропылесосил и сменил постельное бельё в своей комнате.

Дебби появилась в дверях, как раз когда я поправлял подушки.

— Не обязательно всё это делать, — сказала она.

— Я на прошлой неделе поменял батарейки в дымовых датчиках, — пробормотал я, не отвлекаясь от дела. — И поставил себе напоминание на телефоне — через полгода поменяю снова.

— Хватит, — тихо сказала она, подходя ближе. Она молчала, дожидаясь, пока я посмотрю на неё. Потом, заправив тёмно-русые волосы за уши, слегка наклонила голову и улыбнулась. — Всё в порядке, Коул. Иди. Переезжай к жене. Не переживай за меня.

Слова ударили в самое сердце, сметая последнюю каплю самообладания. Я был ей должен так много… Целой жизни не хватит, чтобы отплатить за её доброту. И у меня не было слов, чтобы выразить, что значит для меня её любовь.

— Спасибо, — выдохнул я, чувствуя, как жжёт в носу и глаза наливаются влагой. Это было всё, что я смог сказать. — За то, что дала мне дом. Место, где я мог обрести опору.

Она обняла меня крепко, всем телом.

— Милый, ты мой шестой сын. И всегда им будешь. Как и у других моих мальчиков, у тебя здесь всегда будет своё место. — Она похлопала меня по руке, отстраняясь, и всхлипнула. — У тебя была трудная дорога, но у тебя хорошее сердце. Я знаю, ты справишься. Приходи ко мне на ужин хоть изредка. И не забывай про клуб по вязанию.

Несмотря на то, как болело внутри, я не смог сдержать улыбку.

— Обещаю. — Я снова крепко её обнял. Всю мою жизнь Дебби была рядом. И всегда принимала меня как родного.

Такие люди, как она, те, кто остаётся рядом, когда всё рушится, — за них стоит держаться до последнего.

Я сжал её сильнее.

— Я тебя люблю, — сказал я, не скрывая слёз.

Я переехал к Дебби, когда оказался на самом дне. Не было ни дома, ни выхода. Я восстанавливался после операции на бедре, потерял карьеру, ушла девушка, с которой я был долгое время. Пропало всё, даже чувство направления в жизни. Отец оказался в тюрьме, мать уехала — и, по правде говоря, никогда особо не хотела иметь со мной дело. Я оттолкнул от себя всех, кто когда-либо меня любил.

Всех, кроме Дебби. Её так просто было не запугать. Даже когда я был в самом ужасном состоянии, она лишь закатила глаза, выдала мне список дел по дому и испекла партию печенья с арахисовым маслом.

Она не позволяла мне жалеть себя, держала меня занятым — пусть даже это был просто просмотр Jeopardy! или поход в клуб по вязанию.

— Я тоже тебя люблю, малыш. А теперь иди. Переезжай к своей жене. Я бы не отдала своего любимого соседа по комнате ни за что. Но у меня хорошее предчувствие. Она заставит тебя ходить на цыпочках. Хотя тебе и так роста хватает.

— Спасибо, — повторил я, потому что она сделала для меня больше, чем кто-либо когда-либо. Больше, чем я заслуживал. — Не уверен, что смогу отплатить.

— Ты мне ничем не обязан. Быть мамой — это моя работа. Моё предназначение. У меня шесть замечательных мальчиков, которых я люблю, и теперь ещё и внуки. Я готова делать это каждый день до конца жизни. Когда-нибудь ты поймёшь.

Дорога, ведущая к озеру, шла сквозь лес, и вечером там было довольно темно. Но когда деревья расступились примерно через километр, и закатное солнце осветило территорию передо мной, я аж дыхание перехватил. Вилла упоминала, что снимает домик у воды, но это оказалось нечто гораздо большее — настоящая усадьба. Газоны выстрижены до миллиметра, сбоку — что-то вроде яблоневого сада. Старомодные фонари освещали длинную аллею, ведущую к большому коттеджу, окружённому кустами. Всё это напоминало сказку.

Я припарковался рядом с голубым хэтчбеком, который, по всей видимости, принадлежал Вилле. Забавно: мы женаты, а я даже не знал, на чём она ездит.

Я ещё не успел заглушить двигатель, как она уже выскочила на крыльцо встречать меня, нервно теребя руки. Явно она нервничала не меньше моего.

— Красивый дом, — сказал я, выбираясь из своего пикапа.

— Я снимаю его у Магнолии. Вся усадьба принадлежит ей.

— Конечно.

Магнолия Стивенс-Томас была наследницей железнодорожного магната. Жила в Нью-Йорке, но унаследовала родовое поместье здесь. Мы были знакомы почти всю жизнь, но общего у нас не было ничего. Она занималась организацией мероприятий для богачей, но при этом оставалась хорошей подругой и для Лайлы, и для Виллы.

— Она предлагала мне главный дом, но зачем мне особняк на семь спален? — засмеялась Вилла. — Там даже кухня профессиональная, как в ресторане.

Особняк? Выходит, имение было настолько большим, что отсюда его не было видно.

— Она не живёт тут постоянно?

— Приезжает время от времени. Это семейная собственность уже много лет. Ты проезжал мимо дома смотрителя — там живут мистер и миссис Льюис. Ты их ещё увидишь. Мистер Льюис занимается садом с семидесятых годов.

— Здесь очень красиво, — сказал я, открывая багажник.

— Обязательно скажи ему это. Только говори громко в правое ухо — он до сих пор отказывается от слухового аппарата.

Я усмехнулся и покачал головой.

— Учту.

Она спустилась по ступенькам, обошла машину и встала рядом со мной, уперев руки в бока.

— Это всё, что у тебя есть?

Я кивнул, приготовившись к ехидному замечанию.

Но вместо этого она подошла ближе и потянулась за контейнером. От этого движения до меня донёсся её запах. Ваниль? Приятный. Даже в холодном ноябрьском воздухе её близость дарила ощущение уюта и тепла.

Она подхватила ящик и направилась к крыльцу. Я поспешил за ней, глядя, как покачиваются её бёдра на ступеньках. Внутри нас встретила гостиная с открытой планировкой, в центре которой был камин. Красиво. Такой элегантный деревенский стиль.

Не останавливаясь, Вилла прошла к задней части дома и плечом приоткрыла дверь возле кухни.

— Вот твоя комната.

Комната была маленькой, с двуспальной кроватью, покрытой зелёным стёганым одеялом, по бокам стояли дубовые тумбочки.

— Отлично.

— Прости за двуспальную, — сжалась она. — Больше сюда просто не влезет.

Я не сдержал смех.

— Я больше года сплю на односпальной. Это уже люкс.

Она резко обернулась, рот у неё приоткрылся.

— Односпальная? Ты? Как ты вообще туда помещался?

Я пожал плечами.

— Научился влезать куда угодно. Этот мир не особо-то приспособлен для людей моего роста.

— Наверное, да, — пробормотала она. — Поэтому ты и ездишь на этом монстре?

Я поставил контейнер на кровать, усмехнулся.

— Это не монстр, а «Тахо».

— Он огромный. — Её глаза округлились.

— Мне нужна машина по размеру. В седанах я не помещаюсь, а в этой есть место для хоккейной экипировки.

Она сморщила нос так, что у меня снова дёрнулось сердце.

— Я так и знала, что где-то тут смердит.

Я рассмеялся и покачнулся назад на пятках.

— Буду держать всё снаряжение на улице.

— Спасибо, — сказала она и развернулась к выходу. — Пошли, я помогу донести остальные вещи.

— Уже поздно.

— Да, но не каждый день муж переезжает в дом.

Она пожала плечами, и это было так мило, что мне захотелось притянуть её к себе и обнять. Все эти события выходных наверняка вымотали её, а она всё равно оставалась такой доброй.

— Когда закончим, я бы хотела немного поговорить. Обозначить общие правила.

Я кивнул. Сейчас бы согласился на что угодно. Я был здесь, мы начали. И пусть обстоятельства были, мягко говоря, странные, это казалось чем-то вроде нового начала.

Когда все коробки оказались в моей новой комнате, я вернулся в гостиную и устроился в большом кресле.

Ёрзал на подушке, собираясь с духом, чтобы спросить, как она себя чувствует на самом деле.

— Ты всё ещё не передумала, что я переехал?

Она кивнула.

— Конечно. У меня достаточно места, а дома я бываю редко. — Она заправила светлую прядь за ухо. — Я не против соседа по квартире.

— Я не стану мешать, — пообещал я. — Я и помочь могу.

Она уже сказала «да», я переехал, но всё равно хотелось как-то её успокоить, показать, что я не обуза. Что я стою того риска.

— Я могу готовить. Дебби меня учила. Мои печенья с арахисовым маслом — высший уровень. И стирать умею. Она меня приручила.

Я сдержанно гордился этим. Дебби была доброй и заботливой, но с самого начала дала понять, что халявы не будет. Через сутки после того, как я поселился у неё, даже несмотря на то, что восстанавливался после операции, она уже отправила меня косить газон, чистить водостоки и стирать свои носки.

И мне это нравилось. Чувствовать себя полезным. Я сомневался, что Вилле понравится, если я начну бегать вокруг неё, но раз уж она всегда была такой самостоятельной, то, как минимум, я мог разделить с ней быт.

Она потёрла ладони, на губах появилась лёгкая улыбка.

— Это мило, но для такого рода соглашения необязательно.

— Может быть. Откуда мне знать. У меня ещё не было фиктивных браков.

Она тихонько фыркнула.

— Технически, это скорее брак по расчёту.

— Да ну? — Я усмехнулся. — И в чём разница?

— Если уж говорить языком книжных тропов — мы и правда женаты, а не просто притворяемся. Но женаты ради удобства.

— Ладно, убедила.

— Так что я думаю, нам стоит установить чёткие границы и ожидания, исходя из обстоятельств.

Я кивнул, положив локти на подлокотники и переплетя пальцы.

— Конечно. Как скажешь.

— Например. Как долго мы собираемся быть женаты? Я сейчас ищу юриста, который не связан с Лаввеллом, чтобы заняться аннулированием.

Вопрос разумный. После всего хаоса, что последовал за свадьбой, мы даже не успели подумать о сроках.

— Как считаешь? Полгода? Год?

— Даже не знаю. — Она прикусила губу. — Думаю, можно начать с полугода? Проверяться раз в несколько недель, чтобы убедиться, что нас обоих устраивает, как всё идёт. За это время наступит весна. Надеюсь, к тому моменту отец пойдёт на поправку. Так что может сработать.

— А я, может, к тому моменту работу найду и перееду.

Она закрутила прядь волос — я уже знал, что это у неё знак нервозности.

— А я надеюсь, что к тому времени хоть немного встану на ноги на работе и начну лучше заботиться о себе.

Я улыбнулся. То, насколько серьёзно она относилась к городу и своим пациентам, вызывало уважение.

— Скажи, что нужно юристу. Только знай: я ничего у тебя не возьму.

— Ты про деньги? — Она рассмеялась, потом рассмеялась ещё громче, запрокинув голову. — У меня их нет, — сказала она, вытирая слезу из глаза. — Я по уши в долгах за учёбу. Работая барменом, я бы заработала больше, чем за время медицинской ординатуры. Так что если ты женился на мне ради денег, тебе конец.

— Я не ради денег на тебе женился, — сказал я, выпрямившись.

Она отмахнулась.

— Я знаю. Мы были в хлам.

— Это правда. Но я ещё и женился, потому что ты меня зацепила. Всё как-то само понеслось.

— Значит…

Я подался вперёд, упёршись локтями в колени.

— Значит, я совсем не против быть с тобой в браке. Мне нравится проводить с тобой время. И мне кажется, мы можем помочь друг другу. Ты на меня хорошо влияешь.

— Я? — фыркнула она. — Девчонка, которая пьяная вышла замуж в Вегасе?

Я выдохнул. Её склонность принижать себя начала действовать мне на нервы.

— Ты сложная, доктор Вилла Савар, — сказал я, не отводя взгляда, чтобы она поняла, что я говорю серьёзно. — Но ты целеустремлённая, собранная, амбициозная. Ты многого добилась к своим тридцати. Мне бы повезло быть хотя бы временным мужем такой женщины.

Уголок её губ дёрнулся, но больше она ничего не показала. У меня было ощущение, что к комплиментам она не привыкла. А мне очень хотелось это изменить.

— Ладно, ладно. Я поняла, — наконец отмахнулась она. — Но есть одно условие.

— Любое.

— Абсолютная честность. — Она наклонила голову и посмотрела внимательно, давая мне время осознать сказанное. — Это сработает только в случае полной открытости. Я серьёзно. Я буду выводить тебя на чистую воду, если начнёшь нести чушь.

Меня одновременно и развеселило, и немного напрягло. Но я кивнул.

— Принимается.

— То, что ты говорил в Вегасе — про рост и поиски своего пути — это правда? — Она приподняла бровь, выжидая, но не дала мне ответить. — Потому что если я найду тебя неумытым, играющим в приставку на моём диване, я тебе устрою.

Ох, какой огонь. Мне эта её сторона очень даже нравилась.

— Превосходно. Я за.

— И если я вдруг не буду спать, питаться всякой гадостью и полностью заброшу свою личную жизнь вне работы…

Я поднял ладонь, словно клялся.

— Тогда я подниму тревогу.

— Хорошо.

Она чётко кивнула.

— Может, вместе мы станем полноценными взрослыми.

— За попытку. Надеюсь, у нас получится.

Не знаю, было ли это из-за позднего часа или из-за того, как мило она выглядела в своих спортивных штанах, но на меня накатила волна нежности к Вилле. И вместе с ней — желание отдать ей всё, чего бы она ни захотела.

— У нас получится, — сказал я. — Я не хочу снова облажаться. Хотя бы не сейчас. RiverFest прошёл удачно, и впервые за долгое время люди ко мне нормально относятся. Я понемногу возвращаю уважение своих братьев. А если сейчас мы быстро разведёмся и всё сведётся к тому, что я испортил помолвку Оуэна и Лайлы просто так — это будет старый Коул. А я хочу быть новым Коулом.

Обычно я не был склонен к такой откровенности. Но она просила честности. А я хотел быть лучшим чёртовым мужем, каким только мог, пусть даже на шесть месяцев.

— Спасибо, — тихо сказала она. — Я тоже не подведу. Больше всего на свете я боюсь разочаровывать людей. И пусть мы с тобой, возможно, не проживём долгую счастливую жизнь, сидя бок о бок в качалках и крича на белок через пятьдесят лет, но всё равно можем провести это время вместе с пользой. Стать лучше.

И она была права. Всё это могло начаться как пьяная ошибка, но, может, мы и правда сможем чему-то научиться и вырасти благодаря этому опыту. И, глядя на неё, я понял одно — последнее, чего я хочу, это разочаровать её.