Топором повенчаны

Глава 39

Вилла

Сегодня мы закрыли клинику пораньше — надвигалась сильная буря. Снег начал сыпать ещё к завтраку — лёгкий, пушистый, вполне обычный для этого времени года. Но к обеду поднялся сильный ветер, и видимость почти исчезла.

Здесь, на севере, снег идёт с октября по май. Люди не моргают глазом — это часть жизни. Школьники идут к автобусу по сугробам по пояс, будто так и должно быть. Снег — это опасно, но настоящий враг — ветер. Пару раз в год нас накрывает нор'истер — буря с ураганными порывами ветра и рекордными осадками. Вот такие штормы у нас в штате воспринимают всерьёз. Все мы слышали страшные истории о людях, которых застанет снег врасплох — без генератора, без припасов, без связи.

К счастью, в Лавелле крепкое сообщество. Всё это благодаря Бернис и нескольким другим пожилым женщинам, которые следят за пожилыми соседями и семьями с маленькими детьми. Весь город уже точил лопаты и заливал бензин в генераторы в ожидании.

Не раз бывало, что я сидела рядом с отцом, пристёгнутая в его стареньком пикапе, который он держал специально для расчистки снега. После особенно сильных метелей мы с ним убирали проезды соседям, а иногда даже расчищали склон к начальной школе.

Сердце сжалось от воспоминаний. Родители сейчас в безопасности, в Портленде, но мне их безумно не хватало.

Они всегда ставили превыше всего труд, самоотдачу и помощь другим. Я росла, наблюдая, как папа встаёт из-за стола на День благодарения, чтобы пойти выручить кого-то. Он уходил с матчей, из магазинов — даже оставляя тележку, полную продуктов. Всё сообщество знало: на него можно положиться.

Мама — тоже. В округе было всего несколько психологов, и она всегда была загружена. Постоянно ездила в больницы. Слава богу, когда я пошла в младшую школу, она открыла частную практику. Это сократило количество разъездов, но она всё равно была на связи круглосуточно.

Помощь другим у нас в крови. И я всё чаще понимала, что моё представление о помощи немного отличается от родительского. Но до того, чтобы сделать этот шаг, мне ещё предстояло многое пройти. Племянница доктора Уолтерса как раз заканчивает учёбу на социального работника, и мы с ней недавно обсуждали возможность стажировки в моей клинике. Эмоциональная поддержка пациентам — это огромное подспорье. Я всё ещё ищу «единорога» — врача или фельдшера, который мог бы взять на себя часть нагрузки, но благодаря Коулу у меня не опускаются руки.

Он забрал у меня часть ответственности дома и это было настоящее облегчение.

Сегодня днём он встретил меня в дверях поцелуем.

— Надо бы успеть в магазин, пока не накрыло, — сказала я, не снимая пальто и ботинок. Нам предстояло срочно пройти весь список перед бурей.

— Уже всё купил, — сказал он, уходя в сторону кухни.

— А...

— Бензин для генератора? Есть. Зарядил все устройства, но поставь телефон на зарядку, вон тут провод, и аккумулятор тоже заряжен. Фонарики проверены, батарейки свежие.

Он указал на кухонную стойку, где стояли фонари в ряд.

Сердце дрогнуло.

— Я, наверное, никогда не была настолько возбуждена, — выдохнула я.

Он подмигнул.

— У тебя будет куча времени показать, насколько сильно ты меня хочешь, жена. Нас ждёт несколько дней запертых в доме.

Я подключила телефон, шагнула в его объятия и позволила себе утонуть в его тепле, в его родном запахе. Хотя большую часть жизни у меня и времени не было подумать о браке, теперь я наслаждалась каждым его моментом.

Но внутри всё равно сидело чувство вины. Маленькая заноза, в которую я продолжала тыкать.

Лайла. Наша дружба. Ложь, которую я ей сказала.

Я не хотела предавать Коула, но мне хотелось всё ей рассказать. Начать сначала. Но дело было не только в моей истории.

Он взял меня за лицо, склонился ко мне.

— Что-то случилось. Из-за работы?

Я покачала головой.

— Расскажи. — Он поцеловал меня в лоб, отстранился, нахмурился. — Ты можешь мне сказать всё, помнишь? Полная честность.

Я глубоко вдохнула, сердце забилось чаще.

— Я хочу рассказать Лайле правду. О Вегасе, о том, как всё началось. Мне тяжело врать, она ведь моя лучшая подруга. Она поддерживала нас, радовалась за нас, и я хочу, чтобы она знала, как всё было на самом деле.

Он кивнул, не отрывая от меня взгляда.

— Тогда скажи ей.

— Коул... — Он говорил так просто. — А как же Оуэн?

Он отступил на шаг, провёл руками по волосам.

— Да, в Вегасе нам немного снесло крышу, и всё зашло дальше, чем мы планировали.

Мне не понравилось, как это прозвучало. Хоть это и была правда — с той пьяной ночи мы прошли огромный путь.

— Но всё это обернулось лучшим, что со мной случалось. Может, не стоит приуменьшать это, скрывая, с чего началось. Я люблю тебя. И хочу, чтобы ты гордилась тем, что мы строим вместе.

Эти слова попали прямо в сердце.

— А Оуэн?

Он пожал плечами.

— Я переживу его осуждение. Мы никогда не были близки, и скажем мы ему правду или нет — вряд ли что-то изменится. Лучше пусть он меня ненавидит, чем я заставлю тебя врать своей лучшей подруге. Ты — самый важный человек в моей жизни.

Сердце сжалось.

Господи. Этот мужчина.

Он разрешал мне рассказать историю, которая принадлежала нам обоим. Он был готов попасть под осуждение своего брата, лишь бы мы могли двигаться дальше вместе.

— Я всю жизнь избегал последствий. Уворачивался выкручивался, сбегал. — Он выдохнул. — Но ты научила меня, что встретиться с правдой — это тоже свобода.

Я бросилась к нему, уткнулась лицом в его грудь.

— Позвони ей, — прошептал он, прижимая губы к моей макушке. — Скажи всё, что хочешь. Мне не нужна защита.

Мне понадобился почти час, чтобы набраться смелости и позвонить. Мы немного поболтали ни о чём, но я была такой нервной, взмокшей от пота развалиной, что довольно быстро перешла к делу.

— Я должна тебе кое-что рассказать, — выдавила я. — Мне страшно, что ты возненавидишь меня, но мысль продолжать лгать ещё хоть немного пугает сильнее.

— Вилла, — сказала она с тревогой в голосе. — Нет ничего такого, из-за чего я могла бы тебя возненавидеть. Что случилось?

— Я тебя очень люблю. И не могу больше жить в нечестности.

— Хорошо…

Глубоко вдохнув, я выдала краткую сводку всей истории с Вегасом.

— Что за хрень?! — завопила она, и я тут же почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Господи, как же я ненавидела её разочаровывать. Какая же я отвратительная подруга.

— Мы решили притвориться. Ненадолго. В основном из-за меня. Я не хотела расстраивать родителей.

И теперь я уже совсем разревелась.

— Вилла… — тяжело вздохнула она. — Они тебя так сильно любят.

Сердце защемило.

— Я знаю. Но мы чуть не потеряли папу, и сказать им, что я вышла пьяной в Вегасе за плохого парня — это было слишком.

— И вы с Коулом решили, что лучше уж притвориться, что любите друг друга? — фыркнула она.

— Я понимаю, как это звучит. Но он тогда тоже боялся, как отреагируют его братья. И вообще, всё как-то само сложилось. Ему нужно было жильё, а я чувствовала себя одиноко и была на грани.

— А теперь?

— Теперь всё потрясающе, — улыбка расплылась по моему лицу.

— А сколько длилось это «притворство»? Потому что, если ты сбежала с нашей священной ночёвки пару недель назад, чтобы быть с ним — ты отлично играла роль.

— Я не притворялась. Я влюбилась. Сильно.

— Конечно влюбилась. Он тебе идеально подходит.

Я зарделась и рассмеялась. Серьёзно? Она только что сказала, что её бывший мне идеально подходит?

— Я не шучу. У нас с ним всё пошло наперекосяк, но он был не единственным виноватым. Поверь, я тоже накосячила. — Её голос был мягким. — Похоже, отношения с тобой помогли ему повзрослеть и справиться с тем, от чего он всегда убегал. А тебе нужно иногда отключаться, отдыхать, позволять себе просто быть. А он в этом мастер. Вы идеально уравновешиваете друг друга.

Слёзы подступили к глазам. Господи, я не заслуживала такую подругу.

— Прости меня, — прошептала я, когда слёзы потекли по щекам. — Мне так стыдно. Мы ведь поклялись, что никакие мужчины не встанут между нами. А я... я чувствую, что предала тебя. Я тебя очень люблю.

— Блин, теперь и я реву, — всхлипнула она. — Мне больно. — Её голос стал еле слышным. — Не буду врать. Мне нужно всё это переварить. Но ты всё равно моя лучшая подруга. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Чтобы о тебе заботились.

Я сглотнула подступивший ком в горле.

— Спасибо. И прости меня.

— Но, — она на секунду замолчала, всхлипнула, потом прочистила горло. — Я тебя понимаю. Оуэн тоже сейчас раскапывает все те обломки, которые оставил ему отец. Всем им пришлось через многое пройти. Но у Коула есть ещё одна грань — он всегда мечтал заслужить одобрение братьев. Так что когда Оуэн взбесился из-за вашего брака, это наверняка было больно.

— Надеюсь, мы не испортили вам помолвку.

— Ни капли. Он так старался всё организовать идеально… Но именно сумасшедшие истории и несовершенства сделали его особенным. — В её голосе теперь звучала улыбка. — А если вы с Коулом и правда будете жить долго и счастливо, то я забираю все лавры себе.

Я хихикнула.

— Разрешаю.

— Ты уже рассказала Магнолии?

— Она сама догадалась. — Я поморщилась. — Ей понадобилось всего пару дней.

Лайла фыркнула.

— Ну конечно. У этой женщины встроенный радар на враньё.

Мы проболтали ещё долго. Она рассказала про учёбу, про благотворительный бал, на котором была с Оуэном, и, конечно, пересказала все свежие сплетни о спортивных звёздах Бостона. Видимо, теперь её круг общения включал и профессиональных атлетов.

Она была одновременно счастливой, уставшей и полностью реализованной. И это наполняло моё сердце теплом. Потому что Лайла прошла через ад и добилась всего сама.

Когда мы попрощались, на улице уже стемнело, а снег валил густо. Я вошла в гостиную, чувствуя себя легче, чем за последние несколько недель. Коул стоял на коленях перед камином.

Он был таким красивым. Таким добрым. И я снова напомнила себе — наша история вовсе не позор. Это начало чего-то особенного.