Топором повенчаны

Глава 11

Вилла

— Поздравляю, — сказала Мелли, сжав меня в объятиях, окутала облаком Chanel No. 5 и своей роскошной шевелюрой из чёрных волос. — Это так романтично.

Мелли была душевной, трогательной и обожала всё, что связано с любовью. Впрочем, она и сама была замужем в третий раз. А когда я училась в старшей школе, она подсовывала мне книжки Норы Робертс — именно так я впервые узнала, что «долго и счастливо» бывает не только в сказках.

Она работала с моим отцом почти двадцать лет — управляла офисом, занималась счетами, заказывала расходники и просто создавалa вокруг тепло и уют.

Донна, сидящая у компьютера, недовольно фыркнула.

Она была двоюродной сестрой Мелли и её полной противоположностью. Суровая медсестра с короткой стрижкой, татуировками и двумя спасёнными питбулями дома. Целеустремлённая, прагматичная и неразговорчивая — пациенты обожали её. Я, увы, не достигла особых успехов в попытках растопить её сердце профессионализмом и обаянием. Но терять такую медсестру я не могла, так что регулярно интересовалась, как поживают её собаки — Тельма и Луиза.

Найти отличную медсестру — почти невозможно. А Донне хоть и немного за пятьдесят, она постоянно грозилась уйти на пенсию. Обычно — в ответ на болтовню Мелли о круизе по «Звёздному пути», в который та собиралась со своим третьим мужем весной.

— И зачем ты сделала такую глупость, как выйти замуж? — буркнула Донна.

— Она по уши влюблена, — пропела Мелли, крутясь в своём эргономичном кресле. Я почти видела сердечки в её глазах. — И он такой красавчик. И высокий. Просто вау.

Я натянуто улыбнулась. Даже не представляла, как в принципе обсуждать всё это. До сих пор казалось странным — я замужем.

Я. Девушка, у которой даже серьёзных отношений никогда не было.

Замужем.

За Коулом Эбертом, как ни странно.

И, надо признать, пока всё шло не так уж плохо. Его приезд и наше первое утро вместе не стали той неловкой катастрофой, какую я себе представляла. Наоборот — он был милым, искренним, полным решимости следовать нашему плану. Ничто из того, что я знала о Коуле до этих выходных, не наводило на мысль, что из него получится надёжный муж. Но его признание в том, что он не хочет снова облажаться, задело меня за живое. У него тоже много на кону.

В приёмную вошёл доктор Уолтерс, и в офисе воцарилась тишина. Поверх выглаженной белой рубашки он носил своё привычное шерстяное пальто и один из десятка дурацких галстуков, которые чередовал каждый день. Ему было за семьдесят, он был высоким и спортивным. В юности грёб в академической восьмёрке в Уильямсе и не упускал возможности напомнить об этом.

Годами он был правой рукой моего отца. Мы буквально вытащили его из пенсии, уговорив временно вернуться, чтобы помочь мне, пока отец на восстановлении. Он работал всего три дня в неделю, но без него, Мелли и Донны я бы не продержалась даже одного дня.

Я вдруг поняла, насколько недооценивала всё, что делал мой папа. Как, чёрт возьми, он умудрялся развивать практику, лечить весь город, тренировать мою софтбольную команду, водить маму на свидания каждую неделю и ещё проверять мои домашки каждый вечер? Просто уму непостижимо.

Да одна только работа с выставлением счетов выматывала до предела. Я уже повторяла коды ICD-9 (*Коды ICD-9 (International Classification of Diseases, 9th Revision) — это международная система кодирования заболеваний и медицинских состояний, разработанная Всемирной организацией здравоохранения (ВОЗ)) во сне.

Медицинский институт научил меня строению тела и физиологии.

Ординатура — как сортировать травмы, ставить диагнозы и лечить.

Но ничто не могло подготовить меня к переполненному залу ожидания и потоку самых разных людей, которым нужна помощь.

Бесконечные бумажки, устаревшие системы, бюрократические препоны с предодобрениями.

В Балтиморе за всем этим стояли целые команды. Здесь — только я и пара человек.

— Блонди, — рявкнул доктор Уолтерс, помешивая Splenda в своём чае. — Ваше поколение вообще когда-нибудь слушало аритмию или вы только и делаете, что постите об этом в Snaptok (*сленговое слово, объединяющее названия двух популярных соцсетей Snapchat и TikTok)?

Он обожал подкалывать меня по поводу моего возраста и того, какие мы, мол, бесполезные миллениалы. Не забывал напоминать каждый день, что был в родильной палате в тот момент, когда я появилась на свет.

А я, в ответ, напоминала ему, что он старше египетских пирамид.

— А где ты был, когда Линкольна застрелили? — сладко поинтересовалась я.

Сморщив лоб, он отмахнулся.

— Знаю, ты занята со своим новым мужем, жена, кстати, передаёт поздравления, но не забывай сосредотачиваться.

Миссис Уолтерс была чудесной. Когда мы уговорили его выйти из пенсии, она прислала мне красивое растение в кабинет — «в благодарность за то, что забрали его с моих рук».

— У тебя бардак в записях. Слишком сильно полагаешься на технику. А ты хоть умеешь вручную давление мерить?

Конечно, умела. Но всё равно достала блокнот из кармана халата и начала записывать. Он, конечно, обожал меня дразнить, но к моему профессиональному росту относился очень серьёзно.

— И ещё. Сегодня ты по педиатрии. В зале ожидания полно сопливых.

Я с притворным стоном отдала честь. С октября по май в любой день обязательно кто-нибудь из школьников болеет, и нам приходится втискивать их между приёмами. Доктор Уолтерс всегда скидывал их на меня, говоря, что в его возрасте такие болячки лучше не ловить.

— Доктор Савар, пациент во второй, — отозвалась Донна, быстрым шагом проходя по коридору.

По её команде я надела маску и отправилась в бой.

Кейли Уитлок было семь, и у неё были двусторонние отиты. Её брат-близнец Кейден сидел на полу и играл на планшете, пока я брала мазок на стрептококк.

— Так вы теперь настоящая врач? — с тревогой спросила её мама. — Доктор Уолтерс сегодня недоступен?

Я натянуто улыбнулась и сосредоточилась на осмотре Кейли, аккуратно поместив мазок в пробирку.

— Да, мэм. Сертифицирована и всё такое.

Я не собиралась рассказывать ей всю свою биографию — к этому моменту в городе уже все изучили мои регалии вдоль и поперёк.

Она одарила меня натянутой улыбкой, пока я пальпировала лимфоузлы.

— Доктор Вилла, — хрипло прошептала девочка. Бедняжка явно страдала. — А почему у вас нет кольца?

— Мм? — спросила я, мысленно отметив, что лимфоузлы не увеличены.

— Обручального кольца, — пояснила она, указывая на свой пальчик. — Мама сказала, что вы вышли замуж.

— Вышла, — ответила я и повернулась к раковине, чтобы вымыть руки.

— И ещё сказала, что ваш муж — прямо огонь.

— Кейли! — ахнула её мама.

Моё лицо вспыхнуло от смущения, но при этом я с трудом сдерживала смех. Именно за это я так любила работать с детьми — они не думают, прежде чем что-то сказать.

Сжав губы, я глубоко вдохнула носом, пытаясь прийти в себя. Когда убедилась, что смогу сохранить нейтральное выражение лица, я посмотрела на миссис Уитлок, подняв бровь.

— Уверена, он очень достойный молодой человек, — пробормотала она, не поднимая глаз и копаясь в своей сумке, будто в ней хранился рецепт от неловкости.

— Чтобы ответить на твой вопрос, — сказала я, улыбнувшись Кейли, доставая из кармана блокнот для рецептов, — кольца пока нет. Но скоро появится.

Отрывая листок, я объяснила её маме, что позвоню, как только будут готовы результаты мазка на стрептококк.

Как только они ушли, я повернулась и направилась во вторую смотровую. И ещё не было и десяти утра, а день уже шёл полным ходом.

Я пропустила обед — настолько сильно отставала. Даже не успела обновить карточки пациентов. Пока доктор Уолтерс объяснял, какие анализы нужно назначать при гипертонии, я засовывала в рот протеиновый батончик.

— Доктор Савар, — заглянула в кабинет Мелли, который я теперь делила с Уолтерсом. — Мистер Моран пришёл на медосмотр, кабинет номер три.

Я встала, выбросила обёртку и взяла ноутбук.

Зайдя в кабинет, я встретила тёплую, широкую улыбку.

— Мой любимый доктор, — сказал он.

— А вы — мой любимый пациент, — ответила я, тоже улыбаясь.

Боб Моран ушёл из лесной промышленности несколько лет назад, а теперь подрабатывал водителем школьного автобуса. Ему всего шестьдесят один, но здоровье было слабое.

— Начали принимать витамины, как мы обсуждали? И добавили хоть чуть-чуть физической активности? — В записях отца было видно, что он долго пытался уговорить его начать двигаться. В семье была предрасположенность к болезням сердца, а анализы — удручающие.

— Физкультура скучная. Лучше расскажи, как ты вдруг замуж выскочила.

Я закатила глаза.

— Маленькие привычки могут сильно повлиять на здоровье.

Он фыркнул.

— Прямо как моя жена.

Я поставила руки в боки и строго посмотрела на него.

— И она права. Наверняка чаще, чем вам бы хотелось признать.

— Вот оно как? Теперь, значит, ты всё знаешь, раз вышла за хоккейного героя?

— Про здоровье сердца — да, знаю. Витамины, рыбий жир и физические упражнения. И я говорю это серьёзно.

— Ладно, док, — вздохнул он. — Только потому, что ты у меня любимая.

— Я серьёзно, — повторила я, задержав на нём взгляд, чтобы он понял. — Если через три месяца холестерин не упадёт, начнём медикаментозное лечение.

На выходе мистер Моран подмигнул мне.

— Отличную работу делаешь, девочка.

Я поблагодарила его, но похвала не смогла перебить общее ощущение — почти каждый пациент ставил под сомнение мою компетентность.

После гриппа, экземы, очередного отита и пары профилактических осмотров я рухнула в кресло в кабинете и начала массировать виски. Моя огромная бутылка с водой стояла на столе, маняще сверкая. Я схватила её и сделала несколько жадных глотков.

Поставив бутылку обратно, открыла почту, молясь увидеть хоть одно уведомление о кандидатах на опубликованную вакансию.

Ничего.

Плечи опустились. Мне было отчаянно нужно пополнение. Да, отец всегда вёл практику без излишеств, но в итоге довёл себя до инсульта. А теперь, после закрытия клиник в Хартсборо и Миллинокете, мы были нужнее, чем когда-либо. Медицина менялась, и если я хотела давать пациентам качественную помощь, надо было меняться вместе с ней.

Во время ординатуры я познакомилась с моделью общественной медицины, которую начали внедрять в крупных городах с уязвимым населением. Чем больше я об этом узнавала, тем больше понимала, что такая система была бы полезна и в сельской местности. Здесь у людей почти не было выбора, а значит, особенно важно было давать им максимум.

Но пока мои грандиозные планы откладывались. Не было ни времени, ни сил продумать, с чего начать, если я едва успевала справляться с повседневными задачами.

Доктор Уолтерс, этот ворчливый заноза, был моей последней опорой. Так что приоритет номер один — не дать ему сбежать.

— Вы были абсолютно правы по поводу дозировки профилактики РС-вируса. Спасибо, что помогли, — сказала я, пока он надевал пальто и направлялся к выходу.

Он фыркнул.

— Я хоть и старый, но понимаю, о чём говорю.

Сдерживая улыбку, я кивнула.

— Конечно.

— И я читаю. Никогда не переставал. Это не работа, Блонди. Это призвание. Миссия всей жизни. Тут не бывает «закончил смену и забыл». Это идёт с тобой домой, за ужин, на выходные. Ты носишь в себе этих людей и их судьбы — всегда.

Его слова пронизали меня насквозь, напомнив, зачем я всё это делаю.

Я ведь знала, на что иду. Но всё равно надеялась, что смогу быть всем, в чём нуждается сообщество, и при этом не выгорю, не угроблю здоровье и не лишусь счастья.

— До среды, — сказал он, выходя в коридор и оставляя меня в тесном кабинете.

Пока я вбивала коды и делала заметки, его слова снова и снова звучали в моей голове. С момента окончания меда прошло шесть лет, а я всё ещё ждала, когда придёт уверенность. Когда смогу не просто справляться, а по-настоящему владеть ситуацией. Когда буду так же спокойно принимать каждый день и справляться с наплывом пациентов, как мой отец.

Многие мои друзья по учёбе мечтали о специальностях с минимальным контактом с пациентами. Хотели быть экспертами, которые приходят в последний момент и решают проблему. Или врачами, что ставят диагноз и передают пациента дальше.

Я им завидовала. Они могли снять халат и выдохнуть. Проводить границы, защищать себя.

А я?

У меня такой роскоши не было. И, честно говоря, границы я проводила ужасно.

Живое тому доказательство сейчас обитало в моей гостевой комнате. Мой муж. Мой платонический сосед. Человек, который всего за пару дней превратился из случайного знакомого в важную часть моей жизни.

Да, в городе слухи расходились молниеносно, но я не тратила на них много времени. Я здесь выросла — знала, как всё устроено. Через пару недель появится новый повод для разговоров. Подростки нарисуют член на водонапорной башне, или Бернис представит в кафе новый вкус пирога и наши приключения в Вегасе быстро уйдут в прошлое.

И тогда мы спокойно разойдёмся друзьями. И продолжим жить дальше.

Точнее, он продолжит. У меня здесь и так не было особых романтических перспектив. А если судить по последним месяцам, на свидания у меня ещё долго не будет времени.

Но об этом я подумаю потом.

Мне почти тридцать один. Успею ещё позаботиться о себе.

Сейчас — главное: работа. А самый главный повод для волнения?

Мой случайный муж.