Топором повенчаны

Глава 25

Коул

Клиника по воскресеньям не работала, так что Вилла обычно отсыпалась, занималась спортом, а потом либо читала, либо смотрела взахлёб очередной сезон «Бриджертонов». Из-за того что Новый год выпал на пятницу, у нас выдались длинные выходные, и мы провели их, экспериментируя с рецептами с YouTube, делая вместе йогу и занимаясь моим любимым совместным занятием с Виллой — я вязал, а она читала фэнтези. Обычно она клала голову мне на плечо, и мы сидели в тишине.

Но этим утром мы выбрались в закусочную. Мне нестерпимо захотелось яиц Бенедикт, а никто не готовил их лучше Бернис и Луи. Последние дни мы торчали в коттедже, так что смена обстановки пошла бы нам на пользу. Магнолия, конечно, звала нас на какую-то гламурную тусовку в Нью-Йорке, но мне такие мероприятия больше не по душе, да и глаза Виллы потухли, как только она об этом упомянула. Всё, что ей сейчас было нужно, — это немного покоя.

Меньше всего мне хотелось оказаться среди пьяной, шумной толпы. Здесь, в Ловвелле, я выстроил для себя тихий, безопасный мир. Помогал в мэрии, участвовал в организации следующего городского фестиваля, тренировал девчонок и вёл переговоры с Университетом Мэна о переносе зачётов и получении степени бакалавра.

Впервые за много лет я чувствовал себя хорошо. Я спал, занимался спортом, делал то, что действительно имело значение. А лучше всего было проводить время с тем, кто значил для меня больше всех.

Рано или поздно мои чувства к ней станут проблемой, но пока я выбрал игнорировать это и, должен признать, становился всё лучше в сдерживании влечения к собственной жене. Это уже походило на суперспособность. Хотя, конечно, это не меняло сути — я хотел быть рядом с ней как можно дольше.

Закусочная была битком: дамы из церкви бросали осуждающие взгляды, родители нарезали черничные блинчики малышам, а за угловыми столами старички спорили о главных новостях дня.

Я долго избегал этого места. Оно было неофициальным центром жизни города, и мне было слишком стыдно, я не хотел встречаться с чужим осуждением. Но с Виллой всё было иначе. Я гордился тем, что захожу сюда с ней, даже несмотря на то, что каждый раз приходилось пригибаться, проходя под старым дверным проёмом.

— У тебя сегодня игра?

— Ага. Не дождусь.

По телу прошла волна предвкушения. Мои девочки творили чудеса на льду. Почти все команды, с которыми мы соревновались, были из городов гораздо больше Ловвелла, у них была постоянная возможность тренироваться на льду. Но мои девчонки были бойкие. Перевод Эмили в ворота и новая тактика с левым флангом полностью изменили ход сезона.

— Можно я с тобой? — Она спросила просто, но у меня от этих слов перехватило дыхание. Она хотела посмотреть, как играет моя команда?

— На мою игру? — переспросил я, и тут же поморщился. Чёрт. Звучало жалко. — То есть… к девочкам? — поправился я.

— Конечно. — Кивнув, она поднесла чашку к губам. — Я весь день свободна. Ты переделал все дела по дому, выполнил все поручения и даже забил морозилку едой. И к тому же… — Она игриво приподняла брови. — Жена тренера должна прийти и поддержать команду, не так ли?

Да. Ответ был да. Она всегда желанна рядом. Особенно если будет представляться моей женой. Одна только мысль об этом переполняла меня гордостью.

— Конечно, — ответил я, стараясь сохранить спокойствие, хотя сердце бешено колотилось в груди. — Девчонки будут в восторге, что у них появился ещё один болельщик.

Она широко улыбнулась, и хотя это должно было поднять мне настроение, я вдруг почувствовал укол сожаления. Она ни разу не видела, как я играю. Моя семья видела, да и многие, кто встречал меня в жизни, обычно были впечатлены моими габаритами и навыками. Но здесь всё было иначе. Я хотел, чтобы именно она увидела меня на льду. Чтобы увидела настоящего меня, не парня в клубной форме, а именно того, кем я был когда-то.

А не было во мне ничего более настоящего, чем хоккей. По крайней мере, до того, как я ушёл в профессионалы и потерял мотивацию. Когда-то моё сердце колотилось каждый раз, как я затягивал шнурки на коньках. Я хотел, чтобы она знала именно этого меня. А не того, кем я стал сейчас.

— Коул, — произнесла она, ставя чашку на стол. Она обхватила её руками и закусила губу. Это был её сигнал. Она нервничала.

Сердце упало.

— Ты в порядке?

— Да, всё отлично. Я просто хотела спросить...

Громкий грохот раздался за нашей спиной, и мы оба резко обернулись. В зале закусочной столпились люди.

Резкий женский крик заставил меня вскочить. Мой рост дал мне преимущество: я быстро оценил ситуацию. Миссис Моран стояла на коленях рядом со своим мужем и рыдала.

Вилла схватила меня за руку, и мы стали проталкиваться сквозь толпу.

— Расступитесь! — крикнула она с той самой властной интонацией, что я уже слышал раньше.

Я последовал за ней, растягивая руки, аккуратно отодвигая людей.

— Это Боб, — донеслось до меня дрожащим голосом. — Он вставал из-за стола и упал.

Вилла опустилась на колени рядом с ним и осторожно встряхнула. Когда он не отреагировал, она схватила его за запястье и проверила пульс.

— Помоги уложить его, — скомандовала она спокойным, но твёрдым голосом. — И отгони всех назад.

Хотя она даже не взглянула на меня, было понятно, что обращалась именно ко мне, поэтому я помог перевернуть мистера Морана на спину.

— Я зафиксирую шею, — сказала она, стягивая с себя свитер. Подложив его под голову мужчины, она наклонилась, чтобы проверить дыхание, прислушиваясь у рта и носа.

— Бернис, — крикнула она. — Звони в 911. Сообщи, что у нас подозрение на остановку сердца.

Бернис достала телефон из кармана фартука и, яростно тыкая в экран, поспешила от толпы.

Вилла сосредоточилась на миссис Моран.

— Ваш муж без сознания. Разрешаете провести сердечно-лёгочную реанимацию?

— Да, — всхлипнула пожилая женщина, прижимая дрожащую руку к щеке.

Кивнув, Вилла тут же перешла к действиям. Используя свитер, чтобы зафиксировать голову, она приподняла подбородок мужчины. Снова прислушалась к дыханию, затем вернулась к его груди.

Положив одну руку на другую, она выпрямила локти и начала сильные надавливания. Над толпой повисла тишина. Она тихо напевала себе под нос, лицо было сосредоточенным, а мышцы рук напрягались с каждым нажатием.

— Скорая будет через шесть минут! — крикнула Бернис.

Вилла кивнула, ни на секунду не отрывая взгляда от пациента.

Зажав нос, она наклонилась и сделала вдох рот в рот. Грудь мистера Морана приподнялась. Второй вдох — и снова вернулась к надавливаниям.

Она повторяла это снова и снова: компрессии, два коротких вдоха, снова компрессии — казалось, прошла целая вечность.

Она ни разу не устала и не отвела взгляда. Даже когда люди вокруг плакали, молились и сообщали, что скорая всё ближе. Мы с Бернис отодвигали толпу, а когда появились медики, она выбежала к двери и привела их внутрь.

Когда они ворвались в закусочную, Вилла подняла глаза.

— Подготовьте дефибриллятор.

Один из сотрудников кивнул, доставая компактный зелёный аппарат. Второй без лишних слов сменил её и продолжил компрессии и дыхание.

Вилла разрезала рубашку мистера Морана и наложила электроды на грудь.

— Не трогать, — приказала она.

Оба медика отпрянули.

Она изучила экран и через секунду произнесла:

— Фибрилляция желудочков.

Палец завис над кнопкой на аппарате.

— Отойти!

Она нажала, и по телу мужчины прошёл мощный импульс.

В закусочной снова повисла тишина.

— Есть активность, — сказала она. — Продолжаю компрессии. Нужны носилки и кислород.

Один из медиков убежал, передавая данные по рации.

Когда он вернулся, они аккуратно перенесли мистера Морана на носилки. Вилла не прекращала компрессии, внимательно следя за монитором.

— Передайте в приёмное: инфаркт миокарда с фибрилляцией желудочков, — сказала она фельдшеру скорой помощи, который накрыл лицо пациента кислородной маской.

Она пошла рядом с носилками, пока их катили к машине, помогла загрузить его в карету и сама забралась внутрь, тут же подключая датчики и аппараты.

Миссис Моран схватила меня за руку, её лицо было мокрым от слёз.

— С ним всё будет хорошо?

Я не знал, что сказать, и просто похлопал её по руке, надеясь хоть как-то её утешить.

— Слава Богу, что доктор была рядом.

Медики помогли ей подняться в машину, и я помог ей забраться внутрь, а потом бессильно смотрел, как двери захлопнулись и скорая с визгом унеслась прочь.

Я не врач, но был почти уверен — я только что стал свидетелем того, как Вилла спасла человеку жизнь.