Топором повенчаны

Глава 35

Вилла

Офис, к счастью, по субботам закрывался в час дня, так что сегодня вечером я могла хоть немного выдохнуть. Когда я найму ещё персонал, смогу и вовсе перестать работать по выходным.

— Похоже, в детском саду вспышка норовируса (*Норовирус — это высококонтагиозный вирус, вызывающий острые кишечные инфекции (гастроэнтерит)), — сообщила Дон, бросая латексные перчатки в мусорное ведро. — Обожаю зиму.

Я не смогла сдержать улыбку. Конец января — пик простуд и гриппа в штате Мэн, а малыши, как всегда, — рассадник всех инфекций.

— Честно говоря, — подмигнула я, — я сегодня ещё и кучу ушей лечила.

Дон накинула пальто, взяла сумку и отдала мне салют.

— До понедельника, босс.

Когда она ушла, я откинулась на спинку кресла и закрыла глаза, наслаждаясь короткой передышкой. Думала о том, как всё поменялось за последнее время. Офис начал работать как часы, мы стали настоящей командой. Даже Уолтерс начал замечать, что всё стало лучше с тех пор, как я внедрила некоторые изменения.

Хотя он и не подозревал, что мои планы были куда масштабнее.

Это займёт время, но я знала: могу сделать гораздо больше для жителей Лавелла. Я не становилась врачом ради денег, и лучше уж получать меньше, но обеспечивать и себе, и пациентам достойное качество жизни. Я уже готовила почву, связывалась с наставниками из ординатуры.

Без Коула я бы ни за что не зашла так далеко. Он терпеливо слушал мои жалобы на состояние сельской медицины и задавал умные вопросы. Его искренний интерес к моей работе был невероятно приятным. Он интересовался не только медицинской стороной, но и тем, как и почему я этим занимаюсь. Я привыкла, что на работе меня воспринимают всерьёз, но в личной жизни… до Коула — никогда. В прошлом у меня были только случайные связи и «дружба с бонусами», и этим парням мои мысли и чувства были малоинтересны.

Оргазмы, как я теперь понимаю, тоже.

А вот с Коулом всё было по-другому. Совсем.

И интерес у него был — ещё какой.

Я вспыхнула, выходя из машины, потому что всю дорогу домой думала о нём… и о том, что мы творили прошлой ночью.

Дома я запустила стирку, вымыла контейнеры из ланч-бокса и, увидев, что посудомойка уже пуста, убрала всё по местам. Потом пошла переодеться в форму для йоги, всё ещё улыбаясь, думая о Коуле и о том, какой путь мы прошли с той самой безумной ночи в Вегасе.

И несмотря на то, что я буквально летала в облаках, в голове всё равно сидел один-единственный вопрос.

Что будет дальше?

Всё закрутилось слишком быстро, и хоть между нами возникло настоящее чувство, изначально мы договорились прожить вместе всего шесть месяцев. А дальше? Есть ли у нас шанс на долгую историю? Хочет ли этого сам Коул? Я была привязана к этому городу и своей работе, а он не раз говорил, что хотел бы всё бросить и начать заново. Мы уже на полпути, и этот вопрос всплывает у меня в голове каждый день. Он не кричит — он шепчет. Но даже этого хватает, чтобы сердце сжалось.

Пока я отогнала сомнения и сосредоточилась на коврике. Всё утро я мечтала как следует потянуться, и теперь получала от этого каждую каплю удовольствия.

Мой ролик на YouTube подходил к концу, когда он вернулся домой — с цветами и улыбкой.

Я поднялась с коврика, вся вспотевшая и растрёпанная, но это не остановило его — он тут же притянул меня к себе и поцеловал.

— Это тебе, — протянул он большой, яркий букет.

Улыбаясь, я поднесла цветы к носу и вдохнула аромат.

— Где ты их достал? — ещё один вдох. — Это точно не с заправки.

— У меня есть связи, — усмехнулся он. — И вообще, я бы никогда не купил цветы для жены на заправке.

Я потянулась к нему и снова поцеловала.

— Спасибо. Мне никогда раньше никто не дарил цветы.

Он застыл, и на лице появилось мрачное выражение.

— Ты же шутишь?

Я пожала плечами. Мы говорили о том, что у меня не было серьёзных отношений, но это — цветы — я как-то не упоминала. Да и зачем? Меня это особо не беспокоило.

Он покачал головой, словно не мог поверить, что кто-то мог относиться ко мне настолько халатно.

— В общем, — продолжил он, тяжело выдохнув, — я принёс тебе цветы, потому что хотел пригласить тебя сегодня вечером.

Сердце у меня подпрыгнуло.

— Пригласить?

— Да, жена. На свидание.

— Мы женаты. Тебе не обязательно звать меня на свидания. Тем более мы спим вместе.

Он закатил глаза и театрально вздохнул.

— Вилла, я хочу выгулять свою девушку и похвастаться ею. Ничего особенного. Группа Джуда сегодня снова играет в «Лосе», я хочу поддержать его. Он говорил, что, может быть, исполнит одну из своих песен. Так что я подумал — почему бы нам не сходить вместе и устроить себе вечер.

Я обняла его, прижалась щекой к его груди.

— С удовольствием устрою нам настоящий вечер.

Улыбка, которой он меня наградил, была такой мальчишеской и искренней, что у меня сжалось сердце. Получать эту улыбку — было честью.

— Можешь надеть что-нибудь сногсшибательное. Может, то зелёное платье. Ну, которое ты носила на нашей свадьбе. — Он игриво поднял брови.

— Это платье слишком нарядное для «Лося». Обычно я в джинсах.

— Но не сегодня. Я тоже наряжусь. Надену костюм.

— Ты не можешь прийти в «Лось» в костюме. Тебя выгонят из Лавелла со смехом.

Он положил руку на сердце.

— Мне плевать. Хочу выглядеть круто для своей девочки.

Я фыркнула и отвернулась, собираясь переодеться. В джинсы.

— Возможно, есть ещё одна причина, — мягко сказал он, обхватив моё запястье.

Я обернулась, насторожившись.

— Какая?

Он глубоко вдохнул, а в его глазах вспыхнуло волнение.

— Так вот. На прошлой неделе я встретился с деканом факультета государственной политики в Университете штата Мэн. И подаю документы на программу по госадминистрированию.

Моё сердце буквально взорвалось от гордости.

— Это потрясающе. Ты рад?

— До жути, — признался он, плечи опустились. — План такой: весной я возьму пару курсов для начала, а летом пройду интенсив. У них много студентов нестандартного возраста, и декан сказал, что я могу стать ценным участником программы.

Это было огромное движение вперёд. Он ведь столько времени топтался на месте.

— Это так здорово, — прошептала я, до сих пор переполненная радостью.

Хотя вместе с ней снова поднялись и те страхи, которые я старалась заглушить…

— Ты правда хочешь этого?

Я же сама подарила ему те буклеты на Рождество и нахваливала программу. Надеюсь, я не давила на него и не заставила почувствовать себя каким-то не таким.

— Потому что ты и без диплома — невероятный.

Он наклонил голову.

— Это моё решение. Я начал вести дневник — по совету терапевта. Записываю туда всё, что меня вдохновляет, радует, зажигает. И кроме тебя, одной из таких вещей стал этот город. Мне нравится наша сельская жизнь. Наши традиции, история. Я бы хотел развить навыки, которые позволят мне сделать Лавелл ещё лучше.

Его слова попали точно в цель. Он всегда был таким вдумчивым. Его идеи были куда глубже, чем могли бы подумать окружающие. И он поставил меня в один ряд со своими жизненными целями?

— Наблюдая за тобой, я понял, что вдохновение — это не абстракция. Ты уверенная, но скромная. У тебя есть знания, которые спасают жизни, но при этом ты всегда находишь время для других. И ты показала мне, что можно найти путь, который будет по-настоящему твоим. Что можно оставаться собой, идти к своим желаниям и при этом приносить пользу. Ты — моё вдохновение. Моё всё.

Я едва сдержала слёзы, шагнула вперёд и потянула его вниз для поцелуя. Этот мужчина. Он каждый день заставлял меня удивляться заново.

Он прервал поцелуй и шлёпнул меня по заднице.

— А теперь — в душ и наводи красоту. Сегодня я выгуливаю свою девочку.

С вызывающей походкой он направился в ванную.

— Можешь особо не стараться. Я уже с тобой сплю, — крикнула я ему вслед.

— Вот тут ты не права, жена. Мне нужно стараться в два раза больше, чтобы тебя удержать. — И он захлопнул за собой дверь.

Я редко заходила в «Лося». В основном потому, что там было полно моих пациентов, и к концу вечера кто-нибудь непременно показывал мне родинку или жаловался на запор. Мне совсем не хотелось заниматься врачебной практикой в своё свободное время. Всё, чего я хотела — быть дома, голой, обвив ноги вокруг своего мужа.

Этот новый этап наших отношений стал лучшим моментом в моей жизни. Прикасаться к нему, когда хочется. Целовать его. Просыпаться рядом с ним, раскинувшимся поперёк всей моей кровати.

Даже спотыкаться о его гигантские ботинки было приятно.

На мне сегодня было не свадебное платье, но я выбрала обтягивающее чёрное коктейльное — с аккуратным вырезом, подчёркивающее фигуру. В паре с плотными колготками и ботильонами оно вполне подходило под зимнюю погоду. Когда я вышла в нём в гостиную, Коул присвистнул. А потом немедленно схватил меня за зад — считаю, эффект достигнут.

Но муж и сам постарался. На нём были шикарные брюки из тёмно-серой шерсти, свежая белоснежная рубашка и жилет. Чёрт возьми, жилет.

Клянусь, этот жилет, идеально сочетающийся с итальянскими брюками, был самой сексуальной вещью, которую я когда-либо видела. Он мгновенно заставил меня захотеть опуститься перед ним на колени.

Я всё время поглядывала на него украдкой. Он выглядел настолько хорошо, что мне становилось не по себе. Я вспотела ещё до того, как мы вошли в бар, и это при температуре минус одиннадцать.

Только в таких местах, как глухая северная Мэн, «Лось» и подобные ему заведения имели специальную стоянку для снегоходов. Жители штата Мэн не боялись снега. Скорее наоборот — обожали возможность бросить вызов Матушке-Природе.

Как только мы вошли в тёплое помещение, Коул обнял меня за талию. Я никогда бы не подумала, что он может быть таким собственником, и не помню, чтобы он когда-либо обнимал Лайлу на публике, но жаловаться не собиралась. С тех пор как мы начали спать вместе, в нём проснулся внутренний пещерный человек. И мне это нравилось.

В углу у дартсборда собралась компания. По росту, клетчатым рубашкам и бородам я поняла, что это его семья.

Финн, с собранными в пучок русыми волосами, жестикулировал с пинтой пива в руке, разворачиваясь к нам.

И... у него на груди был ребёнок.

— Ты что, в костюме в бар пришёл? — расхохотался Финн.

— А ты что, ребёнка в бар притащил? — парировал Коул.

— Это семейное заведение, — невозмутимо ответил Финн. — Адель ушла на девичник, так что Тор и я решили поддержать дядю Джуда. И не волнуйся — я захватил защиту.

Он указал на миниатюрные наушники с шумоподавлением, которые были на малыше Торе.

Для восьми месяцев малыш был просто гигантский. Я не удержалась и сжала одну его пухлую ножку в джинсах. Он был вылитый Финн — только без зубов и ещё не дорос до своего пучка. Что-то подсказывало, что с возрастом проблем с девочками у него не будет.

— О, доктор Вилла пожаловала, — добавил Гас, наклоняясь и целуя меня в щёку. — Очень вовремя. Хлоя снова лезет танцевать на каблуках, хотя я её просил этого не делать.

— Она не на дежурстве, — буркнул Коул и притянул меня к себе.

Я улыбнулась пухленькому малышу. Боже, какой же он милый. Он одарил меня беззубой улыбкой и с интересом оглядывал всё вокруг.

Финн, этот викинг с ребёнком на груди, привлекал кучу внимания. Каждая матка в радиусе пяти километров следила за ним. Но я смотрела только на своего мужа.

И на жилет.

Господи, надеюсь, он оставит его на себе потом. Интересно, это будет странно, если я его попрошу?

— Всё в порядке, — сказала я, похлопав Коула по руке. — Гас, ты не можешь указывать своей жене, какую обувь носить.

Он вздохнул, поник и кивнул.

— Адель так старается наладить режим сна, — сказала я Финну, надев на себя серьёзное «докторское» лицо. — Так что уходите пораньше.

— Есть, док, — пробормотал он, тоже опуская голову.

Пока меня не втянули в длинные врачебные наставления, Коул потянул меня к сцене, демонстративно показав обоим средний палец.

— Костюм у тебя идиотский, — крикнул ему Гас.

— Это жилет, — отозвался Коул. — И мне плевать, что ты думаешь. Я люблю наряжаться для своей жены. — От этого признания несколько голов повернулись в нашу сторону.

Я покраснела. Мозг никак не хотел принять, что речь шла обо мне — той самой «жене». Впрочем, мой мозг вообще сегодня работал из рук вон плохо. Виноват жилет. И куча гормонов. Я всё-таки врач — могу обвинить науку.

Группа была хороша. Я знала этих ребят чуть ли не всю жизнь, но в таком окружении, когда музыка оживляла их, я смотрела на них как будто заново.

Джуд Эберт был тихим и замкнутым. Из тех, кто просто кивает тебе в ответ. То ли дело в детстве, когда за него всегда говорил Ноа, его более громкий брат-близнец, то ли наоборот — именно поэтому Ноа и брал слово на себя. Не знаю.

Но наблюдать, как Джуд играет на гитаре, поёт бэк-вокал и держит ритм — было как видеть совсем другого человека.

Он двигался, раскачивался, пальцы скользили по грифу с точностью и грацией.

— У тебя талантливый брат.

Коул только глухо хмыкнул и этот звук прошёл сквозь меня.

— Дебби умоляла его пойти в музыкальную школу. А он пошёл работать в лесопромышленную компанию.

— Невероятно наблюдать за ним на сцене.

Коул рассмеялся.

— Подожди, пока они не сделают перерыв. Он снова замкнётся. Заговорит — только с сарказмом. Он обожает музыку. Гитара его меняет.

Он обнял меня сзади, и мы мягко покачивались под музыку. Как же хорошо было быть в его объятиях, на публике, в безопасности. Чувствовать его горячее дыхание у уха, когда он наклонялся что-то прошептать. Даже в нашей парадной одежде, даже выделяясь среди толпы, я чувствовала себя как во сне.

Это был всего лишь «Лось» — место, куда все ходили за вафельной картошкой и пивом после тяжёлой недели. Я была здесь сотни раз за жизнь.

Но с Коулом это место вдруг стало волшебным. Слушать отличную музыку, пока рядом горячий мужчина трогает тебя при каждом удобном случае — определённо входило в мой подростковый список фантазий.

Когда группа сделала перерыв, мы пошли к бару за бутылками воды. Коул не выпускал меня из объятий, постоянно прикасался ко мне.

— Ты никогда не задумывалась, что, может, когда ты занимаешься тем, что по-настоящему любишь, тем, для чего ты создана, ты и правда становишься другой? Лучше? — спросил он, глядя прямо в лицо, пока мы ждали, когда Джим, бармен и владелец «Лося», принесёт нам воду.

Сердце стучало, как барабан, под его взглядом — таким пронзительным, будто он мог видеть меня насквозь. Мне хотелось схватить его за волосы и наброситься. Я никогда не была такой. Не строила ожиданий, не цеплялась, не просила большего. Я радовалась любым крохам, которые мне бросали.

Но, стоя рядом с ним, я вдруг захотела куда больше. Потому что рядом с ним я чувствовала, что заслуживаю этого.

— Нет, я об этом никогда не думала. Но, наверное, ты прав. А ты сам когда-нибудь чувствовал что-то подобное, когда играл?

— Иногда. Но хоккей для меня никогда не был способом найти дзен или сбежать от всего. Напротив — я выносил на лёд все свои страхи, всю тревогу. Они меня подстёгивали. Управляли мной. Ставки были высокими. Даже в детстве это не казалось игрой. Это была работа.

Я переплела пальцы с его.

— Мне жаль.

Он покачал головой.

— Не нужно. Этот опыт помог мне полюбить тренерство. Те воспоминания подталкивают меня сделать всё по-другому. Я хочу, чтобы дети влюбились в хоккей. Чтобы они поняли, каково это — быть частью команды.

Я больше не могла сопротивляться тому, что чувствую. Ну как тут не влюбиться в человека, который говорит такие вещи — вдумчиво, честно, осознанно?

— Ты отлично справляешься, — сказала я. — Девчонки тебя обожают. Подумай об этом как о втором шансе. Сейчас ты тот тренер, который был нужен тебе самому. Тот, кто разрешает детям просто быть детьми.

Он улыбнулся.

— Спасибо. Для меня это много значит.

Мы застыли в этом моменте, словно в вакууме. Бар вокруг шумел, но до нас будто ничего не доходило. Я смотрела на него — на щетину, на тёмные глаза, на чёртов жилет — и понимала, что теряю голову не только от внешности, а от человека под всей этой красотой. От искреннего, доброго, думающего человека, который каждое утро просыпается с желанием стать лучше.

Мы могли бы так простоять всю ночь, глядя друг на друга, если бы…

— Коул. Рада тебя видеть, — вдруг раздался женский голос.

Я моргнула, выныривая из этого состояния, и обнаружила перед собой высокую спортивную девушку в мешковатых джинсах и коротком топе — словно она только что сошла со страниц глянца. И она… обнимала моего мужа.

Обнимала.

И не спешила отпускать.

Желудок сжался. Почему она к нему прикасается? Даже когда он отстранился, её рука осталась на его плече.

Я заморгала, не зная, как реагировать.

— Аспен, привет. Что ты делаешь в Лаввелле?

— Моя подруга Лола играет на ударных, — кивнула она в сторону сцены.

Я проследила за её взглядом — и точно, за барабанами сидела какая-то миниатюрная сердитая девушка. Не та, что обычно. Но у группы Джаспера часто бывали гости, кто-то приходил сыграть, когда оказывался в городе.

Я вновь перевела взгляд на эту Аспен. Кто она вообще такая, чёрт возьми, и можно ли вышвырнуть её в ближайший сугроб? Она была высокая, но я тоже недавно подтянулась и была в отличной форме.

— Ты так и не позвонил, — сказала она, хватая его за жилет. — Я думала, мы ещё потусим. — В голосе звучала насмешка, но где-то там явно пряталась обида.

Я вскипела. Она потрогала жилет. Она. Потрогала. Жилет. Сама-то кто?

Этого было достаточно, чтобы я сделала шаг вперёд и обняла Коула за талию.

Он обнял меня за плечи и поцеловал в макушку.

— Вилла, познакомься. Это Аспен Кларк. Аспен, моя жена — доктор Вилла Савар.

Она протянула руку и выдала одно из самых крепких рукопожатий в моей жизни.

— Поздравляю, — сказала она. Но тон был такой, что под этими словами скрывалось нечто иное. — Я не знала, что ты женат.

— Мы только недавно поженились, — сказала я и прижалась щекой к его груди. Чувствовала себя идиоткой, прицепившись к нему, как пиявка, но это было куда безопаснее, чем схватка с применением силы.

— Аспен — хоккеистка, — пояснил Коул. — Мы вместе тренировались с детства. Она играла за сборную.

— Пару лет назад, — махнула она рукой. — Пока плечо не подвело. Теперь тренирую.

Они болтали о хоккее, я понимала через слово, а сама тем временем изучала её.

Она была симпатичной. И очень спортивной. Пирсинг в носу, гладкий хвост — всё в ней кричало «я делаю отжимания для удовольствия».

Пока они разговаривали, я ушла в себя. Были ли они вместе? Спали ли они?

От этой мысли перехватило дыхание. Он говорил, что был свободен, когда мы были в Вегасе.

Но с таким парнем, как Коул?.. Кто знает.

Лайла клялась, что он никогда не изменял. Что он был холодным, отстранённым засранцем. Но я ведь поверила ему, когда мы заключили эту сделку.

Хотя я и пыталась задавить в себе это чувство, ревность хлынула, полная сомнений. Я никогда не считала себя ревнивой. Но я ведь и не была замужем за сексуальным хоккеистом с телом мечты.

Я всегда была правильной. Продуманной. Осторожной. А тут — замужество, дружба, чувства, секс — всё за три месяца.

Что, если я поторопилась? Не заметила красных флажков? Что, если ему нужна была такая, как она? И только обстоятельства держали его со мной?

Я не пила ни капли, но мозг затормозил, будто я была пьяна. Меня мутило, я терялась.

Столько эмоций бушевало внутри, и я не знала, что с ними делать.

Потому что я никогда не позволяла себе такой связи. Такой силы.

Любовь, кричал мой мозг.

Я влюбилась в него.

Чёрт.