Топором повенчаны

Глава 7

Коул

Лицо Виллы заметно позеленело, когда она подошла ко мне в холле перед ужином.

Я склонился ближе и поцеловал её в макушку, вдыхая аромат шампуня.

— Ты сногсшибательна, жёнушка, — прошептал я.

На её щеках проступили два розовых пятнышка, и она выглядела чуть менее бледной.

Мне показалось, что ей далеко нечасто говорили, какая она красивая. И хотя я собирался держать язык за зубами и выполнять условия нашей сделки, я не мог не любоваться ею. Густые светло-медовые волосы, вздёрнутый носик. А губы? Чёрт, у неё были самые соблазнительные губы на свете. Полные, розовые, с аккуратной аркой Купидона.

Прошлой ночью мы целовались. Воспоминания были обрывочными, но ощущение моей ладони на её попке, когда я бросал кости, и тепло её тела, прижавшегося ко мне, когда она обвила руками мою шею в порыве радости, были до жути яркими.

Несмотря на похмелье и общее беспокойство по поводу всей этой ситуации, рядом с ней мне сейчас было спокойно.

Тем не менее, мне совершенно не хотелось заходить в зал и объявлять семье о ещё одной своей выходке. Особенно не хотелось тянуть Виллу за собой. Моей семье было бы плевать, что я напился в Вегасе и женился — но то, что я втянул в это святую докторшу Виллу Савар, их бы в ужас повергло.

Семья Савар была… хорошими людьми. Самыми лучшими. Отец Виллы был врачом в городке десятки лет, а мать — психолог, работала сразу в нескольких школах. Они всегда были на всех мероприятиях и благотворительных акциях, первыми спешили на помощь соседям. И город отвечал им любовью.

Я выпрямился. Ну да, я облажался, но, откровенно говоря, сам собой гордился. В обычный день мне бы никогда не светила такая женщина, как Вилла. Так что мы направились на ужин, готовые выслушать, что нас ждёт.

Как и следовало ожидать, Оуэн устроил для своей невесты нечто грандиозное. Тот самый частный шеф, что готовил нам шикарный безглютеновый ужин в первую ночь, устроил дегустацию в винном погребе отеля Белладжио, и когда мы подошли к массивным дверям из красного дерева, нас встретили официанты в смокингах.

Я чуть было не ударился лбом о дверной косяк — погреба не слишком-то дружелюбны к высоким парням, — но, выпрямившись, просто обалдел от увиденного.

Помещение было наполнено бесценными скульптурами, резьбой в стиле Ренессанс и десятками тысяч бутылок вина, аккуратно организованных так, чтобы в этой подземной пещере создать ощущение уюта и камерности.

Вся моя семья уже была там — кто-то болтал, кто-то ходил туда-сюда. Шампанское лилось рекой, а в углу играла арфистка.

Сердце сжалось от тёплого чувства. Вся семья в сборе. Все счастливы. Дебби сияла, фотографируя всех подряд и болтая с мамой Лайлы — наверняка строили свадебные планы. Хлоя сидела на коленях у Гаса, а его рука покоилась на её животе. Финн и Адель стояли и наперебой рассказывали какую-то забавную историю, перебивая друг друга.

И, конечно, Лайла. Она уютно устроилась рядом с Оуэном и выглядела просто ослепительно в коротком жёлтом платье. Улыбка у неё была такая яркая и искренняя, что мне захотелось обнять её и сказать, как я за неё рад.

Было время, когда я думал, что именно мне суждено стать её мужем. Мы столько всего прошли вместе, она многим ради меня жертвовала. Но мы только разжигали худшее друг в друге. Я хотел её любить. Она была из тех, кого просто невозможно не любить, и, по какой-то непонятной причине, она верила в меня.

Я старался. Годы. Но в какой-то момент просто перестал прикладывать усилия.

И я себя за это ненавидел. За то, что не стал для неё тем, кем должен был быть. Тем, кого она заслуживала.

Лайла, как и хоккей, — ещё одна вещь, которую я потерял, потому что был недостаточно хорош.

Мы прошли в зал всего пару шагов, когда внезапно наступила тишина.

Рядом со мной Вилла напряглась и тихонько пискнула.

Я сжал её влажную ладонь, молча давая понять, что всё будет хорошо. Мы справимся. Обязательно.

К нам устремилась Дебби, её брови взлетели чуть ли не до линии волос.

Я напрягся, готовясь к лекции или гневной отповеди. Она любила меня сильнее всех на свете, но ожидания у неё были запредельные, и я, без сомнений, в очередной раз их не оправдал. Думал, Гейл уже всё ей рассказала, но, оглядывая зал и замечая, как все на нас уставились, был не до конца уверен.

— Всё в порядке? — спросила Дебби с тёплой улыбкой. — Пойдёмте, перекусите. Шеф нас сегодня просто балует. — Она повернулась и махнула рукой в сторону большого стола.

Я остался стоять как вкопанный и посмотрел на Виллу. Она смотрела себе под ноги. А когда подняла глаза, в них плескалась паника.

Глубоко вдохнув, я снова оглядел комнату, остановив взгляд на Лайле — последней женщине, которую я подвёл. И в этот момент я поклялся, что больше так не поступлю. Ни за что. Я сделаю всё, чтобы у нас получилось. Будь что будет, но я не разочарую Виллу.

Тишина затянулась, нарушаемая лишь звуками арфы и цоканьем лакированных туфель Оуэна, который направился к нам. На лице у него, как всегда при виде меня, читалось явное раздражение.

— Ты в порядке? — спросил он, глядя исключительно на Виллу, будто меня рядом не было вовсе.

Я снова взял Виллу за руку.

Когда она ответила крепким пожатием, я прочистил горло.

— Вообще-то... — сказал я, оглядываясь на всех, кто уставился на нас, — мы вчера поженились.

В зале сразу же зашумели, люди начали сближаться, окружая нас. Я притянул Виллу ближе, а Дебби обняла нас обоих и крепко сжала.

— Гейл что-то упоминала, — сказала она, отпуская нас и сияя. — Но я не поверила. Даже не знала, что вы встречаетесь.

Я собрал в кулак все силы, какие только у меня были, чтобы сыграть эту роль как надо, несмотря на абсолютный ужас, захлестнувший меня с головой.

Чудом, но я справился. Повторял наш заранее придуманный рассказ, старательно сосредотачивался на Вилле и на том, как сильно я в неё влюблён. Каждые пару минут прижимал её к себе и целовал в макушку — для убедительности.

Она не отходила от меня ни на шаг. Более того, она была великолепна — подхватывала мою речь и с улыбкой делилась подробностями: как мы гуляли по горам летом, как впервые поцеловались у водопада Мокси.

Я всегда думал, что она книжный червь, тихоня, но теперь быстро убеждался: в моей жене гораздо больше граней, чем я предполагал. Она оказалась обаятельной и лёгкой на подъём — правда, шампанское помогало — и совершенно не сдерживала ласку, вцепившись в мою руку так, будто была по уши влюблена.

После десерта я проводил её до номера, где она собрала вещи, а потом вернулась со мной в мой. Мы решили, что если хотим убедительно изобразить влюблённых новобрачных, нам нужно будет уйти пораньше. Это ведь логично — молодожёны хотят побыть наедине. А ещё это ограничит круг вопросов и, возможно, снизит подозрения.

Внутри я вытащил из мини-холодильника бутылку воды, осушил её одним махом и рухнул в огромное кресло, уткнувшись лицом в ладони. Все эти фальшивые улыбки, смех, импровизация — я вымотался до предела.

Вилла тихонько прошла в ванную — переодеться в пижаму и смыть макияж.

Через несколько минут она вышла с подушкой под мышкой.

— Я лягу на диван.

— Ни за что, — сказал я, тут же распрямляясь. — Кровать твоя.

Она покачала головой.

— Это твой номер. А этот диван тебе точно мал. — Она окинула меня взглядом с головы до ног, и сердце у меня дрогнуло. Чёрт, мне чертовски нравилось, как она на меня смотрит. — Иди спать, — добавила она, направляясь к дивану, ясно дав понять, что спорить больше не собирается. — Завтра летим домой, надо будет согласовать наши версии.

— Извини. — Я и сам не знал, зачем это сказал. Наверное, всё, что произошло за день, вдруг обрушилось на меня разом. Тяжесть сдавила грудь так, что стало трудно дышать. И вот она — красивая, добрая женщина — свернулась клубочком на диване в моём гостиничном номере, а я почувствовал себя последним ублюдком.

— Спокойной ночи, — сказала она твёрдо, не открывая глаз.

Больше спорить было бессмысленно, и я поплёлся в спальню.

Долго лежал, глядя в потолок и пытаясь осознать, во что вляпался.

Брак? С Виллой?

Я встал за ещё одной бутылкой воды, стараясь не разбудить жену.

Задержавшись в дверях, я смотрел, как она спит: густые ресницы, светлые волосы, раскинувшиеся по подушке, и изгиб бедра под тонким покрывалом.

Я должен был бы паниковать. Должен был бы скатываться в очередной приступ.

Но, глядя на неё, замечая каждую деталь, я думал только об одном:

Это моя жена.