Топором повенчаны

Глава 44

Вилла

Когда я подъехала к коттеджу, нахмурилась. Где машина Коула? У него же сегодня тренировка, и по четвергам он всегда закрывает каток для Артура.

Но уже было за одиннадцать. Он должен был вернуться несколько часов назад.

Я вошла в дом, включила свет и набрала его номер.

Сразу автоответчик.

С раздражённым вздохом я скинула обувь. Переоделась и начала нервно расхаживать по дому, будто ответ прятался где-то в углу или за мебелью. Это было так на него не похоже. Он всегда писал, если задерживался.

Может, остался на льду, покататься и попрактиковаться? Он часто так делал. Обожал, когда лед был только его.

Но даже если так, он бы не остался до такого позднего часа. Тренировка закончилась давно. А вдруг с ним что-то случилось? Дороги сейчас ужасно скользкие. На дворе февраль, в конце концов.

Беспокойство всё сильнее сжимало грудь, и я набрала Джуда.

— Ты не слышал ничего от Коула? Я была у Магнолии на ужине, только вернулась домой.

— С утра не общались. Разве у него не по четвергам тренировки? — отозвался он, и его спокойствие только сильнее раздражало меня.

— Да, — пробормотала я, грызя ноготь. — Но уже так поздно.

Он тяжело вздохнул.

— Ещё не полночь, Вилла.

— Полночь?! — я чуть не выкрикнула. — Полночь в Лавелле, штат Мэн — это как три часа ночи в обычном городе.

— Может, он с кем-то встретился и заболтался. Или заехал в «Лося»? — предположил Джуд. — А может, проголодался и поехал в Хартсборо за Вендис. Он же не самый ответственный, и телефон легко может разрядиться…

Я сжала переносицу, почувствовав, как к тревоге добавляется раздражение.

— Интересно, но у тебя какой-то совсем другой Коул. Мой муж всегда возвращается домой вовремя, пишет, если задерживается, и никогда не забывает зарядить телефон.

Я уже ходила по кругу, живот сжимался от волнения. Лекции Джуду о том, каким стал его брат, были сейчас совсем не к месту. Мне нужно было одно — найти Коула.

Я повесила трубку, даже не попрощавшись, надела сапоги и схватила ключи. Если придётся ездить по городу всю ночь — так тому и быть.

Сердце громко стучало в ушах, пока я ехала в центр. Господи, пусть с ним всё будет хорошо.

Начать я решила с катка, свернув с шоссе 16 у здания мэрии. Повернув на тускло освещённую стоянку, я затаила дыхание. И сразу увидела его «Тахо» — он стоял криво, занимая сразу два места.

Я подогнала машину, заглушила мотор и выскочила наружу.

Что за чёрт?

Коул сидел в водительском кресле, без сознания, навалившись на подлокотник.

С трясущимися руками я рванула водительскую дверь и потянулась через его тело, чтобы проверить пульс.

Хорошо, сильный пульс. Уже что-то.

И тут я почувствовала запах.

Алкоголь.

Сердце бешено заколотилось, пока я осматривала салон. На полу валялись две пустые бутылки из-под виски, а в подстаканнике торчала ещё одна — полная.

Что, чёрт возьми, происходит?

— Коул, — позвала я, тряся его. По тому, как странно он был согнут, он явно не просто уснул.

— Коул! — закричала я, схватив его за плечи и изо всех сил встряхнув.

Один глаз приоткрылся, я встряхнула его ещё сильнее.

Мне нужно было вытащить его из машины и осмотреть.

Пока я ломала голову, как вытянуть его широкие плечи наружу, вдалеке завыли сирены.

— Коул, — выдохнула я, вытаскивая его на холодный асфальт и мысленно благодаря и его, и собственное упрямство за то, что набрала достаточно силы за последние месяцы. Дёрганье и холод, казалось, пробудили его, слава богу, и позволили мне провести осмотр.

Сирены приближались, и я оглянулась. Кто-то вызвал 911? Не худшее решение. Кто знает, что с ним могло случиться.

Полицейские и пожарные машины въезжали на стоянку, когда до меня донёсся ещё один запах. Жуткий, едкий — смесь бензина и химии, от которой резало нос.

Я замахала руками, пытаясь привлечь внимание, но они проехали мимо и остановились у самого здания катка. Я выпрямилась и побежала к ним. Только подбежав ближе, я заметила огромную дыру в стене и заваленный на бок заледеневший Замбони, лежащий в сугробе у парковки. Мигающие огни, искры, рвущиеся провода, разбрызгивающиеся химикаты…

Господи. Что здесь произошло?

— Мэм, — окликнул кто-то. — Пожалуйста, отойдите назад.

Мужчина был в полном пожарном обмундировании, и только через мгновение я узнала в нём Мэтта Грейвза — его дети были моими пациентами.

— Это доктор Савар, — сказала я, засовывая замёрзшие, дрожащие руки в карманы. — Что произошло?

Он покачал головой.

— Не знаю. Но нам нужно оцепить место. Пожалуйста, отойдите.

Я кивнула и тут же развернулась, спеша обратно к Коулу. Когда из-за машин показался его «Тахо», сердце ушло в пятки.

Возле машины стояли шеф Соуза и его помощники. Я бросилась вперёд, поскользнулась, но успела удержаться, не упав.

Шеф стоял над Коулом, который обмяк у водительской двери, его руки болтались у пояса, а на лице застыло выражение блаженства.

— Ох ты ж, — сказал он, обращаясь к офицеру Филдеру. — Сделай фото. Видишь эти бутылки?

Он слегка пнул Коула носком ботинка и покачал головой.

— Вот уж влип ты, парень, по уши.

— Простите, — произнесла я, вставая между ними. Коул был в сознании, но в полном бреду, и Соуза был вынужден отступить на шаг.

— Доктор Савар, вы видели, во что ваш муж превратил каток?

Позади щёлкал затвор камеры — Филдер фотографировал одно за другим. Каждый щелчок будто бил по нервам. Мне хотелось раздавить его телефон каблуком. Я не знала, на что они намекали, но всё было совсем не так, как выглядело.

— Этот Эберт напился вусмерть и на ледоуборочной машине врезался в здание. А потом чёрт знает что ещё вытворял. Судя по словам пожарных, конденсаторы вышли из строя, утечка повсюду.

— Я ничего не делал, — пробормотал Коул медленно.

— Как же, — усмехнулся этот надменный ублюдок. — У тебя ведь есть записи о мелких правонарушениях. Ты тренируешь девчонок только потому, что это обязательные общественные работы, верно? А теперь ещё и разрушил каток, значит, сезон окончен. Для всех этих детей. Какая жалость.

— Я люблю тренировать, — стиснув голову в ладонях, простонал Коул, глаза его были плотно зажмурены от боли. — И я люблю этот каток. Я здесь вырос. Я бы никогда…

Чёрт. Надо было вмешаться. Он сейчас не соображал. Кто знает, что ещё он может сказать.

Я сжала его плечо, сильно. Он понял намёк и замолчал.

— Мой муж ни в чём не виноват, — отчеканила я. — Он болен, и я забираю его домой.

Я не юрист, но каждая клеточка моего тела кричала — увести его отсюда как можно скорее.

— Нет, мэм. Боюсь, я не могу этого позволить. Это место преступления.

— Нет, — я скрестила руки и подняла подбородок. — Вон там — место преступления, — я кивнула в сторону здания. — А здесь — парковка. Мы уезжаем.

Шеф подошёл ближе, лицо его смягчилось.

— Вилла, я знал тебя всю твою жизнь. Уважаю твоих родителей, поэтому скажу честно. Ты вышла за пьяницу и преступника. Знаю, больно слышать, но ты умная, молодая женщина, с блестящим будущим. Не губи свою жизнь, связавшись с Эбертом.

Я вспыхнула от ярости и сделала шаг к нему, сдержавшись, чтобы не врезать.

— Не смей говорить так о моём муже. — Я зашипела. — У тебя нет доказательств, а он болен.

— Если ты уедешь, мне придётся разбудить судью, получить ордер и приехать к вам домой, чтобы его арестовать.

— В этом не будет нужды. У тебя ничего нет, и он ничего не сделал. Вон, экологи уже подъехали, — кивнула я на машины, въезжавшие на стоянку. — Лучше займись ими.

Я присела и набросила руку Коула себе на плечи. Сжав зубы, подняла его на ноги. Получилось. Я поклялась больше никогда не жаловаться на наши утренние тренировки.

Медленно повела его к машине, стараясь не подскользнуться, в голове крутились тревожные мысли.

Я усадила его на пассажирское сиденье и вырулила с парковки. Через милю остановилась.

— Что происходит? — спросил он, пока я строчила сообщения его братьям. Всё было очень плохо. Судя по его затуманенному взгляду, он точно не был пьян.

— Сиди здесь, — бросила я и выскочила из машины. После недавнего вызова к Каре я стала возить с собой медсумку — в багажнике у меня было всё вплоть до полевого набора для хирургии.

— Снимай рубашку. — Я обработала руки и всё вокруг спиртовыми салфетками.

— Что ты делаешь? — пробормотал он.

— Вот. — Я сунула ему под нос аммиак.

Он закашлялся и распахнул глаза.

— Что это?

— Нашатырь. Теперь рубашку.

Он снял несколько слоёв одежды, движения всё ещё были заторможенные.

Когда закончил, я протёрла его спиртом и обмотала жгутом руку.

— Что это? — спросил он, когда я зубами сорвала колпачок с бабочки.

— Беру кровь, — сказала я, стабилизируя его руку. — Щипнет.

Он откинулся на сиденье и закрыл глаза.

— Зачем?

— Тсс, — пробормотала я, сосредоточившись на том, чтобы кровь шла по трубке.

Один флакон заполнился, затем второй. Я быстро подписала их, указав дату и время, и заклеила ранку пластырем.

— Пей это. — Я сунула ему в руки бутылку с Педиалитом (*детский раствор электролитов от обезвоживания). — Мне может понадобиться ещё и анализ мочи.

— Зачем тебе моя кровь?

Я бросила на него взгляд, маневрируя по улицам.

— А куда мы едем?

— В Бангор. У меня там друг в лаборатории, должен мне услугу. Я взяла кровь, чтобы выяснить, что с тобой случилось.

— Я не помню. Была тренировка. Мы с девчонками отрабатывали упражнения. — Он снова закрыл глаза, делая глубокий вдох. — Потом я должен был сделать лёд. Чувствовал себя плохо, пил больше воды. По четвергам я закрываю каток, и дальше…

Он замолк.

Говорил он медленно, но сознание понемногу прояснялось.

— Пей Педиалит, — велела я. — Потом отдохни. Я звоню твоим братьям. Чёрт знает, что с тобой сделали.

— Сделали? — переспросил он, нахмурившись, глаза его были мутными. — Ты мне веришь? Клянусь, я не пил. Ни капли, с самой свадьбы.

Я снова взглянула на него, на бледную, осунувшуюся кожу. Всё указывало на отравление. Я подозревала, что его накачали наркотиками, но это подтвердит лаборатория.

— Конечно, верю. Ты же мой муж.