Топором повенчаны

Глава 6

Вилла

Как вообще объяснить родителям такую… ситуацию?

Привет, мама и папа. Простите, но я не справляюсь с давлением своей карьеры и семейных ожиданий, поэтому рванула в Вегас, напилась в бикини и вышла замуж за почти незнакомого мужчину.

Господи, я — худший человек на свете.

Больше всего мне сейчас хотелось вернуться в свой номер и принять душ. Но Магнолия наверняка уже меня поджидает, а увидеть её взгляд после вранья Лайле я сейчас точно не смогу.

Телефон вибрировал от сообщений. Каждое новое — прибавляло чувство вины.

Магнолия: Что за чертовщина творится? Почему ты не вернулась домой?

Ты правда вышла замуж?

Ты в порядке? Как это вообще произошло? Тебе нужна помощь?

Я серьёзно. Если ты в беде, просто скажи. Я могу всё уладить.

Серьёзно. Я могу помочь. 50 тысяч наличными в спортивной сумке? Пистолет? Частный самолёт, чтобы вывести тебя из страны? Пожалуйста, ответь. Мне нужно знать, что ты жива.

Ты никогда меня не беспокоишь, а теперь я на грани. Я знаю переговорщика, специализирующегося на заложниках. Познакомилась с ним на дайвинг-ретрите в Белизе. Не спрашивай. Но я могу кое-что у него выпросить.

Я так зациклилась на том, какая я отвратительная дочь, что совсем забыла: я ещё и хреновая подруга. Я не просто вышла замуж за Коула, но и солгала Лайле, сказав, будто давно его люблю.

Но когда он стоял перед братом, с опущенной головой и опущенными плечами, а тот унижал его на глазах у всех, — у меня сжалось сердце. Коул был не идеален. Возможно, даже не хороший человек. Но он был человеком. А каждый человек заслуживает, чтобы с ним обращались по-человечески.

Про докторов обычно говорят, что у них мания величия. У меня — комплекс справедливости. Если вижу несправедливость, не могу пройти мимо. Вот и встала на его защиту. Придумала бред с три короба. Ложь, которую теперь придётся как-то распутывать.

Но сперва — родители. Я не могла рисковать тем, что до них раньше доберутся слухи. К счастью, в субботу они обычно ездят в Бангор — пройтись по магазинам и пообедать с друзьями. Они не особо интересуются сплетнями, так что шанс был.

Коул одолжил мне футболку и спортивные шорты — немного тесноваты на попе, но сойдёт — и я сидела у него в номере, пила кофе и впадала в панику. Не самый мой звёздный час. Но сейчас я плыла по незнакомой территории.

Первым делом — надо было дать Магс знак, что я жива. А то кто знает, кого она уже успела поднять по тревоге. Потом можно будет разобраться с родителями.

Вилла: Я в порядке. Наличные, оружие и переговорщик не понадобятся. Скоро вернусь и всё расскажу.

Магнолия: Слава богу. Ты уверена, что всё в порядке? Я рядом, если что.

Вилла: Спасибо.

Коул, к счастью, давал мне пространство. Сегодня он уже успел обнять меня, когда я была в одном только белье, потом мы держались за руки, а в какой-то момент он даже поцеловал меня в руку. Всё это было немного слишком — мне нужно было время всё обдумать.

За последние двадцать четыре часа я поняла, что он совсем не тот, кем я его считала. Но это всё равно не отменяло того факта, что мы совершили пьяную глупость.

Я сидела на роскошной кровати, уставившись в телефон. И тут он вошёл, сел рядом и слегка толкнул меня плечом. И хоть мне и нужна была передышка, его присутствие почему-то успокаивало.

— Знаю, тебе стыдно, — тихо сказал он. — И знаю, что мы вляпались по уши. Но у меня есть идея.

Я продолжала смотреть в экран, не поднимая головы.

— Какая?

Он повернулся так, что я видела только часть его профиля.

— А что если немного поиграть?

Я выпрямилась и моргнула.

— Поиграть во что?

— В то, что это не была пьяная ошибка. В то, что мы вместе. Влюблены. И что это был импульсивный, но счастливый брак.

Я повернулась к нему, чтобы увидеть выражение его лица.

— Серьёзно? — тихо спросила я.

— Вполне. — Он опустил плечи. — Ты же не хочешь расстраивать родителей. Особенно с состоянием твоего отца.

— Или подмочить репутацию семейного врача, — добавила я.

— Именно. А ещё ты встала на защиту перед Оуэном. Сбила его с пьедестала. Превратила нашу безответственную глупость в милую романтическую историю.

У меня сердце екнуло от того, как он это сказал. И ведь он был прав.

— Я знаю, как тебе неловко, — добавил он, уставившись в ладони.

Я толкнула его плечом.

— Чтоб было ясно, — сказала я, — мне стыдно за пьяную свадьбу в Вегасе. Но не за выбор жениха.

Медленная улыбка озарила его лицо, на щеке под густой тёмной щетиной проступила ямочка.

— Спасибо, что сказала это.

Я пожала плечами.

— Похоже, я снова разрушил отношения с братьями, — пробормотал он. — После всех этих месяцев, что я старался, пытался доказать, что достоин... теперь они наверняка опять считают меня никчёмным.

Мне было его жаль. Как бы я ни боялась разочаровать родителей, я знала — они никогда не отвернутся от меня. Я не могла представить себе жизнь, в которой я бы просыпалась и не была уверена в их любви.

У Коула не было этого. Ни с родителями, ни с братьями. А он так отчаянно жаждал их одобрения. Так хотел быть с ними на одной волне.

— И как это должно работать? — спросила я.

Это ведь полнейшее безумие — добавлять ещё одну необдуманную выходку к уже существующей куче. Гораздо логичнее было бы признать всё сейчас, разобраться с последствиями и жить дальше.

— Точно так же, как ты всё провернула с Оуэном и Лайлой. Говорим, что тайно встречались пару месяцев, а в Вегасе нас накрыло волной чувств. Возвращаемся домой, продолжаем быть женатыми некоторое время. Тогда ты не рискуешь ни карьерой, ни здоровьем отца.

— А тебе это что даёт?

— В идеале — шанс, что братья не возненавидят меня окончательно. Или хотя бы чуть меньше возненавидят. Ещё… — он замялся, — я очень хочу съехать из дома Дебби. Наконец-то пожить отдельно, подумать о будущем.

Вчера, между пьяными глупостями и вертолётными прогулками, мы много говорили о будущем. В его голосе звучала гордость, когда он рассказывал о своей работе на RiverFest, о том, что подумывает вернуться в университет и закончить бакалавриат.

В моём домике действительно была гостевая спальня, а сама я там почти не появлялась.

Но…

— Я не уверена, — пробормотала я, ощущая, как скрутило живот.

Фальшивый брак? Это уже перебор. Мне нужно сосредоточиться на пациентах и практике. Учиться, стажироваться, стать таким врачом, каким был мой отец, каким был дед.

У меня нет ни времени, ни энергии даже на настоящие свидания, не то что на поддельный брак целиком.

— Я отличный сосед, — добавил он, приподняв брови с надеждой. — Дебби хорошо меня воспитала. Стираю, готовлю, не лезу под ноги.

Он подвинулся ближе, наклонил голову и поймал мой взгляд.

— Я в долгу перед тобой за то, что ты сказала Оуэну. И хочу помочь. Сейчас я в подвешенном состоянии. У меня ничего нет, никого нет. Так что если тебе нужен муж на пару месяцев, пока мы разбираемся с аннулированием, то я за.

Я просто смотрела на него, переваривая сказанное. За последние тридцать шесть часов мы с Коулом, по сути, стали друзьями. Между нами возникла связь. Не романтическая — ну, разве что вчера всё слегка перегнуло, когда мы были под градусом, но, может, мы сможем быть просто соседями? Мы оба были одиноки и, к удивлению, отлично ладили — спортсмен и ботан.

— Это может сработать, — произнесла я медленно. — Если у нас будут правила. План. И, может, даже контракт.

— А если… — Он сунул руку в карман штанов с логотипом Университета Мэна и вытащил оттуда что-то, раскрыв ладонь. — Кинем кость?

Я уставилась на предмет.

— Нет, ты не мог…

Улыбка у него была совершенно дьявольская. И я вспомнила ту ночь. Вспомнила, почему вообще на него согласилась. Эта улыбка — сплошная угроза.

На ладони у него лежал ярко-красный игральный кубик. На грани с двумя точками — изящно выгравированная буква Б, для Белладжио.

— Я стащил его. Второй не смог забрать, но понял, что удачный талисман, с помощью которого я получил жену, должен остаться со мной.

Сердце у меня дернулось, даже несмотря на то, что я фыркнула от смеха. Это уже за гранью абсурда. Как, чёрт возьми, я вообще оказалась в такой ситуации?

— Ну что скажешь? Нечёт — признаёмся. Чёт — остаёмся женаты.

Я не могла принимать жизненно важные решения, основываясь на броске кубика. Это безумие. Посмотрите, к чему нас уже привёл этот проклятый кубик.

Нет. Это ужасная идея. Но тяжесть в груди подсказывала, что, может быть, это всё же способ справиться со всем.

Моя жизнь и так была загружена до предела — я, возможно, даже не замечу, что «замужем». А если это избавит родителей от позора и стресса, уже будет стоить того.

Я посмотрела на его полное надежды лицо, на растрёпанные волосы, спадающие на лоб. Чёрт. Все мои инстинкты заботливого человека вопили: «Помоги ему!»

— Ладно, — сказала я тихо, хоть внутри всё сжималось от тревоги. — Чёт — остаёмся.

Он протянул ладонь и широко улыбнулся. После вчерашнего я уже знала, чего он хочет. Я наклонилась, закрыла глаза и мысленно помолилась, чтобы не наделать ещё больше глупостей, и дунула на кубик.

Он встряхнул его в руке и бросил на покрывало. На мягкой ткани кубик недолго покатился и замер — на четвёрке.

— Чёт, — объявил он, довольно подняв брови. — Что ж, жена, пора звонить родителям.

Похоже, так. Время шло, а я всё ещё не придумала лучшего выхода. Родители, конечно, будут в шоке, но если я скажу, что влюблена в Коула, они меня поддержат.

Чем больше я об этом думала, тем логичнее это казалось. Временный, простой, без обязательств — и в итоге мы оба окажемся в лучшем положении, чем сейчас. Верно?

Я протянула руку.

— Хорошо.

Вместо рукопожатия Коул обнял меня за плечи и крепко прижал к себе, окутывая своим теплом и мужским запахом.

— Вот что ты должна знать о своём муже: я люблю обниматься. А теперь — звони.

— Ж-женаты? — заикнулась мама.

Я закрыла глаза и глубоко вдохнула. Рука Коула, крепко обнявшая меня за плечи, помогала куда больше, чем мне хотелось бы признавать.

— Да, — прошептала я, с трудом сдерживая слёзы. — Я встречалась с одним человеком. А прошлой ночью… нас захлестнули эмоции, и мы поженились в Вегасе. Прости, что не сказала раньше. Это было неожиданно, но я… счастлива.

— Я думала, ты поехала в Вегас на вечеринку по случаю помолвки Лайлы.

Лайла и Оуэн пригласили и моих родителей — Лайла годами была почти членом семьи, они любили её, как родную дочь. Но папа не мог путешествовать, а мама вся ушла в его восстановление, управляя процессом с военной чёткостью.

— Так и было. Мы не планировали… — Я глубоко вдохнула, пытаясь сохранить спокойствие. — Мы собирались приехать домой и всё рассказать вам с папой лично. Но Гейл Томас сфотографировала нас и уже начала рассылать фото по всему городу. Я хотела, чтобы вы узнали от меня, а не из сплетен.

Мама фыркнула. Она никогда не выносила болтовни за спиной.

— Она и в школе была такой же.

— Я хочу рассказать и папе, просто боюсь его расстроить.

— Милая, он удивится, конечно. Но не расстроится. Твоему отцу нужно только одно — чтобы ты была в безопасности и счастлива.

Сердце сжалось, а в глазах защипало. Неужели я действительно вру своим родителям, чтобы сохранить лицо? Я правда стала тем человеком, который прячется от последствий?

— Кто этот счастливчик? — спросила мама. — Или счастливица?

Я перевела взгляд на Коула. Он сидел рядом, внимательно смотрел мне в лицо. Мы прошли путь от почти незнакомых людей до друзей и… мужа с женой — всего за несколько часов. Как такое вообще возможно?

Он едва заметно кивнул.

— Коул Эберт, — выговорила я, язык будто налился свинцом.

Никаких вздохов. Никаких криков. Только короткое:

— Понятно, — и пауза. Голос у неё стал сухим и деловым — включился режим психотерапевта. — Сейчас позову отца.

Папа отнёсся ко всему удивительно спокойно. Он был слегка растерян, но добр. Сказал, что хочет пригласить нас на ужин — хочет встретиться с Коулом как с моим мужем. Потому что, конечно, он знал Коула всю его жизнь. В горле у меня застрял ком, когда я услышала, как медленно он говорит. Он уставал. Мне стоило остаться дома. Мне вообще не стоило ехать в Вегас.

Это было эгоистично. Родителям я нужна. Пациенты тоже. Всё, что происходит сейчас, — последнее, чем я должна заниматься.

— Я люблю тебя, солнышко, — сказал папа. — И не могу дождаться, когда увижу вас двоих.

Мама почти не говорила. Наверняка решила оставить все мысли при себе до «подходящего момента». По крайней мере, у меня будет время подготовиться к её допросу.

Как только звонок закончился, я зажмурилась, пытаясь не разрыдаться.

Коул молча гладил меня по спине, пока я собиралась с силами.

Через минуту он придвинулся ближе.

— Завтра летим домой. Я постараюсь поменять места, чтобы сидеть рядом. В дороге обсудим, как мы это всё будем разыгрывать. Придумаем план.

— Нам точно нужен план, — прошептала я, ощущая, как остро хочется домой.

— Да. А пока план такой: душ, одеться, и через… — он глянул на свой модный смарт-часы, — девяносто минут ужин. Рассказываем всем, улыбаемся, держимся за руки, ужинаем. А потом сваливаем к чёртовой матери.

— Хорошо. — Самое сложное уже позади, и теперь мне было почти всё равно, что подумают остальные.

Благодаря тёте Гейл, весь город уже знал. Наверняка осуждали. Мне хотелось забраться под одеяло и спрятаться, но пора было выходить на сцену.

— Ты прав. Надо самим управлять историей, — сказала я.

Печаль в груди начала перерождаться в злость. Если увижу Гейл сегодня, врежу ей. Потом, скорее всего, Оуэну. Я любила Лайлу и хотела, чтобы она была счастлива, но если он ещё хоть раз посмотрит на Коула так, как сегодня, я не ручаюсь за себя.

— У тебя сейчас страшное лицо.

— Думаю о том, как сильно злюсь на Гейл. И на Оуэна. Если он ещё хоть слово скажет в твою сторону — я выбью ему зубы.

Он рассмеялся.

— Мне повезло с женой. И милая, и с характером.

У меня сжалось сердце, но я выдавила улыбку.

Милая.

Если бы мне давали по монетке каждый раз, когда меня называли милой… Я всегда была милой. С пухлыми щёчками и зелёными глазами. Никогда — сексуальной. Никогда — потрясающей. Никогда — желанной. Только… милой.

Мне десятки раз говорили: «Ты была бы такой красивой, если бы сбросила вес». Это моя любимая фраза. Будто я прячу под слоями что-то ценное. Я столько работала над тем, чтобы принять себя, любить своё тело, относиться к себе с уважением. Но иногда одно слово — и я снова в штопоре.

Милая.

Его комментарий не должен был меня задевать. Да, он вчера флиртовал, лапал, мы целовались, но на этом всё. Он — стандартный красавчик. Его мнение о моей внешности не должно волновать.

Так почему же я уже стою перед зеркалом в номере, решив выглядеть на ужине чертовски горячо?